Зной

                Моему другу юности и однокласснику.
               


     Август. Жара, от которой изнывала Москва всю прошлую неделю, наконец-то спала. Только что прошёл небольшой дождик. Небольшой скверик у выхода из метро «Площадь Ильича» со стороны улицы Школьная. Удобные скамейки под навесом, ухоженный газон, людей почти нету. Редкие прохожие быстро проскакивают мимо меня к метро, да и откуда им взяться в этот полуденный час обычных будней. Идеальное место для деловой встречи, на которую я прибыл раньше на целых 20 минут.

      Немного волнуюсь. Сегодня у меня не просто встреча с целью заключения деловой сделки. Я довольно часто встречаюсь с самыми разными людьми по самым разным вопросам. Сегодня впервые увижу дочку моего старого друга юности и одноклассника, который, к сожалению, покинул этот мир лет десять назад.
 
     Ирине слегка за 40. Она уже состоявшийся художник, её работы неоднократно выставлялись в московских галереях. О ней я узнал от общих знакомых, подробности нашёл в сетях, виртуально познакомились. Поводом для встречи послужило желание приобрести что-нибудь из абстрактной живописи, в которой она и специализируется. Выбор пал на её свежую, довольно габаритную, картину, которая ещё не выставлялась. Название очень актуальное, соразмерно с летними ощущениями – «Зной».

     Итак, у меня целых 20 минут. Давно не был на площади Ильича. В юности часто бывал здесь с друзьями.  Начал круговой осмотр, с трудом узнаю места, как всё изменилось! От прошлого остались только старые дореволюционные постройки по нечётной стороне улицы Сергия Радонежского, рынок на Рогожской заставе и неубиваемые временем трамвайные пути. С точки, на которой я находился, не видны памятник Ленину и знаменитый верстовой столб, но очень надеюсь, что их сохранили.

     Нахлынули воспоминания. Конец 60-х прошлого столетия. Мы – компания молодых лоботрясов, решили сходить в ресторан «Золотой рожок», который как раз располагался на площади Ильича, рядом с железнодорожной платформой «Серп и Молот». Это было первый опыт посещения столь значимого заведения, до этого только пивные и летние кафе. Всё когда -нибудь случается впервые. Нас четверо или пятеро, в том числе и Володька Кожаринов, будущий отец Ирины. Нам по 18-19 лет.

     Уже при входе в ресторан начало портится настроение от откровенно неприязненных взглядов швейцара. Дольше больше – официант не разложил приборы (ложки, вилки), а практически бросил их на стол общей кучей вместе с меню. Закуски и блюда мы ждали очень продолжительное время. Раздражение нарастало. Наконец приступили к трапезе.  Володька был раздражён больше всех. Через некоторое время, он шепотом говорит: «Доедайте и уходите. Садитесь в электричку, я вас догоню». Бюджет был сформирован заранее, деньги собраны и были у него. Мы переглянулись и двинулись на выход. Швейцар опять проводил нас, на этот раз, почти злобным взглядом. Платформа – в шаговой доступности. Только дошли, подходит электричка, заходим в тамбур, смотрим – со всех ног мчится Володька и одновременно, с начавшимся закрыванием дверей, влетает в тамбур, чуть не сносит нас с ног. Кстати, в школьные годы он постоянно был чемпионом школьных и районных соревнований по лёгкой атлетике, особенно ему удавались бег на короткие дистанции и прыжки в высоту.  Возбужденный, с горящим взором, но страшно довольный собой, задыхаясь произносит: «Мы их проучили, пускай запомнят, сволочи, как хамить!» С этими словами он достаёт и возвращает нам наши деньги. Его настроение передаётся нам, все удовлетворены и довольны.

      Прошли в вагон. только уселись, не успели отойти от эмоций, как в вагон входят контролёры, а мы, естественно без билетов. Какие билеты? В то время мы их никогда не покупали! Рванули с места и через все вагоны вперёд. Добежали да головного вагона, а тут и остановка – наша родная «Чухлинка».    Вспоминая Володьку, всегда поражался его физическим кондициям и природной  предрасположенностью к спорту. Он не только с лёгкостью бил школьные рекорды по лёгкой атлетике, причем абсолютно без всяких тренировок, но и в 14 лет стал чемпионом Москвы по классической борьбе (сейчас – греко-римская). И это после, всего-то, 2-х месяцев тренировок! Поразительно! К сожалению, всё это осталось в далёком детстве и бурной юности, а с возрастом исчезло вообще и безвозвратно.

     Из выхода метро показалась Ирина и мои воспоминания прервались.  Не узнать её было невозможно. Во-первых, в руках у неё была довольно большая картина в упаковке, во-вторых, когда она подошла поближе я увидел её удивительное сходство с Володькой и его мамой, которую я хорошо знал. Она в те годы работала портнихой в ателье. Ей принадлежит авторство и шитьё первых в моей жизни расклешённых брюк. В то время такое можно было сшить только в ателье.

    Ирину сопровождала подруга, обменялся с ними любезностями, вместе посмотрели картину, традиционно поторговались, как же без этого, закрыли сделку. Конечно, вспомнили её отца. Ирина удивилась тому, что он официально был свидетелем на моём бракосочетании. Расстались с наилучшими пожеланиями друг другу.

      P.S.   Картину «Зной» с адресной подписью автора – художника Ирины Кожариновой, я решил подарить своему старшему сыну на его юбилей. 

     Влад Боков.                07.08.2025.