К чему приводит жажда мести

После торжественных пиршеств и дружеских застолий победители вернулись к делам насущным. 

— Норика вступила во княжение, — разговорился Элоэль с друзьями. — Теперь она глава почтенного семейства Йеллинов и правительница Йеллинского княжества. 

— Важная птица! — ляпнул Аоран и почувствовал взгляд Армалука. 

— Теперь её увидим на больших праздниках да на золотых монетах, — отозвался тот. 

— Тебя, мой друг, она хотела взять к себе первым советником. 

— Пусть назначит Гаро, хоть он и возничий. 

Все трое рассмеялись. 

— И всё же, Армалук, быть первым советником — это не только большая власть, но и большая ответственность. Эту службу, считаю, ценнейшим опытом в жизни! 

— Всё бы ничего, Элоэль, вот только ты сам, Танарх этому свидетель, сказал, что я достоин быть «хранителем вашего высочества». Я взял на себя это обязательство и намерен их выполнить. К тому же обучение… 

— Танарх, я был этому удивлён, совмещал и службу государю, и хранительский долг. 

— Но то Танарх, а мне бы управиться с чем-либо одним. Сам Всемогущий мне говорил быть верным своему пути, мол, сохранишь родной мир на долгие века. Так вот я избрал путь хранителя вашего высочества. 

— Я не буду спорить со словом Всевышнего: он всегда прав. 

«Он говорил, что мы, люди, определяем свою судьбу лучше демонов и богов. Если я останусь при Норике, то нарушу обещание, данное Элоэлю, я и так не мог это десятилетие защищать его из-за каменного сна. Да и некому отомстить за наставника и братьев и срубить мефинторскую башку!..» 

— А впрочем, любопытно было бы послужить при её дворе, — размечтался Армалук. — Усилил бы её охрану, стала бы не хуже великокняжеской, из тех же соттиламов… А что энженский гарнизон? 

— Командование его полками, как знаешь, перешло к её светлости и бывшим кенралиям Разудалого. Его самого посадили в каменный мешок, аскенаты продолжили службу. Они разукрасились в цвета Йеллинов и нашили четырёхконечные звёзды. Каулитские же научили их стрелять из пищалей и картечниц. 

— Им эта наука полезна. Дорогу пороху! — высказался друг, пародируя Реффо. 

Вскоре пришёл Танарх, и Армалук с Аораном продолжили учение магическим искусствам. Каждый урок второй наставник придумывал новые сложные задания, чтобы его подмастерьям было нескучно. 

В холодных подземельях йеллингенского дворца светильники и факелы не зажигались, и Армалук с Аораном в полном мраке отбивались от прилетающих снарядов из камней. Постепенно их глаза привыкали к темноте, и тогда Танарх говорил Элоэлю завязывать друзьям глаза плотной тканью. После двух пропусков, из-за которых возникли большие синяки, парни так развили своё предчувствие, что за несколько метров угадывали, летит в них что-то или нет. 

Во время пеших прогулок у озера, что в пяти километрах от Йеллингена, ребята учились задерживать дыхание под водой. 

— Да я и полчаса могу! — хвалился Аоран, но не прошло и минут пяти, как он выныривал и жадно вдыхал полной грудью. 

Армалук пораздумал, что тут нужно проявить смекалку, и не сразу, но научился создавать воздушный пузырь вокруг головы, с которым он опускался на самое дно озера. Чуть позже и Аоран разгадал эту хитрость и нырял вслед за товарищем, надувая огромный пузырь. Элоэль, хранящий на берегу одежду, радовался их сметливости и переглядывался с Танархом. 

Наставник наблюдал за действиями учеников и размышлял над новыми испытаниями. Внезапно он устроил водоворот, из которого подмастерьям надо было выбраться. Не обошлось без неприятностей: Аоран так наглотался воды, что, захлёбываясь, пошёл камнем на дно. Армалук нырнул за ним и схватил товарища за руку, но его сил не хватало поднять аорановское тело, вдобавок, он шёл вслед за ним. 

Веллос, сопровождающий хозяина везде, тревожно заклекотал. Элоэль обеспокоенно вгляделся в реку и крикнул: 

— Они тонут! 

Наставник остановил водоворот и направился туда, где были Аоран с Армалуком. Он захватил их невидимой рукой и вытащил на берег. Армалук лишь отплёвывался от воды, в то время как Танарх вытягивал всю воду из лёгких могучего Аорана. Тот очнулся, но был невероятно слаб, и его втроём унесли к воспитателю Геофме. 

— Ему нужно скорее поправиться, — услышал его добронравие разговор Танарха с Геофмой. — Впереди столько дел!.. 

— Спешить ни ему, ни Армалуку не стоит, — отвечал воспитатель, проверяя уши и нос Аорана. — Хоть они и способные, но всему нужно знать меру… 

«Легко тебе, Геофма, говорить. Не тебе махать мечом, а нам, поэтому мы торопимся. Мефинтор ждать не будет, пока мы выучимся». 

— …Недаром говорят, что поспешишь — людей насмешишь. 

«Скорее, если медлить будем, то гнусный Фравонт будет смеяться, а нам это не надо!» 

Пока Аоран неделю шёл к выздоровлению, Армалук и Элоэль состязались в рукопашном бою. Випельгалец, уже знавший, как может поступить княжич, с лёгкостью отбивал каждый удар мечом. 

«Вот с ним, как говорил Геофма, действительно насмешишь. Тут надо уметь выждать, прикинуть, как он ударит, и самому потом». 

В бою Элоэль не мог держаться вечно, и уже он от усталости мог пропустить. Армалук ударял осторожно, вполсилы, чтобы не навредить другу. Он едва касался кольчуги и шлема, вовремя останавливаясь от мощного удара. Совместные учебные бои завершались тем, пока добрые молодцы не устанут либо клинок одного из них не звякнет о землю. 

Армалук втайне радовался, когда десятый раз подряд выбивал меч из рук Элоэля. 

«Теперь я готов! — после трудового дня думал випельгалец перед сном. — Я могу всё: огнём швырнуть, водой затопить, скалою ударить и сразиться на мечах. Жду не дождусь встречи с его омерзейшеством, представляю, как ошарашу его своим мастерством. Уже вижу, как исказится его рожа, увидя летящий камень в огне…» 

Мефинтор не заставил ждать молодого випельгальца и явился той же ночью во сне. 

Ни один мускул не дрогнул на лице Армалука, когда из тьмы соткалась мрачная фигура старика. 

— Здравствуй, Армалук! 

— И тебе здравия желаю, хоть ты и мой враг! 

Мефинтор надменно поднял брови и противно улыбнулся. 

— Мне приятно слышать, как кто-либо имеет мужество отзываться о противнике достойно человеку. 

— Да, я был неправ. Прошу извинить меня, погорячился. 

— Я вижу, ты не так дерзок, как в прошлом. Интересно знать, почему? 

— Да, многое приключилось с тех пор. Я сражался бок о бок с людьми, которые теперь мне противны. 

Фравонт поднял подбородок, выражая участие. 

— Да, мне горько это признавать, — продолжал Армалук, — все они, и командующие, и князья с наследником, преследуют жалкие цели. 

— Я ведь говорил, что это так! — просиял Мефинтор. 

— Они готовы пойти на любую гнусность, лишь бы добиться своего, а простые люди страдают и голодают. Я называюсь хранителем, но не могу изменить ничего, а люди гибнут. Вот я и думаю, на том ли пути я?.. 

— Твои сомнения как бальзам на душу! Я знаю, ты достоин большего, чем охранять самодуров, и готов тебе указать верное направление. — Мефинтор перевёл дух и продолжил: — Верные вассалы клановых вождей — страдание, голод и смерть. За клочок земли, когда-то принадлежавший прадедам, готовы затянуть в кровавый водоворот своих людей, лишь бы заполучить этот клочок земли. 

— Я знаю, почтенные семейства обречены. Их век прошёл — Эварохии нужен новый порядок, без войн и голода, без семейств и кланов. 

— Как я рад, что ты это осознал! — демонически прогремел Мефинтор. — Вместе, как учитель и ученик, мы установим на землях Эварохии новый, совершенный миропорядок, без пороков и насилия. 

— Я готов служить вашему святейшеству, готов хоть сейчас направиться к вам, но этот поход будет долгим. 

— К тебе отправится прислужник Асхита. Со скоростью света вы вместе прибудете в мою резиденцию Бовиорент, не успеет солнце уйти на заход. Спокойной ночи, мой ученик! 

С этими словами Фравонт растворился во тьме. Армалук пробудился и подошёл к окну. 

— Так жаждет меня учеником, что ослеп от счастья, — молвил он, глядя на уходящий месяц. — Я был бы осторожен. Если проклинающий меня внезапно стал мне другом, то я бы заподозрил неладное. Однако рыба на крючке! Ему нужен наследник, — стал размышлять Армалук, — видимо, старший Голлин не подходит для этой цели. Мерзейший, должно быть, не до конца, но поверил мне, и тут я нанесу удар!.. 

2

В то утро его добронравие никто не беспокоил ранним подъёмом: Танарх дал выходной день после недели непрерывных занятий. Армалука разбудили к позднему завтраку. За столом он перебросился парой слов с Элоэлем, сказав ему, что хочет побыть один. 

Он бродил в одиночестве во внутреннем дворцовом саду, пока не услышал глухое: 

— Ваше добронравие… 

Держа руку на эфесе, Армалук оглянулся на того, кто его звал. Из-за деревца-шишки вынырнул коренастый демон, опоясанный ремнями, которые держали за спиной обыкновенное сиденье. 

— Ты Армалук, верно? Не убивай меня, ладно? 

— На моей памяти ты первый демон, который обратился ко мне по титулу и даже не угрожал расправой! 

— Я Туул, прибыл от Мефинтора для сопровождения. 

— Знаю-знаю! То есть, ты никому не пакостишь? А то я вашего брата знаю. 

¬— Мне этого делать не положено, у меня другая обязанность. Я всего лишь гонец. 

— В случае чего обратно доставишь. 

— Я смогу это сделать, если ты будешь в подземельях Асхита, моего хозяина. Но тебе лучше там не быть: он невероятно зол из-за убийства Токкага. 

— Ему бы стоило почаще заниматься воспитанием зверушки. Разрушил полгорода, поубивал оонре, напал на меня и поплатился за это. 

— Хорошо это или плохо — мне неведомо. Я лишь помогу вмиг добраться к Мефинтору. 

Армалук взобрался на сиденье и затянул покрепче ремни. Не прошло и несколько секунд, как Туул со свистом взмыл в небеса. 

— Полегче! — вцепился в сиденье Армалук. — Князя как-никак везёшь! 

— Пригнись! В небе сильны потоки! 

Зажмурившись, парень не видел, но почувствовал, как растрепались его отросшие светлые волосы. 

«Пора бы собрать косу, да боюсь не удержаться!» 

— И чего Мефинтор не воспользуется твоими услугами? Удобно же, за несколько минут ты домчишь куда надо. 

— Его святейшество боится высоты и огромной скорости… Кажется, я не должен был этого говорить. 

— Поздно спохватился, я запомнил. 

— Это единственная причина, по которой он не использует меня в личных целях… Вот мы и в Бовиоренте. 

И перед ними предстал роскошный белокаменный дворец, напоминающий пирамиду из трёх ступеней, на каждой из которых, помимо прилегающих кровель, возвышалось несколько высоких башен. 

— С приходом его святейшества Бовиорент расцвёл как все столицы мира вместе взятых. 

— Это можно сказать про… как её? Резиденцию! — Армалук указал на невзрачные домики, которые в разы были меньше фравонтовской цитадели. — А сам городишко-то захудалый! 

— Это его святейшеству решать, кто должен жить богато, а кто бедно. Моя служба доставить тебя к нему. 

— Не забудь об уговоре. 

— Кто знает, как у тебя сложатся дела с его святейшеством. Под крепостью его — путь в пещеры Асхита, я буду при нём, но, сам знаешь, к нему лучше не соваться. 

Армалук со словами: «Бывай!» — направился к подъезду и поднялся по широкой каменной лестнице к главному входу.

— Я Армалук Випельгальский, — сказал он дежурным аскенатам. — Меня пригласил сам Меф… его святейшество. 

Выслушав его, юцерий обернулся к подчинённым, которые немедля раскрыли ворота главного входа. Армалук вышел в коридор из болотного цвета кирпича и тёмно-зелёных колонн, поддерживающих арки. Не прошёл дорогой гость и несколько шагов, как его встретил другой юцерий, который отчеканил: 

— Ваше добронравие, следуйте за мной! 

«Вот это да! Сколько я их видал, а чтобы кто-то из них слово сказал по-человечьи — впервые!» 

Князь последовал за ним. Они шли по длинным коридорам, поднимались по мраморным лестницам, осторожно шагали по тёмным переходам и проходили широкие залы. 

«Это, конечно, не дворец Йотария, но и не дворец Полиана: красивых гравюр здесь не встретишь, — успевал оглядывать его добронравие. — Ну, уж в тронном зале его мерзейшества точно есть богатые убранства. Всё из золота!..» 

Наконец гость и проводник вышли к нужной двери, за которой оказался круглый зал. 

«Эге! Не похоже на золотой зал. Как-то здесь пусто. А туда ли меня завёл младший юцерий?..» 

Армалук обернулся, чтобы спросить аскената, но того и след простыл. Остался гость в полумраке, прислушиваясь к малейшему шороху. 

— Я рад, что ты пришёл ко мне! — раздалось на весь зал, и к Армалуку из темноты медленно и величественно подходил Фравонт Апийский. 

— И тебе не хворать, — сглотнув, тихо проговорил Армалук. Теперь его недруг был не во сне, а наяву, что и заставило напрячься юношу. 

— Как знаешь, я люблю порядок и дисциплину, и все, кто разделяет мои намерения, получают заслуженное отношение к себе. 

— Выбора ты им не оставляешь: либо они переходят на твою сторону, либо лишаются головы. 

— Я ценю твой ум, поэтому предлагаю сделку. Ты становишься моим учеником, познаёшь всю иную невероятную силу и можешь властвовать над теми, кто слаб. 

— Теперь так называется сила демонов… Бесспорно, это звучит заманчиво, но что же скажет Всемогущий? 

— Боятся тебе этого не стоит! Да, Он всемогущ, однако не вмешивается в дела нашего мира. Мне горестно, что от его бездействия страдают неповинные люди. 

— И это мне говорит… человек, загубивший избранную Им династию. Недурно! 

— Мариалы рано или поздно изжили бы своё. Если бы ты, конечно, изучал летописи, то мог понять, что царствование одной семьи на протяжении многих лет губительно для государства. 

— И выбор твой пал на Голлинов. Чем они лучше Мариалов? 

— Голлины жаждали власти — они её получили, однако и их правлению придёт конец. На обломках старого мира мы построим мир новый без княжеств и семейств, без взяточничества и казнокрадства, без войн и голода. 

— Удивительно, такие прекрасные слова говорит ужасный человек. Ведь можно было обойтись без кровопролитий и помочь советом в делах государя. 

— Полиан был тяжело болен и не смог бы встать во главе такого мира. Голлины ради власти и богатств готовы на всё, остальные почтенные семьи имеют такие же пороки; а во главе такого мира должны быть люди беспристрастные, держащие голову холодной. 

— Хорошо, а что тебе мешало это сделать, пока меня не было? 

— Те, кто упал мне в ноги, стал прислужником, годным для низкопоклонства. Кто не признал меня, стал врагом, досаждавшим все эти годы, пока ты спал. 

— Услышав это, я убедился… — Армалук сделал паузу, затем воодушевлённо продолжил: — Мир сложен и многообразен, и ни тебе, ни Голлинам не решать его судьбу! Ты попытался это сделать и нарушил миропорядок: кланы враждуют, по Эварохии шатается нечисть, гибнут люди!.. Поэтому я убедился, что эварохский престол должен вернуться к избранным Всемогущим Мариалам, а именно к законному наследнику Полиана Элоэлю! 

Армалук взглянул на Мефинтора: на его каменном лице появилась лишь надменная ухмылка. 

— И ты, дружок, отважился прийти, чтобы сказать эти слова? 

— Рано или поздно мы бы встретились, но от меня ты услышишь одно: твои дни сочтены, Мефинтор! 

— Мне нравится твоя смелость, хотя она идёт в паре с безрассудством. Всё же подумай хорошенько над своим выбором. 

— Выбор я свой сделал, и буду держаться до конца! 

— Прискорбно мне это слышать. Ещё не поздно выбрать другой путь, пока ещё не поздно, Армалук. Как это сделали твои собратья. 

Из тени вышли двое мужчин. Армалук углядел в них знакомые черты: «Нейа и Йорта!» 

— Разве ты не убил всех тогда? 

— Эти двое выжили, и я взял их на перевоспитание. Из вашей стаи только эти двое выросли верными псами. 

— О, я не желаю быть собачкой, скачущей по хозяйской прихоти!.. 

«Что я сказал?! Ну, всё, драка неизбежна!..» 

— Он назвал вас собаками, — указывая на Армалука, сказал Йорте и Нейе Мефинтор. — Научите-ка его хорошим манерам! 

И верные псы Фравонта неторопливо шли на брата, теперь ставшим врагом. 

— Я не буду проливать вашей крови, хоть вы и оступились, — говорил Армалук, глядя то в белёсые глаза Йорты, то в зелёные Нейи. 

— Не тебе попрекать нас! — злобно отозвался Йорта, вынимая меч. 

— И вы даже не боролись? За Гранца, за других ребят?.. 

— Откуда ты знаешь?! Тебя там не было! 

— Сам бежал с ублюдком, а мы погибать должны?! Ответишь ты за трусость!.. 

— И поэтому вы отреклись от нашего пути и перешли к Мефинтору. 

— Он открыл нам глаза, не бросил в трудную минуту, научил многому. Сейчас узнаешь чему!.. 

И мечи их загорелись ядовитым зелёным огнём. Армалук отшатнулся, но не демонический огонь испугал его. Он не хотел в порыве боя калечить или даже убивать пусть и в прошлом, но всё-таки братьев. 

«Это мерзейший их так научил! Он затуманил их, поэтому идут на меня во всеоружии. Придётся идти в бой». 

Несколько минут был слышен только звон мечей, эхом отдававшийся от стен и потолка зала. Армалук только и успевал отбиваться и уворачиваться, но Йорта сумел полоснуть рукав армалукова кафтана. Огонь с меча полностью разъел рукав, скрывающий предплечье. 

«Я их постараюсь ранить так, осторожно, несмертельно. Может, это их отрезвит?..» 

Когда Йорта и Нейа обступили Армалука со всех сторон, тот в прыжке рассёк Йорте плечо, а через пару секунд ранил в предплечье Нейю. 

— Нет, вы не предатели, — говорил поверженным Армалук. — Вас заставил мерзейший Фравонт! Он подавил вашу волю, стращал и унижал, но, поверьте, ему осталось недолго… 

Йорта и Нейа, зажимая раны, отползли от середины зала. 

Фравонт медленно приближался к подуставшему Армалуку, держа наготове отливающий зелёным огнём меч. Подобно кобре, Мефинтор молниеносно ударил еле успевшего подставить меч Армалука. Тот, не ожидая от старика такой проворности, отпрянул к стене круглого зала. 

«Какой гибкий старикашка! Ну, ничего, он скоро выдохнется и тогда я возьму своё!» 

Напрасно Армалук ожидал, что сухощавый Фравонт быстро устанет. Несмотря на внешнюю дряхлость, тот молниеносно атаковал. Ударов было так много, что князь потерял им счёт. Бой затягивался, Мефинтор обрушивал удар за ударом, Армалук уже вяло отбивался. 

И когда юноша совсем выдохся, зелёный огонь коснулся оголённой руки. Не успел Армалук вскричать, как Фравонт ударил его по ноге и отшвырнул к середине зала. Князь потерял сознание, он не видел и не слышал, как под ним задрожали каменные плиты, и вместе с ними он провалился в темноту…

3

— Добро пожаловать в моё уютное подземелье. Хотя это ничто в сравнении с каменным особняком на отвесной скале!.. 

Голос заставил Армалука очнуться. Тут же все тело заныло. Он хотел поднять руку — и не получилось. Не получалось пошевелить хоть каким-либо пальцем. 

«Что же такое?! — испугался Армалук. — Нет… И снова в камне!» 

И только посмотрев вниз, он понял, что мешало ему шевелиться. Его ноги и руки полностью вросли в камень, голова упиралась в сырой потолок подземелья, при этом спина его была изогнута. 

— Ещё одна душа обречена на вечное заточение. Одна из тысячи, украшающих мою галерею. 

Около Армалука появилось закутанное в пурпурную хламиду низкорослое существо, лицо которого князю не понравилось: «Ну и урод!..» 

— Ты, должно быть, Асхит? 

— А ты, должно быть, Армалук? 

Уродливый хозяин подземелий оскалился, показав кривые жёлтые зубы. 

— Я наслышан о твоих подвигах: за убийство моего питомца с тебя надо содрать три шкуры! Ты думал, тебя будут бесчеловечно пытать? Не-ет! Не спорю, ты мне навредил, однако твоя смерть будет очень медленной. Ты будешь каменеть тысячелетиями, пока окончательно не станешь одним из этих украшений. 

«Не может быть! Неужели мой путь и закончится здесь, в вечной сырости и тысячелетнем гниении? Я так глупо попал в ловушку!.. Хоть бы дал право ещё побороться за жизнь…» 

— Мне всегда интересно услышать последние слова. Что скажешь ты? 

Армалук задумался. Появилась слабая надежда на освобождение, поэтому он решился сказать следующее: 

— Я всегда думал, что погибну на войне героем. Я хотел бы сразиться с тобой в честном поединке. 

От этих слов глаза пещерного хозяина хитро и быстро забегали. Он криво ухмыльнулся. 

— Мне никогда не приходилось слышать что-либо подобное. Это даже любопытно… Хорошо, я принимаю твоё последнее слово. 

— Тогда верни меч! 

— Изволь! Все равно он будет моим. 

«Эх, Асхит, умом ты не блещешь, как и многие твои собратья. А подземелья твои по-своему уютны даже!» 

Каменные оковы сошли с Армалука, и он сразу потянулся за пазуху. Найдя два листочка звездокреста, он приложил один на раны правой руки, а второй — к ноге. 

Не успели раны затянуться, как Асхит перенёс Армалука в один из тысячи залов, которыми владел. Тот выбрал пещеру с большим озером, посереди которого на несколько метров возвышался широкий, как рыночная площадь Йеллингена, остров. 

«Теперь я здоров, — оглядел себя Армалук, — и готов драться! Чую, забросает камнями, только он не знает, на что я способен!..» 

В костлявых руках Асхита появился каменный меч, которым он принялся ударять о землю. Отлетающие камни принимали форму наконечников и со свистом летели на соперника. Армалук потянул руку и сделал из плоских камней своеобразный щит, в который врезались асхитовы наконечники. 

Увидев это, демон перестал бросаться и начал вырывать из-под земли огромные валуны и кидаться в соперника. Армалук лавировал между летящими глыбами и, хоть и с небольшой задержкой, но продвигался к противнику. 

Когда до того оставалось несколько шагов, парень чуть не напоролся на острые сталагмиты. Демон возликовал, но Армалук не растерялся и бросил сгусток пламени в одеяния Асхита. Демон загорелся, как факел, и, бросив меч, побежал к краю поля, чтобы нырнуть в воду, но Армалук не дал ему это сделать. Хранитель настиг убегающего и срубил ему голову. 

Как только голова упала на землю, она рассыпалась на множество камешков. Тело рассыпалось в прах, и остался от хозяина подземелий лишь ворох горящих тканей. 

Возле останков появился Туул, который сочувственно вздохнул, и повернулся к Армалуку: 

— Он рано или поздно кончил бы так … Я помню об уговоре с вашим добронравием, поэтому верну тебя на место. 

На этот раз Армалук поборол страх высоты и открыл глаза. Они летели на огромной скорости, рассекая встречные облака. С высоты птичьего полёта виднелась широкая лента полноводной Юсеннии, густые леса казались ковром. Они пролетел над землями, которые прозвали в народе проклятыми, и Армалук, увидев развалины храма Хиц, тяжело вздохнул. 

Не прошло и несколько минут, как Туул приземлился в внутреннем саду дворца Йеллинов. 

— Доставил ваше добронравие и теперь свободен. За Асхита мстить не буду: он знал, на кого шёл. Прощайте, ваше добронравие! 

Туул взмыл в вечернее небо, а Армалук поднялся в свои покои. Там он встретил Геофму, который при виде князя от удивления охнул. 

— Вот вы где! А мы ваше добронравие ищем, думали, вы загуляли в окрестностях Йеллингена. Вижу, вы сражались… 

— Эх, Геофма, я был слеп и глуп! Не послушал тебя, поспешил и врага насмешил. 

Геофма удивлённо смотрел на Армалука, а тот рассказал о неудавшейся дуэли, укоряя себя за поспешность и безрассудство, которому был подвержен, охваченный местью. 

— Прости меня, Армалук, но чем ты думал? Даже я, человек, далёкий от боевых искусств, и то понимаю, что в одиночку с этим монстром бороться нельзя! 

— Прости меня, жажда мщения ослепила меня. 

— Если это узнает Танарх, то тебе несдобровать. 

И тут к ним заглянул наставник. Пришлось Армалуку и ему рассказать о своих похождениях. 

— Ты безумец, Армалук! — злобно вскричал Танарх. — В одиночку пошёл к нему, на верную смерть! Ты родился под счастливой звездой, иначе не объяснить, как ты выжил! 

— Ну, попытал счастья… Всё же ради Элоэля… 

— Ты, как и Моэмель в молодости, ветром подбитый! Как знаешь, он так же, как и ты, полез в логово к Аарху. «Быстренько его порежем», говорил. Итог знаешь: еле спас его. 

«Я был слеп и глуп! Слеп и глуп! — повторял Армалук про себя, когда остался один. — К чему приводит жажда мести? Узнал к чему. Эта жажда ослепила меня, и я сорвался, пришёл к монстру в логово, чуть не убил братьев, и гнить мне в асхитовых подземельях, если бы не сообразил, что да как. Хоть узнал, где это чудовище обитает. Да вот только не застанем его врасплох…»