Знакомство

     В 1979 году я работал в отделе АСУП Павловского автобусного завода. АСУП – это Автоматизированные Системы Управления. Дело было новое, связанное с попытками внедрения в производство электронной вычислительной техники. К тому времени мне уже довелось поработать на вычислительном центре Азерсельхозтехники в Баку на ЭВМ Минск-32, где я обслуживал периферийное оборудование ЭВМ – устройства ввода-вывода информации. Тогда носителями цифровой информации были перфокарты, перфоленты, пишущие машинки и магнитные ленты. Дисковых накопителей ещё не было и большие объёмы информации записывались на широкую – 12 мм магнитную ленту на больших бобинах. Устройства для этого именовались НМЛ – накопители на магнитных лентах. Это были большие шкафы, внешне похожие на ленточные магнитофоны. Для их обслуживания был в вычислительном центре специалист по НМЛ. А я занимался перфораторами, устройствами ввода перфокарт и перфолент и пишущей машинкой – «пишмаш». Посредством «пишмаш» оператор ЭВМ вёл диалог с машиной и управлял процессом её работы. Поскольку эта ЭВМ выпускалась в Минске, меня вскоре после устройства на работу отправили на учёбу в г. Минск на завод вычислительных машин. Командировка меня весьма обрадовала, поскольку в Минске жил мой покойный ныне брат Славик со своей женой Ниной и семилетней дочкой Мариной. Славик преподавал скрипку в музучилище, а Нина была солисткой Минской хоровой капеллы. Капелла предоставила молодой семье половину комнаты в однокомнатной квартире на ул. Жудро. В другой половине комнаты за занавеской жила молодая пара – тоже солисты капеллы. Несмотря на тесноту, жили мирно и весело и когда я приехал на полуторамесячную учёбу, то и мне нашлось где спать.
     Знания, полученные в Минске, позволили мне быстро продвинуться по службе. Вскоре после возвращения из Минска меня повысили до старшего инженера с окладом в 135 руб., а ещё через 3 месяца я стал начальником отдела с окладом в 160 руб.  Впрочем, самое время рассказать о забавном случае с некоей курицей. Перед отлётом из Минска меня одна дама попросила передать в Баку своей приятельнице и моей сослуживице по вычислительному центру курицу. Ничего удивительного тогда в этом не было. В СССР был повсеместный дефицит, а в Минске в этом смысле был некий оазис с неплохим ассортиментом в магазинах. Тогда аэропорт располагался чуть ли не в центре Минска. Меня провожал брат и мы болтали, стоя в очереди на регистрацию, когда эта дама нашла меня и дала мне пакет с курицей. Когда подошла очередь на регистрацию, я не задумываясь положил весь багаж на весы, включая и пакет с курицей, хотя я мог и не взвешивать ручную кладь. Вдруг выяснилось, что мой багаж превышает разрешённый вес на 1.5 кг и мне пришлось заплатить около трёх рублей за перевес. То есть почти стоимость злополучной курицы! На этом чудеса с курицей не закончились. Поздно ночью я прибыл домой, а рано утром мне нужно было ехать на работу к 7 часам. Спалось плохо и я слышал, как мама ночью несколько раз шаркала мимо нас на кухню – в нашей маленькой двухкомнатной квартирке мы с женой и сыном располагались в проходной гостиной. Утром мама, обычно, кстати, не готовившая, поскольку этим занимался папа, «обрадовала» меня, подав на завтрак варёную курицу! Пришлось мне везти на работу коллеге вместо свежей, варёную курицу!
     В силу разных обстоятельств, пожив в Баку меньше года, мы решили обустраивать свою жизнь в Павлове. Не всё сразу там складывалось удачно, но пока речь не об этом. Когда я узнал, что на Автобусном заводе создаётся отдел АСУП, я предложил свои услуги и перешёл туда на работу. Первое время наш отдел ютился буквально по углам и от нечего делать мы выполняли иногда разные, связанные с электрикой и электроникой работы. Помнится, в наш «курятник» под крышей шумного цеха пришёл главный инженер завода Васильчук и спросил, не могли бы ли мы переделать станок с ЧПУ в обычный станок с рукоятками для управления!  Заводу по разнарядке свыше привезли новенький дорогущий станок с числовым программным управлением, а как на нём работать никто не знал и не умел!
     Когда был готов новый заводской корпус, отделу АСУП выделили там верхний этаж и мы с энтузиазмом начали осваивать пустые помещения. Занимались подготовкой помещения для установки ЭВМ, принимали активное участие в установке машины и её наладке. Весной 1979 года меня опять направили на учёбу в Минск, чтобы осваивать обслуживание дисковых накопителей. К тому времени небольшая семья моего брата уже жила в однокомнатной квартире в новостройке на ул. Горького возле магазина «Нестерка». Там Славик начал понемногу заниматься изготовлением мостиков для скрипок, поскольку наша промышленность их не делала, а из заграницы их не завозили. Славик и меня пытался увлечь этим делом, но я резонно отвечал, что Павлово – город маленький. Ну сделаю я несколько мостиков для музыкальной школы и больше они никому не нужны! Впрочем, в свободное время по просьбе брата я сделал на подвернувшийся заказ пару или тройку мостиков и вырученные деньги – по 5 руб. за мостик – меня заинтриговали! Работая на автобусном заводе, я имел возможность находить необходимые для изготовления мостиков материалы и когда на работе мне подвернулась командировка в Москву, чтобы «выбивать» в столице необходимые для работы отдела АСУП материалы, я изготовил и взял с собой несколько мостиков. Дело было осенью. Несмотря на прохладную, дождливую погоду и увещевания Альбины, я, одев плащ-палатку, оставшуюся от моей военной службы, прыгнул в седло своего старенького мотороллера «Турист» и поехал на нём на ночь глядя в Москву. Проезжавшие мимо грузовики обдавали меня грязью и когда поздно ночью я приехал во Владимир и зашёл в гостиницу, вид мой был весьма живописный. Услышав от администраторши привычное  - «мест нет», я сел в кресло отдохнуть. Сердобольная администраторша пожалела меня и предложила переночевать на раскладушке в коридоре за 1.5 рубля. Я даже смог ещё перед сном сгонять на переговорный пункт, чтобы успокоить любимую жёнушку и сказать ей, что всё в порядке.
     Утро меня встретило солнышком, которое не покидало меня до самого возвращения. Я благополучно приехал в Москву, где первую ночь, предварительно созвонившись ещё из дома, переночевал у давних знакомых. Об этом удивительном знакомстве, надеюсь, я ещё расскажу. Благодаря мотороллеру, я смог быстро сделать необходимые дела. Не помню уже каким образом я набрёл на музыкальную школу №19 в Марьиной роще. Я предложил там первой попавшейся скрипачке, а это оказалась заведующая скрипичным отделением, свои мостики. Мостики ей понравились, она их взяла и это потом подвигло меня на многолетнюю деятельность на поприще изготовления мостиков и подбородников.
     В заключении рассказа о той значимой в моей жизни командировке, добавлю, что субботу и воскресенье я провёл в обществе приятеля, с которым я учился в Минске весной. Это был мой коллега Петя Анциферов, который был активным участником знаменитого КСП – Клуба самодеятельной песни. Он хорошо играл на гитаре и пел бардовские песни, которые тогда были весьма любимы молодёжью. Воскресным вечером я двинулся на своём  мотороллере в обратный путь и, проведя в седле мотороллера всю ночь, в 7-00 я прибыл на работу в родной АСУП, где сразу же заснул за столом после трудной ночи! Добавлю только, что с этого дня я, как и обещал Альбине перед отъездом в Москву, больше никогда не курил!
     Я не случайно назвал свой рассказ «Знакомство», так как всё вышесказанное являлось преамбулой к этому замечательному знакомству. Примерно через полтора с небольшим года я вновь оказался в Москве, меня туда послали на учёбу. К тому времени я уже работал на Горьковском предприятии «Медтехника» и был бригадиром павловской бригады по обслуживанию медицинской аппаратуры в Павловском, Вачском и Сосновском районах. Формально в сферу обслуживания моей бригады входили ещё и Навашинский, Кулебакский и Выксунский районы, но там работали местные ребята, входившие в мою бригаду. Впрочем, иногда мне доводилось ездить туда, чтобы помочь в сложных ситуациях.
     В апреле 1981 года меня послали на московский завод МОСРЕНТГЕН осваивать ремонт и обслуживание рентгеновских аппаратов РУМ-20. Я взял с собой несколько мостиков и опять явился в 19-ю музшколу. К моему удовольствию все привезённые мостики у меня забрали, обещав расплатиться со мной по мере получения денег от родителей. Потратив за время учёбы почти все деньги, перед отъездом я очень надеялся на 5 рублей, которые мне должна была ещё отдать одна училка в последний перед отъездом день. Я надеялся купить на эти деньги колбасы и апельсинов – в Павлове купить это было практически невозможно. В классе полупустой уже к концу учебного года школы меня ждал мужчина, который сказал, что его супруга просила передать мне 5 рублей за мостик. Получив деньги, я поспешил обратно, надеясь, потолкавшись в очередях, купить заветные продукты. Мужчина, с характерным, надо сказать, одутловатым лицом и сизым носом, тоже вышел из музшколы и, поравнявшись со мной, неожиданно сказал, проникновенно глядя мне в глаза: «Может «по маленькой?»» Уж не знаю, почему я, как кролик перед удавом, неожиданно согласился! Мужчина радостно оживился и быстро привёл меня в расположенную неподалёку «шайбу». Так назывались круглые павильоны, где можно было выпить-закусить. Быстро подошедшая к нам официантка, любезно кивнув своему завсегдатаю, молча принесла бутылку водки и незамысловатую закуску.
     После первой рюмки мой новый знакомец, заметно размякший и довольный, спросил меня, откуда я приехал. Узнав, что я приехал практически из Горького, поскольку учился там в ГГУ и живу недалеко от Горького, он радостно сообщил мне, что заканчивал Горьковскую консерваторию. Конечно, среди его однокашников, нашлись знакомые мне по афишам и филармоническим концертам имена. Поскольку я ещё упомянул, что родом из Баку, он, прищурившись, заговорческим тоном спросил меня, не знавал ли я в Баку некоего Мишу Пархомовского. А это был приятель моего брата и мы даже бывали с братом у него однажды в его небольшой квартирке на краю Москвы. Оговорюсь, что мистическим образом, в Баку я дружил с родственником Пархомовского, не зная тогда его самого. Узнав, что Миша Пархомовский – друг моего брата, мой знакомец очень удивился. Оказывается, он тоже дружил с Пархомовским, когда они вместе работали в Коломенском музучилище, где мой знакомец тогда был директором, а Пархомовский – преподавателем. От таких параллелей и ещё нескольких рюмочек водочки души наши стали сливаться всё сильнее и сильнее. Знакомец стал с упоением рассказывать про свою болонку, которая умеет замечательно петь и предложил мне послушать. Взяв такси, мы поехали к нему на Бескудниковский бульвар, где меня ожидал буквально шок. Первое, что я увидел в квартирке – это был стеллажик с столярными и прочими инструментами скрипичного мастера! А в моём понимании скрипичные мастера – это избранные небожители! Оказалось, что Виталий Семёнович Мохов (пора уже с ним познакомить подробнее), так же, как и я, в надежде подзаработать освоил профессию скрипичного мастера и с успехом занимался ремонтом и реконструированием скрипочек и смычков! Излишне говорить, что мы, конечно, «добавили» и долго слушали потом заливистое пение очаровательного Мартика. Понятно, что спонсором наших похождений был я и домой в Павлово я приехал без копейки денег и без долгожданных и обещанных гостинцев. Зато я с восторгом рассказывал грустной супруге о своём новом знакомом и убеждал, что это знакомство окажет мне помощь в моём мостиковом бизнесе.
     С осени я начал, продолжавшиеся потом долгие годы ежемесячные поездки с мостиками, а потом и с подбородниками в Москву, возвращаясь оттуда с вожделенными продуктами и прочим дефицитом. По своей дурацкой стеснительности я не звонил Мохову, сочтя наше небольшое застольное знакомство недостаточным для этого. Но однажды я опять попал в 19 школу и педагог Ната Александровна Мохова, заказав у меня мостики спросила, почему я не звоню Виталию Семёновичу, ведь он давно ждёт моего звонка! Оказалось, что к тому времени они вновь сошлись после размолвки и жили вместе на Лесной улице невдалеке от школы. Вечером я по приглашению Наты Александровны приехал к ним в гости и с тех пор долгие годы постоянным местом моих московских ночлегов была старенькая раскладушка на маленькой кухонке в двухкомнатной квартирке Моховых на углу Новослободской и Лесной, где во дворе их дома находится знаменитая тюрьма Бутырка. Мой маленький московский бизнес заключался в том, что я находил по телефонному справочнику очередную музшколу, заходил там в классы, откуда звучала скрипочка, спрашивал, не нужны ли им мостики, а когда упоминал в разговоре Мохова, то выяснялось, что почти все или учились у него, или играли у него в оркестрах и все при его упоминании расплывались в улыбках и вспоминали о нём с теплотой, которая автоматически переносилась и на меня, что очень способствовало моей коммивояжёрской деятельности.
     Со временем маленькая квартирка Моховых стала прибежищем и для моего брата с его ученицами, которых он регулярно привозил для консультаций к педагогам Московской консерватории. Потом ученицы поступали в консерваторию и Наташа, оставшись одна после безвременного ухода Виталия Семёновича, любезно предоставляла им возможность жить у себя.
     Славик отдавал все свои силы и время ученикам. Кроме преподавания, он создал при музучилище Минский Молодёжный ансамбль скрипачей, который успешно гастролировал не только в Белоруссии, но и в европейских странах. Особенно мне нравилось в исполнении ансамбля Адажио Альфреда Шнитке. Помню, что когда я услышал его впервые, то думал, что это старинная музыка. Не ожидал, что современный авангардный композитор написал такую проникновенную музыку. Много лет спустя, придя с внуком-первоклассником музыкальной школы послушать концерт учащихся музшкол города Москвы в Зал Чайковского, я с удивлением и трепетом услышал это Адажио в исполнении унисона педагога Елены Игоревны Лядовой, которую я знал через Мохова и даже возил ей в школу в Тушино когда-то свои мостики. Я позвонил Наташе и сказал, что удивлён совпадением партитуры Минского Ансамбля Славика и унисона Лядовой. Тут и выяснилось, что однажды Елена Игоревна принесла ноты этой пьесы Шнитке Мохову с просьбой переложить их для унисона. Виталий Семёнович вложил в эту пьесу новые краски и смысл и назвал своё переложение «Адажио». Потом ноты попали на глаза Славику и он выпросил эти ноты у Мохова для своего Ансамбля. Адажио в исполнении Минского Молодёжного ансамбля скрипачей часто звучало на различных концертах. Выступление Ансамбля было записано и показано в эфире государственного телевидения Беларуси. 
     Однажды мне на канале youtube попался ролик, где кадры из фильма «Баллада о солдате идут под музыку Адажио Шнитке в исполнении Минского ансамбля. Я написал автору этого клипа комментарий о происхождении Адажио и о том, что исполняет его в этом ролике Минский ансамбль скрипачей. Автор этого клипа любезно указала в аннотации автора переложения и исполнителей. Мне было приятно, что гениальное, но редко исполняемое произведение Альфреда Шнитке стало широко известным именно в переложении В.С. Мохова. В своё время я с трудом разыскал первоисточник. В 1985 году А. Шнитке выпустил в свет своё сочинение «Sketches» по мотивам «Мёртвых душ» Н.В. Гоголя. Сочинение состоит из 22 пьес и под номером 15 значится «Pas De Deux», которое и стало потом в переложении В.С. Мохова «Адажио». И, как мне кажется, именно как Адажио это произведение стало известно широкому кругу любителей музыки. Недавно узнал, что отрывки из Sketches звучат в минисериале М. Швейцера «Мёртвые души». Этот сериал вышел в 1984 году.
     Со временем выяснилось, что Адажио стали часто исполнять различные коллективы. На канале youtube есть много восторженных отзывов об этой музыке. Там же на  youtube мне попалась однажды просьба найти ноты этого произведения. У Наташи сохранилась авторская партитура переложения с пометкой автора – «4 марта 1990 года». Отсканировав эти ноты, я выложил их в интернет и там эти ноты активно скачивают.
     Так неожиданно переплелись таланты и судьбы моего брата Вячеслава Абрамовича Хавкина и его учеников и талантливого музыканта и педагога Виталия Семёновича Мохова с которым однажды мне довелось завести знакомство в общепитовской «шайбе».

https://youtu.be/HTWXllaEFKE?si=URnua9nATTIZVvGJ