Жара и птицы

ЗАМЕТКИ НАТУРАЛИСТА

Вторая неделя июня началась просто и незатейливо, с обычной жизни, в которой моя пара хохлатой чернети так и продолжает качаться на водах озера и совершенно не собирается выводить потомство. Хотя кто я, такая, чтобы требовать от них подобного? Правильно, просто человек со своими маленькими и большими желаниями.

В воде по-прежнему нерестятся карпы, а прибрежные заросли планомерно покрываются зелёным камышом, постепенно скрывающим прошлогодние сухие былья.

Но без сюрпризов всё-таки не обошлось. И мне посчастливилось наблюдать, как один из партнеров обыкновенной поганки поймал рыбину и нёс её своим птенцам, дружно пищавших, выпрашивая кусочки рыбы.

Ондатра порадовала меня своим завтраком. А вот певчие птицы решили отдохнуть ввиду очень жаркой погоды, когда в 9 утра воздух уже был раскалённым, как в пустыне, хотя в ней я не разу, но почему-то очень хочется там побывать, посмотреть, почувствовать. Но это не мешало белой трясогузке бегать у самого края воды и собирать мошек. Под огромной ивой почти не ощущалось знойного воздуха. Стрижам жара тоже не мешала отрабатывать полеты как в парах, так и сольно. А воробьи выглядят неугомонными всегда, независимо от погоды.

Подрастающее поколение поганок и лысух не позволяет отвлекаться на жару и заставляет родителей добывать им пропитание. В общем жизнь шла своим чередом.

Однако в этой череде повседневных событий вдруг возникло неожиданное. Мною было замечено странное поведение озёрных чаек, как я бы выразилась «атакующих берег», на котором расположилась большая компания селезней обыкновенной кряквы.

Утро. Селезни, отдыхающие на берегу, не проявляющие совершенно никакого интереса к чайкам и вообще никак на них не реагирующие, воплощали в себе стойкость буддийских монахов. Чайки же были похожи на маленьких шавок, бросающихся на каждого прохожего. Что нужно было чайкам, я совершенно не понимала. Они с криком подлетали к берегу, садились на воду и плавали около него. Лишь одна чайка нашла маленький выступ на берегу не занятый селезнями и примостилась там. Почему именно в этот день чайкам вдруг понадобился этот кусочек берега, не понятно. Ведь селезни отдыхают тут постоянно, практически каждый день. Вот такой странный переполох случился на берегу. Вернее, переполох устроили чайки, а селезням было не до него. Они спокойно отдыхали, как всегда.

Если утром меня встретило певческое безмолвие, то вечерняя прогулка в парке рядом с домом позволила его компенсировать в полном объёме. Вечерняя прохлада подарила птичье пение на самые разные голоса.

Ну а помимо пения, бинокль позволил понаблюдать за птицами поближе. Для нас открылись тайны щеглов. До того, как мы стали наблюдать момент кормления щегла, мы вдоволь наслушались его песен. Причем пел он не один, а птиц было несколько. Они пели не переставая. И найдя наконец одного из певцов на веточке сосны мы и увидели этот увлекательный процесс поиска чего-то интересного и вкусного. Щегол методично, не отвлекаясь ни на что, работал клювом, медленно, но уверенно продвигаясь по веточке.

Другую сосну, на некотором расстоянии от щегла облюбовало семейство дроздов- рябинников. Сосна была на половину мёртвой, у которой верхние ветви были голыми, что давало возможность наблюдать за птицами, которые то прилетали, то улетали. А может в виду их большого количества, просто менялись друг с другом местами, давая другим выйти на главную сцену жизненного театра и получить свои аплодисменты.

Наблюдая за певчими птицами, наши взоры невольно поднимались к небу. А в небе мы увидели двух хищных птиц, которыми оказались болотные луни.

Утро второго рабочего дня не принесло каких-то ярких открытий, просто позволило насладиться природой.

А вот третий день прибавил к невероятно жаркому утру встречу с серыми цаплями.

Две серые цапли грациозно летали над озером, выискивая место для приземления. Поиск занял как минимум минут 5-10, а это позволило мне насладиться их полётом. Я видела в каком примерно месте они собирались приземляться и это было на берегу, по которому я шла. Но по дороге я их так и не смогла обнаружить. Видимо они приземлились где-то дальше моего пути. Но так или иначе эта встреча очень хорошо скрасила моё очень жаркое утро.

Четвертое утро рабочей недели и четвёртая пара чомг, удивившая меня без меры. Пару недель назад самец построил гнездо. Ну как построил, я бы с боольшой натяжкой одобрила это строительство. Оно было очень маленькое и хлюпенькое, но самка села в него и пара собралась обзаводиться потомством. Я искренне порадовалась за них, в тайне собираясь понаблюдать за их жизнью, но не тут-то было. Природа решила по-другому. Видимо ей не понравилось построенное гнездо и сильный дождь, волны и ветер, их подгоняющий разметали хлюпкую постройку в разные стороны.

Сказать, что чомги были расстроены, не сказать ничего. Их расстройство перешло в 1,5 недельное ничего неделание. Видимо самец собирался с мыслями о строительстве нового, более надёжного гнезда. Наконец мысли видимо были сформированы, и он всё-таки приступил к строительству во второй раз. Но действия его столь медлительными, а желание самки оказаться уже в гнезде столь огромным, что во второй раз гнездо оказалось ещё более хлипким. Настолько хлипким, что самка сидела практически в воде. Было видно, что ей неприятно сидеть в таком неуютном гнезде, она искала более сухой клочок в этом гнезде, но ничего не получалось. Но она упорно сидела, а не уходила, чтобы самец построил новое, более надёжное гнездо.

Так и хочется сказать –«Упорству храбрых поём мы песню…», вот только слово «упорство» очень хочется взять в большие кавычки.
Глядя на эту пару чомг, я прихожу к выводу, что это молодая и очень неопытная пара. Потому что их действия можно списать только на неопытность.

А пока молодёжь пытается построить гнездо и создать семью, понаблюдаем за другими, взрослыми чомгами.

Взрослая чомга плавала со своим птенцом, но мне в этом заплыве показалось что-то странным. Я взяла бинокль и присмотрелась повнимательнее. То, что я увидела и удивило меня и немного рассмешило.

Не знаю, известно вам или нет, но чомги своих птенцов, пока они маленькие возят на своих спинах. Но так происходит пока птенец маленький и помещается на спине родителя. А по мере роста птенца места на спине становится всё меньше и меньше, и птенец просто напросто сваливаться. Что же он делает потом? Как побыть под крылом у любимого родителя? А надо просто положить на спину родителя голову и самому остаться в воде. Поскольку оперение птенца сливается с оперением родителя, то получается, что, взрослая чомга вдруг становится больше и длиннее, а детёныш вроде как исчезает из поля зрения хищников, пролетающих над ним, потому что сливается с родителем.

Вот так природа нашла способ защитить взрослого птенца чомги от хищников, летающих над ним. Да и родителям в этот момент тоже, наверное, хорошо. У них появляется два дополнительных двигателя. Ведь лапки птенца находятся в воде, и он им может работать, давая родителю дополнительную скорость. Это можно сравнить с катанием на матрасе, когда-кто- то вдруг становился импровизированным двигателем и держась за матрас продвигает вас вперед. Это было здорово. А если двигателей было два или три? Ещё и весело.

Очередная неделя новых открытий подошла к концу, но впереди ещё столько открытий.