Психике - да, а психологии?..

     По тому, как люди относятся к науке, их всех можно разделить на тех, которые больше, чем психологии, доверяют науке об управлении и на тех, которые больше, чем науке об управлении, доверяют психологии.

      Он лично относится к тем людям, в которых высказывания не то, что некоторых, а довольно многих психологов, как женского, так и мужского пола, вызывают или смех, или страх. И больше ничего.

      Психологи очень часто говорят, пишут, что психика и обычных людей, и аналитиков, и политологов, и особенно, - экспертов, требует, для своего изучения, погружения в очень тёмные глубины.

     С точки зрения науки об управлении, то есть в соответствии с кибернетическим подходом к человеку, психологи изучают только три вида проблем: любовь человеческая, открытое, то есть публичное, осуществление высказываний и достижение человеком счастья.

     Лично он, доверяя только искусству  и художественной литературе в рассмотрении проблем любви и счастья, хотел бы сегодня сосредоточиться, в своих размышлениях, на высказываниях людей. Прежде всего, - экспертов.

     Почти всем экспертам очень трудно, в одном конкретном своём высказывании, объединить его, высказывания, осторожность и его же точность.

      Точность высказывания эксперта, по его мнению, можно рассмотреть через предвидимое, предсказуемое, прогнозируемое, в высказываниях экспертов, будущее.

     Рассматривая точность открытого высказывания эксперта через будущее, её, точность, можно определить как соотношение  количества основных составляющих так называемого "наступившего" будущего  и общего количества слов в  высказывании эксперта, сделанного им до того, как это будущее наступило.

     Если поверить такому странному его определению точности высказывания эксперта, то точность, если она составляет от нуля до двадцати процентов, является очень низкой. От двадцати одного до восьмидесяти процентов, - средней. От восьмидесяти одного до девяноста одного процента - высокой точностью. От девяноста двух до девяноста девяти процентов - очень высокой точностью.

     Кроме точности, эксперт, как ему уже подумалось выше, должен заботиться ещё и об осторожности каждого своего официального, как эксперта, высказывания.

     Осторожность любого открыто, то есть публично, высказывающегося эксперта может быть не меньше, чем трёх видов.

      Первый вид осторожности открыто высказывающихся экспертов. Стремление не слишком напугать простых зрителей, слушателей, читателей своим высказыванием о предполагаемом будущем.

     Второй вид осторожности открыто  высказывающихся  экспертов. Желание не слишком возмутить, не очень сильно "раздразнить" вээр, влиятельных, решающих.

     Третий вид осторожности открыто  высказывающихся экспертов. Стремление не подставить самого себя в будущем, как эксперта, под насмешки и справедливую жёсткую критику.

     Не подставить себя, по его мнению, эксперт может или тщательно обдумывая каждое своё открытое высказывание, или полностью стирая, уничтожая все информационные следы своих прошлых ошибочных высказываний.

     А вот заокеанский президент просто забывает свои прошлые ошибочные высказывания и блогеры, журналисты никак не могут доказать ему его же авторство каких-то ошибочных высказываний о будущем. Эксперты такую забывчивость себе позволить не могут, а заокеанский президент такое себе позволить может, так как он - не эксперт.

     Президенты и премьер-министры,  например, представляют, так он думает, так называемых вээр, "влиятельных, решающих". И это очень хорошо, что его представление об осторожности открыто высказывающихся экспертов  позволило установить существование не только влиятельных, решающих, но и простых зрителей, слушателей, читателей.

     Самое точное в высказывании эксперта может оказаться для простых зрителей, слушателей, читателей самым страшным.

     Удачей или даже так называемым "счастьем" для эксперта может оказаться его открытое высказывание, в котором то, что сильно пугает простых зрителей, слушателей, читателей очень сильно возмущает, раздражает и влиятельных, решающих.

     А беда для открыто высказавшегося эксперта возникает в двух случаях:

     Первый случай беды эксперта. То, что очень сильно нравится простым зрителям в предвидимом, прогнозируемом экспертом будущем, сильно возмущает, раздражает влиятельных, решающих.

     Второй случай беды эксперта. То, что в высказывании эксперта сильно пугает, страшит простых зрителей, слушателей, читателей очень нравится влиятельным, решающим.

     Правильно или не очень правильно для эксперта, но он может считать, что счастливым для него является то его открытое высказывание, в котором есть нечто, которое нравится, одновременно, и простым зрителям, слушателям читателям, и влиятельным, решающим.

     Многие эксперты такое совпадение считают для себя наивысшей нематериальной ценностью!

      Ему подумалось, что это очень хорошо, что и беды, и счастье открыто высказывающихся экспертов выявлены им  без психологии, с помощью одной только науки об управлении. Для закрепления этого своего успеха ему ещё нужно дать определение психики человека, не опирающееся на положения психологической науки. Вот такое, например, определение:

     Психика человека - это упорядоченное головным мозгом и другими составляющими нервного устройства человека его управление своим сознанием, вынужденным целесообразно отвечать на вызовы со стороны внешнего окружения человека.

     Достаточно хорошо не только то, что в данном определении всего двадцать четыре слова, но и то, что, делая его, он обошёлся  без всегда сильно настораживающих его слов "душа" и "система". Это не очень красиво, конечно, но слово "система" ему не нравится потому, что оно, хотя и древнее, но иностранное.

     Хорошо также и то, что в данном определении психики человека есть слово "управление". Да, он обошёлся без положений психологии в определении психики человека!

      Также он задал себе следующий вопрос: Нужно ли эксперту, например, в политологии, сильно изучать своё нервное устройство, если ему нужно лишь сочетать в своих высказываниях их осторожность и их точность? Конечно, эксперту, не только в политологии, но даже и в экономике, совершенно не обязательно подробно и усиленно изучать своё нервное устройство.

     Кроме того, тем людям, которым не очень нравится выражение "сознание человека" нужно заметить, что оно полностью тождественно такому выражению, как вээмче, "внутренний мир человека".

      И когда он замечает вокруг себя, что айтишники со своими искусственным интеллектом и нейросетями "катят" человечество к его ещё большему соответствию кибернетическому  подходу к нему, его сильно раздражает наивность, если не всех, то многих психологов, как женского, так и мужского пола.

     Также ему представляется вполне  возможным то, что в будущем всевластию айтишников, искусственного интеллекта и нейросетей будут противостоять не психологи, даже не философы, а искусство и художественная литература.

     Ему, как человеку, считающему кибернетический подход, науку об управлении вполне успешными в формировании соответствующего окружающей действительности мировоззрения, думается, что за разрешением проблем любви и достижения счастья людям вполне можно обращаться не к психологам, а к деятелям искусства и художественной литературы.

     P.S. Когда автор данной записи итогов размышлений одного персонажа о человеческой психике слушал персонажа, он, автор,  думал, что точка зрения непрофессионального мыслителя на психологию является чересчур резкой. Но и самого автора высказывания многих психологов, как женщин, так и мужчин, часто или смешили, или страшили. А когда персонаж, являясь непрофессиональным мыслителем, дал кибернетическое определение психике человека, автор решил опубликовать запись итогов размышления персонажа, не так, как автор, относящегося к явлению души человеческой, именно в разделе философии. Автор и сам думает, и надеется, что и читатели, и читательницы подумают, -  а не прав ли персонаж в том, что решение двух из трёх самых главных для человека проблем: проблему любви и проблему достижения человеком счастья лучше оставить искусству, музыке, художественной литературе, а проблему достижения одновременных осторожности и точности открытых, публичных высказываний разнообразных экспертов можно разрешать не обязательно психологически, а, например, с помощью кибернетического подхода, то есть с помощью науки об управлении.