После волны

вот что – не забыть бы мне вернуться.
           Гадкие лебеди
           Стругацкие

Когда рассеялась волна Радуги, я поняла, что оказалась среди выживших. Поначалу я не знала хорошо это или плохо, поскольку оказалась в некой нестандартной изоляции в и без того не слишком заселённом мире.
Мне хотелось узнать поближе тех, кто остался в живых, но дело было в том, что они не особенно стремились быть понятыми, открытыми и доступными. Даже друг с другом они контактировали мало. По крайней мере со стороны казалось, что они намеренно ни с кем не сближаются, душевных бесед или даже лишних разговоров не ведут. Это только потом стало понятно, что никто из них не пользовался вербальным общением. Для них в этом не было необходимости. Они прекрасно обходились без него, общаясь телепатически. А вот мне это было недоступно. Впрочем, спустя некоторое время, я начала слышать их голоса. Порадовало меня хотя бы то, что они не были агрессивны. Вступать в диалог я не могла, отчасти потому, что неудобно
Нарушать тишину, отчасти от того, что боялась отпугнуть их словом, произнесённым среди тишины. Сказать что-то не то, а зная себя, я могла это сделать. С другой стороны, существовал же язык жестов, тела, он ничуть не хуже телепатии. И уж точно красноречивее и честнее вербального общения.
Их доброжелательность ко мне стоила тех усилий, которые я прилагала к пониманию этих детей. Видимо да. Любое понимание стоит усилий. И уж безусловно, любое понимание лучше непонимания. Осознание этого и даёт повод к оптимизму, которому, впрочем, я подвержена безо всякого повода.


Я знаю, что волна на Радуге - это из Далёкой Радуги))
но и оттуда не забыть бы вернуться.