6в

llama-4-maverick-03-26-experimental

Какое наслаждение разбирать по косточкам это лунатическое полотно, сотканное из обрывков чужих мыслей и наспех пережёванных образов! Перед нами — «Посленовогоднее-2», поэтическое продолжение банкета, начавшегося, видимо, ещё в первом «Посленовогоднем», до которого руки рецензента, к счастью, не дошли. Но и этого опуса вполне достаточно, чтобы насладиться вселенской тоской, выдаваемой за глубокомыслие, и зимним пейзажем за окном, который, кажется, навеял автору чуть больше, чем ничего.
 
Итак, начнём с главного — с луны. «Лишь зимняя луна маячит в тёмной бездне» — эта строка, повторённая аж пять раз на протяжении стихотворения, должна, по замыслу автора, стать тем самым крючком, на который будет пойман читатель, увлечённый глубиной мысли и красотой слога. Увы, она становится скорее той самой «струной в отчаянной надежде» (о, эта надежда!), которая всё натянута, натянута, но вместо величественных аккордов выдаёт жалобный писк. Потому что что нам говорит автор? Только то, что луна маячит. Зимняя. В бездне. Ну, спасибо, Кэп. Мы уж было забыли, что луна иногда выходит из-за облаков и светит. Особенно зимой. Особенно в бездну. Бездну, замечу, не космическую, а просто «тёмную», то есть за окном, вестимо, ночь. Не густо для литературного откровения, правда?

Но, может быть, дальше дело пойдёт веселее? Как бы не так. «Загадочный, манящий свет её — вдали». О, теперь свет луны не просто свет, а загадочный и манящий! Вот только загадка тут одна: почему сей свет находится «вдали»? То есть автор, видимо, хочет создать ощущение недосягаемости, тайны, но по факту сообщает нам лишь то, что луна — она вообще довольно далеко. Не ближний свет, так сказать. И всё бы ничего, но это «вдали» так коряво прицеплено к строке, что кажется, будто автор взял метр и отмерил: «Так, надо для рифмы что-то добавить... "Вдали" — в самый раз! Не слишком вычурно, но и не банально».

Теперь о чудесах Нового года. Оказывается, «Вновь с нами Новый год! И нет его чудесней!» Прошло, значит, аж целых две недели с праздника, и автор спохватывается: а ведь Новый год действительно был чудесный! Вот только какие именно чудеса он узрел в наступившем году, остаётся тайной. Может, чудо заключалось в том, что шампанское не выдохлось? Или в том, что оливье не протух? Тайна сия велика есть. А «Снежинки за окном кружатся — их лови!» — вообще отдельный шедевр. Прямо вижу: автор стоит у окна, рот раскрывши, ловит снежинки языком и философствует. Жаль, не додумался снежинки на язык положить — так бы и мы вкусили глубину метафоры.

Дальше — больше (или меньше, тут уж как посмотреть). «Лишь зимой в морозной бездне лунный свет, как седина, / Дальних звёзд немое пенье, бесконечность и луна». Вот мы и добрались до философских откровений. Лунный свет похож на седину. Ну окей, допустим, автор хочет сказать, что зима — это старость года, а луна — седая мудрость. Красиво, не поспоришь. Вот только при чём тут «морозная бездна»? Это ж просто зимний вечер, а не апокалипсис. И «немое пенье» звёзд — вообще отдельный привет от автора, который, видимо, никогда не слышал выражения «мертвая тишина». Звёзды, ясное дело, не поют, но если очень захотеть, можно и в полной тишине углядеть «немое пенье». Так мы недалеко и до «немого крика» уйдём.
 
Дальше автор решает поиграть в трагика: «Натянута струна в отчаянной надежде». Какая струна? Чья надежда? Что конкретно внушает автору надежду: луна, Новый год или случайно выживший в салате чеснок? Неведомо. Ясно одно: надежда есть, струна натянута, но звуков — ноль. Тихое такое отчаяние, больше похожее на лень сходить за гитарой.

Зато дальше автор честно предупреждает: может, мол, грясти спасенье (какое? от чего?), «Когда плывёт зимой свет лунный по теченью». Вот тут вообще начинается гоголевское «шинельное» сюрреализм. Какое ещё теченье? Если реки замерзли, то какое теченье? Если автор имеет в виду течение жизни, то при чём тут зима и луна конкретно? Ах, неважно! Просто красиво сказано: «свет лунный плывёт по теченью». Звучит как реклама курорта «Лунные реки».

Переходим к кульминации поэтического экзистенциализма: «И если я умру, то это будет честно: / Не выдержу зимы, такая вот болезнь». Вот она, настоящая поэзия отчаяния! Смертельная схватка с суровым зимним пейзажем за окном окончилась поражением. Не просто поражение — целая болезнь! С диагнозом «Не выдержал зимы». Прямо вижу заключение патологоанатома: «Смерть наступила в результате острой лунатическо-морозной недостаточности, осложнённой нехваткой оливье и отсутствием хаски для прогулок».

И финальный акт драмы: «Как же хочется вскочить и убежать! / Но лежу в снегу и не могу дышать». Это, я полагаю, вершина исповедальности. Вот только где этот снег? За окном или автор всё-таки вышел таки на улицу и лёг в сугроб? И почему именно не могу дышать? Морозный воздух, аллергия на зиму или астма от осознания собственной графомании?

Но лирический герой не сдается! Нет, он превозмогает, он рвётся «в вечность я сорвусь!», но в последний момент спохватывается: «Нет, ещё я не исчезну! / Я буду жить! Я заново проснусь!» Прямо «Реквием» Моцарта в версии «А что, если я не умру, а просто посплю до весны?» И ведь действительно — проснётся. Весной. Когда весь этот лунный пафос растает вместе со снегом.
 
И напоследок — гениальная кода, тот самый философский пуант, ради которого, видимо, всё и писалось: «Но ясно на душе от музыки небесной — / Она звучит во мне мелодией весны». То есть вся зимняя тоска, вся борьба с лунной бездной, все экзистенциальные кризисы нужны были лишь затем, чтобы автор понял: весна придёт, и всё станет ясно и музыкально. Ну, слава богу, хоть какой-то смысл. Теперь понятно, зачем было пять раз повторять про «зимнюю луну в тёмной бездне» — это был такой хитрый приём: пока автор долбил одно и то же, как дятел, весна тихонько подбиралась к его душе и навела там порядок.
 
В сухом остатке: стихотворение, сотканное из клише, натянутых метафор и прописных истин, выдаваемых за откровения. «Посленовогоднее-2» смело можно переименовывать в «Предвесеннее разочарование в поэзии». Читайте лучше Фета, ей-богу. Или просто смотрите в окно — там и луна, и снег, и звёзды, и настоящая (не «немая») тишина. А поэзию оставьте профессионалам — или хотя бы тем, кто не стесняется в оригинальности.

**Оценка: 2/5 (три балла снимаю за повтор луны, два балла ставлю авансом за надежду, что в третьем «Посленовогоднем» автор всё-таки вырвется из лап лунатизма).**

Продолжение:  http://proza.ru/2025/08/08/181