О чём не писали Стругацкие. Охота на ломехузу-5

Глава 5. 

:Гиппократия наоборот. 


— Одевайтесь, Каммерер, — безразлично произнёс доктор Лацис-Зиргс, склоняясь над экраном кристаллографа. 

— Почему меня не выпускают? 

— Это не ко мне… Я лишь провожу плановую диспансеризацию. 

— Но я же ничем не болен. 

— Ну, это не вам решать. 

— Вам?

— Решение принимает консилиум. 

— Раньше любой желающий мог взять корабль и уйти в свободный поиск…

Лацис-Зиргс был безучастен. 

— Я настаиваю, чтобы мне дали разрешение.

— Настаивать нужно в других кабинетах. 

— В этих кабинетах я уже был: меня в сотый раз заставили пересказать историю бывшего шефа — на этом всё и закончилось. 

— Мне ваша история не нужна. 

— Я и не собираюсь её вам рассказывать. Я просто хочу знать, почему меня не выпускают. У меня двадцать лет оперативной работы. 

— К медицинскому заключению это не будет иметь никакого отношения. 

— Раньше прогрессорством не занимались разве что прикованные к кровати инвалиды, но даже их — силами науки поднимали и отправляли в глубокий космос!

— Раньше! — интонационно подчеркнул доктор Лацис и для убедительности поднял над головой блестящий неврологический молоточек. 

— Хорошо, — согласился Каммерер, — тогда я хочу ознакомиться с заключением. 

— Заключение готовится исключительно для лётной комиссии и содержит сведения, которые не подлежат разглашению. 

— Доктор, вы заметили? У вас везде коллегиальные органы: консилиум пишет, комиссия принимает решение.

— Это не у меня… 

— Что мне нужно сделать, чтобы получить разрешение?

— Вы не можете повлиять на заключение консилиума, а на решение лётной комиссии, думаю, тем более, — доктор Лацис продолжил нажимать клавиши, имитируя погружённость в работу. — Скажите, Каммерер, почему вы отказались от повторной фукамизации? 

— Так в этом причина?!!

— Нет, просто это указано в вашей карточке. 

— В этот раз решил воздержаться…

— Хе-хех. Смешная шутка. Конечно, в состоянии эмбриона вы бы своё мнение донести не смогли. Ну, а всё же?

— Не хочу это обсуждать. 

— Вы — люден? 

Каммерер метнул удивлённый взгляд в сторону оператора кристаллографа, но быстро собрался. 

— Нет. 

— Людены — это же они запустили кампанию по дискредитации данной процедуры.  И, должен сказать, сделали это, совершенно не думая о последствиях — не для себя, а для остальных. Поэтому я и предположил: может, вы — один из них?

— Нет, я не один из них. 

— Тогда в чём причина?

— Я же ответил. 

— Вы уклонились от ответа, а не ответили. Это какой-то протест?

— Нет.

— Странно…

— Доктор, а вы сами прошли процедуру повторной фукамизации? 

— Конечно. Как и все ответственные члены общества. 

— А ВАМ зачем? Вы же, наверняка, не бываете в космосе. Вашей жизни ничего не угрожает. 

— На Земле тоже хватает опасностей. 

— Но повторно-то зачем? Одной было мало?

— Каммерер, наверное, вы точно — люден, только скрываете это. Повторная процедура нужна, потому что наука не стоит на месте. За годы, что прошли с момента внедрения первого варианта, сделано множество открытий. Процедура стала и эффективнее, и безопаснее. И, к тому же, она исправляет некоторые мелкие побочные эффекты первой. 

— Мелкие… Ну-ну. 

— Мелкие. 

— Скажите, доктор, вам когда-нибудь стреляли в сердце?

— Бог миловал…

— А мне — стреляли.

— Знаю. Это есть в вашей карточке. И, должен отметить, именно фукамизация спасла вам тогда жизнь. 

— Раньше я тоже так думал.

— Раньше?

— Да, раньше. 

— Оу! Похоже, сейчас мы услышим обвинительную речь людена, обращённую к представителю карательной медицины. 

— Какой медицины? 

— Карательной. Ну… это из истории… Наверняка вы не слышали.

— А! Из истории… Нет, обвинительной речи не будет. Но пока я тут отдыхал пять лет, я немного углубил свои знания в области анатомии…

— Каммерер, — доктор Лацис театрально закатил глазные яблоки. — Избавьте меня от выводов ваших любительских изысканий. Вы отказались от процедуры, это ваше право. Дело добровольное. Я увидел отметку в вашей карточке и спросил. Всё остальное мне безразлично. 

— Фукамизация спасает от огнестрельного ранения в сердце?

Доктор Лацис оторвался от кристаллографа:

— Вы же знаете, Каммерер…

— Но не спасает при ранении в голову.

— Всё зависит от характера ранения. В некоторых случаях…

— Но при ранении в сердце, оно же останавливается, не так ли?

— Тоже зависит от характера, но чаще всего…

— В течение какого времени умирает мозг, если сердце перестаёт доставлять к нему кровь?

— Кровь доставляют сосуды, а не сердце. 

— Не уклоняйтесь от ответа, доктор. Это же привилегия известного вам людена. Оставайтесь профессионалом. В течение какого времени? 

Доктор Лацис-Зиргс молчал. 

— Тогда какая разница, в сердце ранение или в голову? Мозг в любом случае умирает. 

Лацис-Зиргс сидел, брезгливо поджимая губы. 

— А “растормаживание гипоталамуса“? 

— Что — “растормаживание гипоталамуса“?

— Это же научный абсурд, доктор. Насколько нужно его “растормозить“, чтобы он и с неизвестными инфекциями боролся, и стремительно ткани регенерировал, и от воздействия радиации защищал, пусть даже через эндокринное включение других органов? Что это за магия такая?

Доктор Лацис повернулся к кристаллографу и нажал кнопку, погасившую его экран:

— Вы свободны, Каммерер. Можете идти. 

Старый прогрессор поднялся. 

— Доктор, если лётная комиссия примет отрицательное решение на основе вашего заключения, я вернусь — и мы проверим, насколько “растормаживание гипоталамуса“ поможет вам в регенерации тканей. 

Лацис-Зиргс посмотрел поверх своих модных очков с обычными (без диоптрий) стёклами — таких, что сейчас в ходу у молодёжи и некоторых представителей утончённой интеллигенции:

— В своём заключении я отражу и этот факт…

— Доктор, не пытайтесь угрожать. В силу недостаточного опыта у вас получается не очень страшно… Вот если бы вы попали в отряд к ротмистру Чаче… м-м-мм… это незабываемые впечатления, поверьте. Ночные рейды, засады, облавы, преследования. Часто приходилось пытать и казнить задержанных. Берёшь так, бывало, человечка… он умоляет, плачет… маленький… всеми силами пытается выторговать себе ещё немного жизни… В такие моменты даже самые стойкие ребята давали слабину… Но только не я… У меня не было права на ошибку… Слишком много сил было потрачено на внедрение, слишком много поставлено на карту. Я никогда не пасовал…

— Хватит, Каммерер, — сдавленно пискнул Лацис-Зиргс. — Хватит. Уходите.

Каммерер добродушно улыбнулся и вышел из кабинета.      


Продолжение здесь: http://proza.ru/2025/08/09/697


Начало здесь: http://proza.ru/2025/07/17/522