Этюд о старости

                И без мечты, без потрясений
                Среди одних и тех же стен
                Я жил в предчувствии осеннем
                Уже не лучших перемен.

                Ник. Рубцов


               

     Люди рождаются в заботе и ласке, стареют – в тоске и одиночестве.
 
     Стареют неизбежно, и телом, и душой. Что касается тела, то тут у всех, если отвлечься от деталей, все происходит примерно по одной схеме, а вот с душой могут быть нюансы.  Не обращаясь к безмерному опыту человечества, буду говорить лишь о своем ощущении старости.

     Что есть старость? Это когда мир перед тобой прежний, а ты в нем становишься все слабее, незначительнее. Вроде бы, все как раньше, и голова работает, и чувственное восприятие окружающего не притупилось, но сил все меньше, организм начинает поскрипывать, прихрамывать, видеть стал хуже, слышать тоже, нервы закончились, и не бегаешь и прыгаешь, как прежде, а передвигаешься, иногда – с трудом.

     Хочется так жить? По ночам, когда просыпаешься и не знаешь, куда себя девать – не очень. Начинаешь прикидывать: а как бы уйти незаметно, по-английски, чтобы больших хлопот и огорчений родным не доставить? Но утром, снова оказавшись там, где светит солнце, стоят дома, растет трава, движется множество людей и машин, начинаешь осознавать, что другого шанса побыть в этом сволочном и прекрасном мире у тебя просто нет. И нужно жить, терпеть, тратить последние силы независимо от того, какой бы дурной не казалась тебе по ночам вся твоя прошлая жизнь.

     Тогда же, ночью, часто спрашиваешь себя: а если бы тебе предложили прожить свою жизнь еще раз, с самого начала и до конца, согласился бы? Первая реакция вполне определенная: «Нет! Никогда! Ни за какие коврижки! Пройти снова весь путь, преодолеть громадный труд, вновь перенести страдания, оскорбления, собственные ошибки? Да я просто не смогу!» Но потом потихоньку начинают подбираться сомнения и соблазнительные мысли: «Но ведь весь этот каторжный путь растянется на десятки лет, да и сил у тебя на старте окажется вдесятеро больше, чем сейчас? И, может быть, удастся избежать серьезных ошибок?». Ну, если так, то можно и попробовать.

     Если в молодости все время пытаешься заглянуть в будущее, строишь планы и силишься понять, что делать, чтобы мечты эти осуществить, то в старости все наоборот. Теперь ты только вспоминаешь о том, что уже прошло и вернуть нельзя, и сколько ошибок наделал, а ведь могло бы быть и по-другому, достойнее. И почему я таким уродился?

     «И горько жалуюсь. И горько слезы лью…».

     Да, конечно, что-то сделал, дом построил, дерево посадил, сына вырастил. А сколько упустил? Ну, почему ты всегда был таким упертым? Неужели нельзя было где-то уступить, где-то промолчать, сделать вид, что ничего не заметил? Почему всякий раз лез на рожон там, где можно было отойти в сторонку? Глядишь, сейчас бы занимал в жизни полочку повыше, а не ту, где оказался.

     Главными в жизни любого человека, мужчины, должны быть работа и семья. Другого варианта я просто не понимаю и не признаю. Но ведь и работать можно по-разному, разумно, что-ли. А я? Всю жизнь спешил, бежал, старался делать все максимально быстро, и не одно, а сразу два или даже три дела. И что это дало? Да, мне иногда удавалось вскочить на подножку уходящего поезда там, где другие опаздывали. Но эта же спешка обрекла меня на кучу ошибок, трату сил и нервов. А если бы не спешил? Вопрос чисто риторический, потому что не мог я вести себя иначе, для этого нужно было родиться другим человеком, не собой, с другой организацией психики. А бывают люди, которые не спешат? Да, бывают, и таких много. Некоторые достигают больших высот, и я им завидую. Но большинство все-таки просто «просыпают» свою жизнь, не покидая болотца, которое устроили им папа с мамой, когда производили на свет.

     Старость – это еще и непрерывно возрастающее чувство одиночества. Многие из тех, кого любишь, кому доверяешь, чьей встречи ищешь – уходят, исчезают. Уходят родители, родственники. Уходят друзья, с которыми ты был всю жизнь, и общение с которыми и составляло твою жизнь. Этот процесс, естественный и необходимый, почему-то наивно воспринимается поначалу как чудовищный, несправедливый. Как же так, неужели я никогда больше не встречусь и не поговорю со своим любимым Игорем? Не услышу в телефонной трубке требовательный и оттого немножко смешной голос Привалова? Не поймаю на себе лукавый взгляд Воинова из-под поблескивающих стекол очков? То есть я живу, а их уже нет и никогда не будет. Но этого же не должно быть! Ведь я же прекрасно помню их, здоровых, сильных, ходящих, говорящих, и вдруг их нет.
 
     «На улице моей который год слышны шаги, мои друзья уходят …». 

     Смотришь фильм, сделанный, казалось бы, совсем недавно, и обнаруживаешь, что актеров, любимых, бывших когда-то примерно одного с тобой возраста, уже нет. А сейчас совсем другие, тоже хорошие, но другие.

    А дети, твои дети, которых ты любил больше, чем самого себя? Ты еще помнишь их тепло на своих руках, их маленькие ладошки на своем лице, их детские голоса. Теперь они отдалились куда-то за горизонт и сами стали стареть.

     И вот ты начинаешь осознавать, что незаметно оказался уже совсем в другом мире, а того, прежнего, прекрасного, где ты рос, развивался, становился личностью, к которому ты привык и который так тебе дорог, уже нет.  Начинаешь думать: а как ты вообще-то здесь оказался? Ты ведь точно не лучше тех, ушедших, скорее наоборот. Может, про тебя просто забыли или твое имя затерлось в Небесных Книгах Учета?

     И опять невольно спрашиваешь себя: ну, а зачем тогда? В этом новом мире и без тебя прекрасно обойдутся, а, может, и вздохнут с облегчением. Это раньше ты был кому-то нужен, а теперь? И это пока ты еще относительно здоров, ходишь на работу, что-то делаешь, следишь за собой. А что будет на следующем этапе?

     Ну, хорошо, допустим вот сейчас, по твоей или Божьей воле, твой жизненный контракт завершится. Не жаль тебе? Жаль. Ведь ты же еще можешь сделать что-то не хуже, а, может быть, и лучше других. Тогда хватит ныть. Садись и делай.

     Ну и, наконец, есть еще в запасе надежда, призрачная и сомнительная: а вдруг, когда ты все, что в твоих силах, переделаешь, перестрадаешь, переживешь, наступит долгожданное и блаженное состояние «золотой осени», «мудрой старости», состояние полнейшего отдыха и жизни без тревог и забот? И что тогда? Мы ведь знаем только, как жить, работая и мчась куда-то безоглядно, а как по-другому, спокойно, – не знаем. Мы не можем представить себе свою жизнь без забот, тревог, вечной гонки. Не хватает опыта. 

     "Покой нам только снится ..."

     В последнее время появился, правда, еще один род деятельности, бессмысленный, отупляющий, но способный структурировать, т.е., потратить, время. Это соцсети. В них можно «сидеть» бесконечно, с кем-то ругаясь, кого-то поучая, в общем, находиться «при деле». И если в старости совсем опроститься и броситься в это новое измерение, то, возможно, и обретешь в нем счастливое существование. Но будет ли оно тем, о котором ты мечтал в юности?

     Я часто вижу, как по улице идет молодой парень или девушка, уткнувшись в смартфон. Они - «в сетях». Они не видят ничего вокруг: голубого неба, облаков, неожиданно нереально красивых, не видят клонящихся на ветру деревьев, людей, идущих, спешащих, красивых, разных. Они не видят ничего вокруг себя. Их жизнь – в сети! Всегда и везде, на улице, в автобусе, дома. У них нет времени подумать о том, что каждому человеку необходимо обдумать и понять.

      А в сети, между тем, появился еще один феномен: краснощекий крепыш со счастливым личиком и нерусским именем Гигачат. Вы не замечали, все иностранное в последнее время приходит к нам в красивой упаковке, но с каким-то гаденьким душком? Вот и паренек этот растет, набирает силу и грозит в скором времени изменить нашу жизнь до неузнаваемости. В самом деле, с Гигачатом вообще уже ничего не надо, ни делать, ни думать. Хочешь школьное сочинение? Да легко, одним кликом. Может, диплом, кандидатскую? Нет проблем! А сериал из четырех серий про молодую красивую женщину-нейрохирурга из клиники в деревне Панкратово, которая вдруг узнает, что у ее мужа есть в этой же деревне еще одна жена с тремя детьми от него, и все скальпели разом вываливаются из ее рук? Не вопрос, нашему молодому герою и сериал по плечу.

     Правда, скоро выясняется, что все предлагаемое Гигачатом уже известно, взято из легальных источников, суммировано, распределено по разным ящичкам, и предъявляется как оригинальный продукт, на самом деле являясь плагиатом. Но кого это останавливало? Спору нет, в какой-то области усредненный Гигачатом человеческий опыт оказывается весьма полезным. Например, при переводе с одного языка на другой. Но новой мысли, идеи, от него не дождешься по определению.
 
     Однако, я отклонился. Ведь речь о старости. А, может быть, и нет никакой старости? Пока человек к чему-то стремится, делает, помогает близким, то он жив и должен жить, независимо от возраста. Навсегда уходят те, кому становится безразлично, быть «здесь» или «там». Уходят уставшие. От труда, тяжелой жизни, болезни, непонимания, одиночества. А счастливая и безмятежная старость для того, кто страдал, трудился, создавал – это сказка, миф. Она доступна лишь людям, для которых вся жизнь – старость. 


Я работал как проклятый,
Не щадя жилы рвал,
И в безумной мороке
Сам себя подгонял.

Но усталости бремя
Накопилось в мой век,
И закончилось время,
И расстроился бег.

Стали дети не дети,
И друзья не друзья.
Все подернулось пеплом,
Стало горсткой угля.

Не нужны теперь лыжи,
И рюкзак не поднять.
А любимые песни
Редко стал напевать.

Что же делать, не знаю.
Не привык я так жить.
И хожу я по краю
Между «быть» и «не быть».


2025 г.