Ягодка Араки

– У меня идея! – C этими словами Фотограф шваркнул арбуз об асфальт.

Спелая круглая ягода – всего мгновение назад такая непроницаемая, гладкая, маняще округлая, идеальная – коснувшись поверхности, раскололась надвое, издав резкий и глухой «кхр». Было бы жаль её, но всё, что меня заботило в тот момент – чтобы капли арбузного сока не попали на светлое шёлковое кимоно, расписанное листками павлонии цвета мурасаки, которое я одолжила у госпожи Момо ради этой уличной фотосессии в одном из бетонных тупиков района Синдзюку.

– Теперь возьми кусочек и прижми его к губам, – скомандовал Фотограф.
Присев на корточки, я выполнила указание, и затвор фотоаппарата свирепо защёлкал.
 
Я солгала насчёт того, что кимоно было единственной моей заботой. На самом деле всё это – кимоно, причёска и традиционный макияж гейши – всё это для того, чтобы утереть нос Мелоди. Безупречно белёная кожа с игривым «хвостиком ласточки» на шее и блестящая чёрная, как ягода туты, высокая причёска, увенчанная алой бусиной, – чтобы она не мнила о себе слишком уж много. И пусть она моя сестра, но она ни в чём не лучше меня. Даже наоборот. И сейчас он это узнает. Нет, я не собираюсь разбалтывать её грязные секреты в то время, пока она мечется в горячке на больничной кровати. Я покажу ему, таскающемуся к ней каждую неделю и на весь мир воспевающему её тело в своих фотоснимках, что существуют женщины, куда лучше Мелоди. Во всём.

Минут через пятнадцать, получив наконец-то нужный кадр, взгляд фотографа загорелся, словно лихорадочный, и тотчас потух. Он полез за бумажником, давая понять, что фотосессия подошла к концу и наша встреча тоже.
–  Вы куда-то спешите, фотограф-сан? – Наступило моё время действовать. – Давайте отметим наш успех.

Вернувшись в отель госпожи Момо в квартале Кабуки-тё, я отвела его за руку в свою комнату – точь-в-точь такую же как у Мелоди. Пусть увидит сам – я ей ни в чём не уступаю!

Липкий сок арбуза застыл на запястье. За окнами буднично шумел Токио. Лиловые листки павлонии на шёлке окончательно смялись.

Через двадцать минут Фотограф уже спускался по лестнице, насвистывая.

Сворачиваясь в клубок на жёстком футоне, я метнула взгляд на лаковую шкатулку, в которой лежал платок Мелоди. Простой, потерявший краски фуросики напоминал о нашем детстве, далеко не безоблачном, но тогда мы смеялись над такими как этот фотограф, над всеми мужчинами. Перед глазами возник разбитый арбуз у моих ног. Мякоть розовела, будто раскрытое нутро, семечки чернели, как впившиеся в него осколки ревности. Он просто шваркнул его об асфальт – и пошёл дальше.

(август, 2025)