Призрачно всё, 15. В том краю далёком, 5

Воронина Зоя.

                Призрачно всё,15.
                (В том краю далёком,5.)
А на заводе происходили глобальные перемены. Завод изжил сам себя. Лён весь переработали. Теперь завод закрылся и стал перестраиваться в трикотажную фабрику. Рабочих всех, кто занят был переработкой льна, отправили в отпуск. А потом, после отпуска, вернётесь, если желание такое есть, уже на трикотажную фабрику. Но это будет месяца через два-три, не раньше. Женщины будут переучиваться в швей тут же, на фабрике и в прядильщиков, а мужчины в наладчиков. На фабрике этой решили сделать два цеха: в одном изготовлять трикотажную пряжу станут, и красить её а в другом из этой пряжи шить трикотажные изделия будут. Техники много на трикотажной фабрике и её должны обслуживать, в основном, мужчины.
 Валентина с Верой сразу же решили, что пойдут в швейный цех работать после отпуска. Вера получила деньги и решила съездить в свой отпуск к родным, которые остались жить в Хакасии. Валентина решила время не тратить зря и попытаться поступить в педагогической училище. Подружку проводила на поезд, а сама сразу же на другой день повезла свои документы в училище. На время вступительных экзаменов она нашла себе квартиру, в общежитие не захотела. У одной бабульке, что жила в своём доме, сняла комнату. У этой бабушки постоянно проживали студенты во время учебного года. Бабушка была старенькой и одинокой. Страшно было ей сидеть всё время одной, родные далеко от неё жили, навещали очень редко, а со студентами всё же веселее. Денег эта бабулька со студентов не брала, лишь бы они к себе не водили кого попало, а жили дружно и ей, глядя на них будет веселей жить. Валентина, когда пришла к бабушке, спросила про плату за квартиру, но та только покачала головой и сказала:
-Милая, живи сколько тебе нужно. Денег я с тебя ни копейки не возьму. Если у тебя возникнет желание, то поможешь старенькой бабушке пол помыть. На том и квиты будем. А когда в магазин за хлебом пойдёшь, то и мне купишь, а забудешь, сама схожу. Мне в моём возрасте деньги не нужны с собой в могилу их не заберёшь. Я сегодня жива и слава Богу! А что завтра будет со мной, одному Господу известно. На свои похороны я уже набрала достаточно денег, на жизнь мне государство платить. Что ещё надо?
-Детям помочь надо, внукам. - подсказала Валентина.
-Нет у меня ни детей, ни внуков. Был старик и тот умер, сейчас совсем одна осталась. Хорошо, со мной студенты проживают. Мне с ними веселей. Без них совсем труба была бы бабке!
Ту бабку звали Лидой и жила она в небольшом домике из четырёх комнат. Себе она облюбовала дальнюю комнату, остальные студентам сдавала. Бабушка была очень аккуратной и не любила в доме беспорядка. За домом находился маленький огород. Он был в основном, весь засажен фруктовыми деревьями. Сразу у входа, рядом с калиткой стоит круглая беседка, обвитая вся виноградом. В беседке той днём прохладно и виноград прямо зелёными гроздьями свисает, и столько его много, что ешь, сколько твоей душеньке угодно. Жаль только что он ещё не созрел, как следует. Баба Лиза увидела, что Валентина беседкой любуется.
-Нравится? Это мой покойничек, Михаил своими руками сделал беседку эту и виноградом её обсадил. Он у меня был на все руки мастер. Жаль, рано умер! Плохо мне без него жить стало жить. Скорей бы и меня Бог прибрал бы, что небо зря коптить!
-Не торопитесь туда, успеете ещё и там належаться. Живите и радуйтесь каждому мгновению, ведь оно не повторится больше ни когда!
-И-и, милая, чем так жить, лучше бы помереть скорей! Хорошо бы уснуть и не проснуться, что бы самой не мучиться и вокруг себя ни кого не мучить.
-Каждый человек мечтает о такой смерти, но что на самом деле с нами будет, одному Богу известно только. Смерть он нам даёт по нашим заслугам. Кому-то лёгкую, в одну секунду умер, а кто-то мучается некоторое время перед своей кончиной. Но вы женщина очень добрая, даст Бог, у вас всё будет хорошо!
А на утро у Валентины начались вступительные экзамены. Первый был русский язык, письменно. Валентина сильно не волновалась, хотя русский язык она не любила, но сдала экзамен на четвёрку. Математика у ней шла лучше и экзамен прошёл на твёрдую четвёрку. Не много не хватило до пяти баллов. Конкурс в училище был не велик, но тут, перед зачислением, Валентину охватило волнение не на шутку. Девушка прекрасно понимала, что это не Россия, а Киргизия, тут свои порядки везде, даже в учебных заведениях. В первую очередь принимали своих, а русским уж что останется. С Валентиной поступал один киргиз, так он по русскому языку вообще говорить не мог, еле, еле мог слова связывать и то с помощью преподавателя. И тем не менее, этот паренёк прошёл, а Валентину не пропустили. Одного бала ей не хватило. Когда Валентина узнала, что не прошла по конкурсу, расстроилась сильно сначала, но потом подумала и решила, что это не смертельно и пережить такое огорчение вполне можно. Учитель математики, который принимал у неё вступительный экзамен, обнял её за плечи и сказал:
-Не расстраивайся, девочка моя, на следующий год поступишь. В этот год, как нарочно, слишком много черномазых поступало, а русским совсем мало мест досталось.
-Конечно обидно, но что поделаешь. Здесь они хозяева, им и дорога в первую очередь открыта. На другой год я поступать обязательно стану, но не здесь, а в России. Там точно поступлю.

Валентина забрала свои документы и вернулась домой. Её подружка Вера, пробыла в Хакассии месяц, а потом приехала снова в Киргизию. В конце августа подруги вышли на работу уже не на завод, а на трикотажную фабрику, в швейный цех, как и они хотели. Фабрика была большая. Тут имелся прядильный, красильный, закройный и швейный цеха. Валентина и Вера сразу же, ещё до открытия фабрики, записались в швейный цех. Он, этот цех, был просто огромный. В нём стояло два конвейера. На первом работала исключительно молодёжь, на втором конвейере трудились женщины разных возрастов. Работали в две смены. Валентина с Верой попали в комсомольскую бригаду. Здесь были все исключительно молодые, мастер молодая и красивая девушка, а про бригадира и говорить не чего. Сначала все девчата были ученицы, учились шить на электрических машинках, предназначенных специально для швейных фабрик. Вера осваивала оверлог, училась на нём шить, Валентина выбрала дублировку. Эта машинка подшивала готовое изделие уже. Первое время девчата шили только плавки и майки. А когда они уже шили хорошо, то им разрешили более серьёзную работу выполнять. В этом цехе шили разные изделия, но большой упор делали на трикотажные спортивные костюмы. Из закроечного цеха по конвейеру поступали раскроенные детали, а из этих деталей рабочие собирали различные изделия. Каждый человек выполнял свою работу на своей швейной машинке. Кто-то на трёхниточной машинке сшивал бока, кто-то подшивал края, третьи метали петли, четвёртые пришивали пуговицы и так далее. Работа не сложная, но однообразная и надоедает всю смену сидеть и шить. Порой радует только смена цветов изделия. Шьёшь костюмы одним цветом и ждёшь, когда придут заготовки на костюм иного цвета. Валентине казалась эта работа нудной и не интересной. Но что поделаешь, назвался груздем, полезай в кузов. Девчата быстро овладели мастерством шитья, стали выполнять за смену норму и даже перевыполнять её. Иногда было такое настроение, что пропадало всякое желание трудиться на время. И тогда Валентина брала тонкую иголку и вставляла в укромное место швейной машинки, при этом всегда приговаривала: - ты же меня не выдашь, дорогая моя подружка! И швейная машинка переставала шить, подчинялась хозяйке. Валентина вставала и шла за наладчиком. Их конвейер обслуживали два тоже молодых наладчика. Одного из них звали Василием. Был он высоким, подтянутым, с большими на выкате глазами, с тёмными волосами и большими оттопыренными ушами. Ходил он по цеху всегда с улыбочкой на устах. Был он, ни смотря ни на что, симпатичным парнем и всех женщин в цехе сводил с ума. А одна из молодок всегда пела ему вслед, когда он проходил мимо её рабочего места.
                Вася, Вася, я снялася в белой кофте под ремень.
                Ни в такой, как я хотела, а в такой, как ты хотел.
Но Василий проходил мимо и не обращал на девушку ни какого внимания. Второго наладчика звали Юрием. Был он строен, высок, как каланча, с карими глазами, с густыми каштановыми волосами. Они у него создавали впечатления шапки на его голове, а из-под этой его шапки вылезли завитушки волос и свисали ему на лоб. На носу и лице красовались аккуратные веснушки, словно их кто кисточкой изобразил. На соседнем конвейере трудилась его мать. Она была уже в приличном возрасте и, Валентина заметила, хромает при ходьбе. Мать иногда подзывала сына к себе, хотя он не обслуживал их конвейер. Называла она сына ласково, Юрок. Валентине казалось это его имя смешным. Её мать, Мария, дома всегда называла так катушку с нитками. И ещё девушка заметила, как нежно и бережно относится этот парень к своей матери. Одна девушка, сидящая недалеко от Валентины, заметила что та ведёт наблюдение за парнем, за его отношением к матери, не выдержала и поинтересовалась:
-Что, интересно за ними наблюдать? Это ты ещё его не знаешь. Он один у матери. Больше ни кого у неё нет. Отец был у парня, но умер. С фронта он вернулся весь израненный. Пожил совсем мало, но сына успел родить. Его мать одна растила сына, замуж не выходила больше. А хромой она стала потому, что в аварию попала, лет пять тому назад. Юрка думал, что она уже не выживет, боялся очень за неё. Но она оказалась сильной женщиной, поправилась, только осталась хромой. Парень матери помогает во всём; дома пол сам моет, стирает бельё, гладит, в огороде ковыряется, ремонтом занимается. Мать только еду ему готовит. Но он и сам может что-то приготовить. Да к тому же, он хороший футболист. За сборную нашего посёлка играет и часто на соревнования ездит. Парень, что надо!
-А у тебя откуда такие сведения о нём?
-Так он мой сосед. Вся его жизнь перед моими глазами идёт. Вот и знаю потому. Мать у него замечательная женщина. Отец тоже, говорят, был хороший, но я его не помню, он умер раньше, чем я родилась. А каким сын станет, не знаю. Но сейчас он просто супер! Вот какой-то девушке повезёт! С ним станет жить, как за каменной стеной.
  Валентина шла за наладчиком. Настроение её было паршивое, работать не хотелось больше, но рабочую норму на этот день она уже выполнила и хотелось немного передохнуть. Не успела девушка дойти до наладчика, как встретила мастера.
-Что у тебя стряслось, Егорова?
-Моя машинка не хочет работать, наладчика ищу.
-Ладно, иди на своё рабочее место, я тебе его пришлю.
Валентина уселась за свою машинку. Подошёл Юрий. Он тряхнул своими медными кудрями в знак приветствия.
-Что с машинкой стряслось?
-Не хочет шить.
-Она или ты?
-Обе вместе. Юра, ты, пока, осмотри внимательно мою машинку, ищи причину, а я на минутку отойду. Да ещё у моего пускателя уголок откололся в самом низу. Заменить бы его не мешало, а то жмёшь на кнопку «стоп» и боишься ненароком задеть за оголённые провода.
-Ладно, беги, а я тут всё посмотрю.
Валентина вернулась через пятнадцать минут. Юрий всё возился с её машинкой. И так её вертел, и эдак, а причину не находил, машинка отказывалась работать, хоть плачь!
-Ну, что, горе-наладчик! Слабо тебе мою машинку отремонтировать? Пусти-ка меня.
Она села на своё рабочее место, провела рукой за машинкой, незаметно вытащила иголку, погладила её, как человека с нежностью и спросила:
-Ну, что моя красавица, работать станем?
Юра смотрел на все её действия во все глаза. Он не мог поверить, но машинка послушно стала шить, как ни в чём не бывало. Он хлопает своими ресницами, ни чего понять не может. Постоял парень рядом, понаблюдал за тем, как Валентина ловко управляется с работой и пошёл дальше по цеху, а про пускатель совсем забыл. Валентина немного пошила, как у неё кончилась резинка. Она решила сходить за ней. Стала она отключать машинку и как назло попала пальцем в оголённые провода. Её руку вначале притянуло к пускателю, тело всё прошило, как стрелой. Вся она стала смертельно бледной. Это длилось какой-то миг. Машинку всё же она успела отключить. Рука её упала самопроизвольно вниз, а из глаз её выкатились крупные слёзы, как две горошины. Валентина сидела и не в состоянии была вымолвить ни слова. Мастер подошла к ней и тронула за плечо.
-Валентина, что с тобой?
Валентина подняла на неё глаза, слёзы продолжались катиться. Она не могла ещё говорить и только показала рукой на пускатель. Мастер посмотрела на него и заметила, что там откололся уголок и видны были оголённые провода. Она побежала за наладчиком, а Веру попросила отвести подругу в комнату отдыха.
-Пусть она немного посидит там, пока ей новый пускатель поставят, - сказала мастер, - а то тот, что стоял раньше, сломался. Её чуть током не убило. Хорошо, что она выключала машинку, а не включала. Но всё равно ей сильно досталось. Обрати внимания, какая она бледная сидит у машинки. Я же вас предупреждала, если заметили неисправность какую, то лучше не рисковать своим здоровьем, зовите сразу наладчика или меня, на худой конец.
Пускатель Валентине поменяли. А пока меняли его, конец смены пришёл. Дома Вера рассказала матери Валентины, какой случай с ней произошёл на рабочем месте. Мария сильно перепугалась. Она что-то долго писала на кухне, сидя за столом. Затем вошла в комнату к девчатам. В её руке были два листа с какими-то записями.
-Девочки, я очень боюсь за вас! - сказала она. - Поэтому, вы уж простите меня, может это и глупо, но я прошу вас, возьмите вот это. Я вам переписала отличную молитву. Она вас убережёт от всякой беды. Носите ей всегда с собой. Она вам сослужит добрую службу и мне спокойней будет. А то вам приходится работать в две смены. Когда идёте в первую смену, я не так переживаю, а вторая заканчивается в двенадцать часов, возвращаетесь слишком поздно, так я вся перетрясуся, пока вас дождусь с работы.
Девчата мать не стали расстраивать, взяли по листу бумаги, на котором была написана молитва. Валентина посмотрела на свой листок и прочла, «Живые помощи.»
-Спасибо, мама!
Мария вышла из комнаты девочек, а они стали думать, куда же его спрятать так, что бы он был всегда при них? Думали, думали и решили свернуть этот листок с молитвой вчетверо и спрятать в бюстгалтер. А на другой день с этим листом бумаги произошёл случай не из лучших. В цехе, во время работы, каждый день в десять часов утра мастер выключала рубильник. Все машины разом умолкали и в цехе сразу становилось очень тихо. Наступало время производственной гимнастики. Гимнастику вела бригадир. Все работники выходили в проход и по знаку бригадира выполняли то или другой упражнение. Наконец, дошли до наклонов вперёд. Наклонились раз, наклонились два. Валентина вдруг заметила, как её подруга Вера схватилась рукой за грудь. Лицо её перекосилось. Другой рукой она схватилась за то место, где у нас желудок находится. Она согнулась и осталась стоять в такой позе. Валентина не могла понять, что происходит с её подругой. Она быстро к неё подбежала.
-Вера, тебе плохо? Ирина Ивановна, можно мне её вывести на свежий воздух?
-Да, конечно, выведи.
Девчата медленно пошли вдоль конвейера. Но стоило только выйти на свежий воздух, как Вера залилась звонким смехом. Валентина смотрит на подругу, понять ни чего не может. А та смеётся, остановится ни как не может. Валентина не выдержала:
-Да объясни, что произошло с тобой? Что ты ржёшь, как лошадь Петра первого?
-Ой, не могу! Ой, сейчас помру! Слушай. Мы стали наклоны выполнять и у меня выскочила молитва из бюстгалтера. Катится она вниз по телу, а я думаю: «не приведи Господь, попадёт эта молитва в руки бригадира или мастера, тогда вообще кранты нам будет, ведь бригада у нас комсомольская. По собраниям ведь затаскают, прорабатывать начнут.» Помнишь, как бригадир увидела, что у меня из-под рубашки крест выглядывает? Схватила его рукой, это что, спрашивает? А я ей, крест, не видите что-ли? Так сколько нас с тобой таскали по собраниям? Пока я не заявила им, что это моё личное дело, быть мне верующей или нет. Она тогда сказала, что исключит нас из комсомола, но не исключила.
Валентина не забыла этот случай, да как забудешь, когда приходилось оставаться после работы раза два. Но молитва всё же сослужила девчатам хорошую службу. Другую неделю работали во вторую смену. Приходилось работать с четырёх часов после полудня и до двенадцати ночи. Ровно в двенадцать часов мастер отключала рубильник, а рабочие приводили свои рабочие места в полный порядок, протирали свои машинки тряпочкой, чистили, смазывали их машинным маслом, подметали пол на своём рабочем месте и только тогда можно было идти домой. Возвращались девчата втроём домой, Вера с Валентиной и ещё с ними всё время шла Галя, которая работала тоже на их конвейере. Ей тоже надо было идти в их сторону. Идут девчата по ночному посёлку. Кругом темно, хоть глаз выколи, ни чего не видно. Вдруг, девчата заметили, что им навстречу идёт не то мужчина молодой, не то парень какой-то. Валентина знает, что у них с Верой нет ни какого парня. «Значит, это парень Галку встречать идёт.» - решила она. А Галина подумала, что этот молодой человек кого-то из подруг встретить хочет. Поравнялись с ним. Он подошёл вплотную. Девчата на него уставились, а у него нож в руке блестит.
-Живо деньги сюда!- приказал он.
А в этот день, как нарочно, на фабрике зарплату выдавали. Валентина не растерялась, со всей силы сумкой по голове ему съездила, а следом и Вера. Только Галина понять ни чего не успела, стояла и растерянно хлопала глазами. А девчата, после того, как угостили ночного грабителя, бросились бежать по дороге, увлекая и Галю за собой. Они не помнят, как домчались до дома и стали колотить в дверь. Свет в окнах не видно было, все уже спали. Мария вышла и открыла им дверь.
-Что случилось? Почему вы так запыхались? Бежали что ли от кого-то?
-Да за нами какой-то придурок гнался с ножом. Еле удрали от него.
И в это время Валентина взглянула на ноги Веры. У ней одна нога была обута в туфлю, а другая босая была.
-Вера, ты где туфлю потеряла?
-Разве? А я и не заметила. Видно не далеко от дома она с ноги слетела. Утром поищу, может и найду.
Утром пропажа отыскалась, она лежала спокойно в переулке, недалеко от дома, за ручьём, что протекал сразу же за их огородом. Через этот ручей был перекинут мостик, по которому люди ходили. Ночью девчата бежали по мостику этому, там Вера и потеряла туфельку.
 На другую ночь возвращаются девчата тем же путём с работы. Подходят ближе к дому, смотрят, кто-то по тропинке ходит и что-то прижимает к своей груди, похожее на нож. Он в темноте блестит, по его блеску девчата догадались, что это был нож. Остановились девчата, стоят, думают, идти им дальше или убежать куда. Пригляделись лучше, а это ни какой не грабитель, а это мать Валентины их с ножом в руках встречает.
-Мама, ты что здесь делаешь? - спросила Валя, подойдя ближе.
-Вас дожидаюсь.
-А нож тебе зачем?
-С ножом не так страшно.
А когда домой пришли, Валентина взглянула на нож, что мать в руках держала, и залилась смехом.
-Ну, мать, ты меня уморила. Это же не нож, а тесак. Им разве что оглушить можно кого, если стукнуть, как следует со всей силы, а зарезать нельзя. Вояка ты у меня, мамуля!
  Мария постоянно забирала все деньги у своей дочки. Она тратила эти деньги на покупку детям одежды. А в тот день прямо с утра к ним в гости пришла тётя Валя, сестра Марии. Она пришла в тот момент, когда Мария вычищала карманы у своей дочки. Тётя Валя очень удивилась и спросила:
-Маруся, зачем ты отбираешь у дочки деньги, ведь это её заработок? Она молодая и должна сама одеваться хорошо, а не твоих детей одевать. Сама их наплодила, сама и умей их содержать. На это и есть вы с Алексеем, а не ваша старшая дочь должна о них думать. А ты, моя девочка, трать все свои деньги на себя и не отдавай их матери. Иди в магазин, купи себе красивые туфли, материал на платье. Сама его сошьёшь или Владе материал отдашь, она тебе сошьёт красивое платье. Верни, Мария, ей деньги! Совесть надо иметь. Девчонка своим горбом их заработала, так пусть же тратит их на себя, а не на твоих детей.
Мать с неохотой, но вернула дочке её зарплату. Валентина с Верой помчалась в магазин, пока мать не передумала. И с той поры Валентина не отдавала матери свою получку, тратила на себя, но не все деньги. Часть их тратила на подарки своим младшим братьям. Покупала что-то из одежды, сладости разные.
                Продолжение следует.