Глава 41

41.

Что касается поездки, то она началась несколько неторопливо. И очень тихо. Двигатели катеров были почти неслышны в сгустившейся темноте середины ночи. Они лишь чуточку перекрывали шум моря – можно сказать, дополняли его. Надувная флотилия морпехов неспешно двигалась по акватории бухты, в точности по намеченному маршруту. Что подтверждалось медленным, под стать невысокой скорости самих плавсредств – два или три узла, то есть две или три мили в час, вряд ли выше - перемещением зелёных точек по траектории, указанной на карте. Впрочем, через пару минут капитан дал команду ускориться. Теперь надувные катера шли ходом узлов восемь или десять. При этом, флотилия перестроилась. Задний участник морского путешествия сменил свою кильватерную позицию на положение слева и чуточку позади, уступом. Наверное, чтобы избежать излишней болтанки от волны, которая ощутимо расходилась от носовой части командирского мотобота.

Лиза с любопытством осматривалась по сторонам. Что было непросто, поскольку береговая линия виднелась в темноте очень смутно. Немного выручали огни, щедро рассыпанные по сторонам залива, где люди проживают уже лет триста и за это время успели организовать множество знаков, свидетельствующих об их присутствии. Сами катера не были ничем освещены – что, вкупе с условной бесшумностью, давало им шанс скрытно выскользнуть из этой бухты, которая, вообще-то, считалась весьма оживлённым портом. Пускай и не сопоставимым с гаванями крупных транзитных транспортных хабов или стоянок военных кораблей. Кстати, девочка припомнила, что Роклэнд находится под контролем береговой охраны. Скорее всего, от нее и таились их неожиданные спасители.

Оценивая обстановку, Лиза пригляделась к изображениям и надписям на этом электронном средстве навигации. Окинула взглядом окружающее пространство и снова вернула свое внимание электронной карте. Сравнительно малым ходом, маленькая флотилия проследовала по Роклэндской  бухте, прикрываясь от мыса Баттери Пойнт островком Ловелл Ледж. Через какое-то время, справа показались огни дома на крохотной скале Спирс Рок. Слева остался волнолом и маяк Роклэндского волнолома.   

Весьма радовало, что навстречу затемнённые надувным корабликом не попалось ни одного судна, ни большого, ни малого. Качало... Не то, чтобы сильно, но условная зыбкость конструкции заставляла воспринимать толчки заборных волн с некоторым напряжением.

С другой стороны...

Судно предоставлено. Плывет вполне себе уверенно. Встречных-поперечных кораблей, капитаны которых могли бы в мегафон полюбопытствовать, что это за экстремалы рискнули выйти в ночь по зимнему морю на таких утлых суденышках, пока не наблюдается. Вроде бы. Да и преследователей, каковые имели бы претензии относительно такого рискованного путешествия, на хвосте не видать.  Так что можно по-прежнему наблюдать за всем происходящим, воочию и по карте. Во всяком случае, пока.

Примерно через четыре с половиной мили от точки старта их морского путешествия, справа показались огни маяка Оул Хэд. То есть, «совиная голова». Девочка про себя улыбнулась, припомнив собственные недавние переживания по поводу невидимых ночных птиц, которые оказались отнюдь не представителями фауны, а вполне рукотворными артефактами летательного плана. Через некоторое время, и этот световой сигнал из окружающего пространства также уплыл назад и оказался там, за кормой. Все дальше и дальше. А потом...

Катера повернули направо и несколько ускорили свой ход. Моторы заработали чуть громче и энергичнее. Девочке показалось, что даже нос их суденышка несколько приподнялся. И еще, качка стала сильнее и какой-то другой. В принципе, этого и следовало ожидать, поскольку динамика  небольшго кораблика несколько изменилась.  Так что, Лиза удивляться не стала. Просто приняла, как факт.

Маленькая флотилия вышла в пролив между побережьем и островом Винальхавен. Если верить переместившемуся пространству, отраженному на электронной странице карты, это был один из  тех клочков сущи на выходе из Роклендской бухты, что зовутся Лисьими островами. Кажется, катера покидали залив Пенобскот. А значит, уходили прочь от берегов Соединённых Штатов.

Путь их лежал темными водами залива Мэн, в Атлантический океан. Навстречу неизвестности.

Лиза отметила, что не чувствует особенного холода. Да и ветер от скорости, дувший слева и ещё проникавший сверху, девочку не сильно беспокоил. Возможно, нервы давали о себе знать. А может быть, в океане чуточку теплее, чем рядом с берегом. Этакая погодная аномалия. По ее внутренним часам, плавание надувных корабликов длилось уже гораздо больше часа. Сколько ещё им предстояло пройти, Бог Весть. На такой скорости они могли двигаться ещё долго.

Лиза припомнила правило, которое им рассказывали на уроках географии. И подумала насчёт возможной близости границы двенадцатимильной акватории, за пределами которой начинаются пресловутые нейтральные воды. Где должно быть куда безопаснее, чем на берегу.

Чисто теоретически. В реальности, чем дальше в открытое море, тем больше всех и всяческих опасностей, природно-погодного характера, а также, рисков, связанных с возможностью нападения со стороны тех противников, которые могли иметь интерес атаковать беглецов в юридически свободном пространстве Атлантики. Если сумеют как-то отследить их движение по морю.

Разумеется, это маловероятно. . Однако, сумели же они как-то выйти на конечную точку их передвижения на суше. Каким способом, это пока что не очень понятно. У мафии, как говорится, свои секреты. Каковые раскрывать было некому, с учётом количества трупов оставшихся там, на берегу Роклэндской бухты. Где, на какой части длинного маршрута беглецы умудрились оказаться в поле зрения соглядатаев со стороны противника, было совершенно непонятно.

Впрочем, мафия она и есть мафия. Где могут встретиться ее глаза и уши, вопрос интересный. В конце концов, несмотря на все промежуточные перемены мест ожидания и транспортных средств, шпионы, чисто теоретически, могли отследить все эти перемещения в пространстве – там, на берегу.

На мгновение, Лиза подумала, а что, если все не так просто? Если мафиози не так уж и одержимы желанием уничтожать всех тех, кого принято числить по категории «ведьма»? Если они хотят получить этих особых персонажей, так сказать, в плен? Для использования в своих, весьма преступных интересах...

Тогда на их стороне вполне могут быть ментаты, состоящие на службе у преступного мира. А это значит, что беглецам пока еще рано расслабляться. Никто не знает, какой силы ментат может работать с той стороны. Как далеко в пространстве может распространяться его дар, чувствовать себе подобных. Подобный волшебник из мира криминала вполне способен навести боевиков, служащих его преступным хозяевам, на эту надувную флотилию. Чтобы несколькими пулями пустить ее ко дну. В крайнем случае, взять на абордаж то самое судно, которое предназначено для перевозки беглецов по просторам Океана. Понятно, что в любом случае, бойцы морской пехоты Северного флота смогут дать отпор любому вооруженному нападению. Вопрос в том, кто кого раньше заметит. И, разумеется, у кого пушка стреляет дальше. И ещё...

Кто кого догонит. Это, пожалуй, самое важное.

Будто прочитав тревожные мысли девочки, командир надувной флотилии что-то произнес по-русски. И махнул рукой, указывая направление. То есть, вперёд и только вперёд!

- Держись, Лиза! – произнесла ей на ушко соседка справа. – Крепко держись! Вот сейчас начнется!

То, что началось... В принципе, Диана об этом предупреждала. В самых общих словах. Однако, вербальные пояснения это одно. Прочувствовать все это, грубо выражаясь, на собственной заднице – совершенно другое.

Моторы надувных корабликов, повинуясь команде капитан-лейтенанта, услышанной рулевыми в своих головных коммуникаторах – сопровождаемой очередным жестом «Vorwartz! Vorwartz!»* - прибавили оборотов и, соответственно, мощности. Не взревели, скорее зарокотали каким-то особенным низким голосом корабельных машин, соскучившихся по настоящей ходовой работе. Катера рванули в сторону открытого пространства Атлантики, наверстывая время, потраченное на тихое, осторожное – можно сказать, потаённое - прохождение Роклэндской бухты. Лиза только охнула, судорожно вцепившись в тот самый веревочный поручень, за который держалась с самого начала, всерьез опасаясь вылететь за борт их неожиданно резвого транспортного средства. На первом же скачке. После чего, сменила хват, поймав левой рукой такой же линь, прикрепленный к левому борту – что оказалось более чем кстати.

Так было надёжнее. И не так страшно. В новых обстоятельствах динамики морского путешествия.

Да, характер движения катера сильно изменился. Нос этого надувного плавучего сооружения приподнялся ещё выше. Девочка припомнила, что такова специфика так называемого режима глиссирования. Об этом она читала в той же «Энциклопедии всякого», в разделе о морских судах и особенностях их передвижения. А ещё видела картинки подобных кораблей, самых разных размеров и назначения. На обложках глянцевых журналов, которые продавали в крупных городах, где они бывали с мамой в прежние, ещё доприютские времена. И ещё по телевизору. В статике и динамике, но, так сказать, абстрактно и более чем со стороны.

Теперь  пришло время узнать, каково это на самом деле. Причем, в самом экстремальном варианте, когда мощность двигателя и эффективность его применения, весьма несоразмерны размерам и массе перемещаемого малоразмерного кораблика с округлыми боками, натянутыми давлением воздуха, как барабан. То есть, едва ли не до звона, только изнутри.

Тот самый режим глиссирования для катеров, присланных за беглецами, имел свои особенности. Судёнышко взяло изрядный дифферент на корму и теперь буквально прыгало на гребнях волн древнего океана. Соответственно, каждый такой прыжок сопровождался ударом, пардон, в заднюю точку опоры человеческого тела. Далее – короткое ощущение полета. А после - приводнение, заставлявшее принять свою же собственную меру инертности – в смысле, тяжесть своего же собственного тела - обратно. В сидячем – или условно сидячем положении. В смысле, на ноги и на ту самую, нижнюю заднюю опорную поверхность, личную и чаще всего, оберегаемую от всех и всяческих приключений.

Здесь и сейчас приключений - в стиле бум-хлоп, сзади и снизу! – избежать было просто невозможно. Как и от странного замирания, изнутри самое себя, в ходе этого периодического полета. Нечто вроде того, что может, в принципе, чувствовать изнутри самоё себя маленькая девочка,  когда слишком сильно раскачается на качелях, только куда резче и мощнее, по части ярких эмоций для себя любимой. Это ощущение сосания под ложечкой и... Да, лёгкая порция страха от такого стремительного передвижения в темноте.

Впрочем, все оказалось не столь ужасно, как можно было бы предположить. Лиза, в очередном своем кратковременном подскоке-полете взглянула на соседку справа. И обалдела. Такого восторженного выражения лица у своей Старшей она не видела никогда!

Через секунды – на следующей порции личного полета – до Лизы, наконец, дошло. Справа от нее теперь находилась отнюдь не миссис Эллона Мэйбл. Темная личность, бродячая душа по имени Флоранс, опять навестила этот мир. Снова проявилась в теле женщины медика. Наверняка, Элли посчитала, что экстраординарная эвакуация морскими маршрутами по ночной Атлантике, как раз то мероприятие, по ходу которого длительный и многогранный опыт предыдущих воплощений темной компаньонки имеет больше шансов на реализацию, чем стандартный набор компетенций врача анестезиолога и специалиста по первичной обработке раненых.

Логика в таком решении присутствовала. Разумеется, адресат такого настороженного внимания немедленно откликнулась на ее мысли. Обычным своим способом. То есть, изнутри.

«Все так! - голос темной персоны снова зазвучал у нее в голове. – Однако, не совсем. Если честно, наша Элли просто уступила моему нытью. Отпустила меня порезвиться на этом пути, ощутить скорость... Проветриться на морском просторе! Ну и все такое прочее. Заодно, поддержать тебя. В твоей нынешней жизни не было ничего, в таком роде. Ну, а я... Умею наслаждаться приключениями духа и тела!»

Произнеся это мысленное уведомление о собственном внезапном и необьявленном визите в телесное пространство Бытия, темная личность перешла к делу. А именно, к тому самому поддержанию своей подопечной. В нынешних обстоятельствах продолжения их поездки.

Действовала она, разумеется, изнутри. Была бы Лиза обычным ребенком, Флоранс, наверняка, предпочла бы просто ее обнять. Радуясь возможности получить внезапную порцию телесных ощущений. Тех, о которых она мечтала - применительно к одной конкретной персоне, любовь к которой темная личность пронесла с собой через жизнь, смерть и нынешнее собственное, не вполне телесное существование. Однако сделать это вот прямо сейчас было бы несколько затруднительно. Поскольку приходилось держаться обеими руками. Причем, у темной личности ситуация была ещё хуже. Ее верхние точки опоры – в смысле, руки – не имели существенной разницы в дистанции приложения. Однако Флоранс это вовсе не пугало. Наоборот, кажется, она рассматривала эту скачку на мотоботе, глиссирующем по океанской поверхности, как своего рода аттракцион. Достойное завершение всей программы волшебных приключений, начатый в том самом парке развлечений имени оксфордского математика – и, по совместительству, сказочника. Принесшего в мир слово Wonderland. Как синоним пространства чудесных странствий. Тех, что завершаются весело и по-доброму. В полном соответствии с концепцией Сказки, которую он предложил.

Темная личность действительно обняла свою подопечную. Изнутри себя, волной нежных вибраций, в тональности нежной и ободряющей улыбки. Закутала девочку в одеяло своих эмоций и добавила чуточку щекотливых смешное. Будто приправу к изысканному блюду, которым она вознамерилась ее угостить.

У нее все получилось. Вместе с этим мистическим объятием, изнутри собственной персоны, Лиза получила – вернее, сумела перенять от своей компаньонки - совершенно неуместное настроение ощущения ночной гонки по морским просторам как финального аттракциона острых ощущений, как бы завершающего всю арку этой части ее безостановочного бегства, связанную с поездкой в пресловутую Страну Чудес.

До нее внезапно дошло понимание того странного факта, что бегство ее началось отнюдь не с момента их общей эвакуации из вундерлэндской гостиницы, предпринятой с подачи мистера Шелтона, ныне пребывающего под прикрытием врача, юристов и прочих представителей тайного еврейского сообщества – шикарный юмор, для представителя окружной полиции! Нет, она бежит уже давно.

Как минимум, с вечера Рождественского сочельника предыдущего года. С перерывами на отдых, встречи, узнавания и принятия новых – а, порою, более, чем старых! – лиц, персон и сущностей. Нынче, по русским меркам, некий праздник. Старый новый год. Бредовое словосочетание, но у каждого народа свои обычаи. Три недели бегства, в стиле, спринтерский забег – пауза для отдыха - новое ускорение. Этакий убегательный спорт. В котором бывшая воспитанница католического приюта, кажется, не только преуспела, но ещё сумела вовлечь в орбиту собственного передвижения кучу народа. От женщины медика, принявшей беглянку под свою опеку и при этом оказавшейся куда более сложным существом, чем кто-то мог бы себе представить. До тех безымянных и почти безмолвных персон, которые помогали в ее, Лизы, перемещениях по направлению к устью мелкой речки в бухте Роклэнда и надувным мотоботам морских пехотинцев Русского Северного флота.

Впрочем...

Все было ещё куда как интереснее.

Лиза впервые осознала, что, собственно, вся ее жизнь – как бы ни с самого рождения! – по сути своей, непрерывное бегство. Все ее детские странствия, вместе с мамой, по городам и весям Соединённых Штатов, это ведь тоже, попытка скрыться, замести следы, уклониться от встречи...

С кем?

Главные вопросы Бытия... Кто ты? Куда ты? Зачем ты? Для девочки, осознавшей себя как Игрока, они тоже существуют и значимы. Только в другой реакции. Согласно контексту.

От кого ты бежишь, всю свою жизнь? Все двенадцать с небольшим лет существования в этом мире и в этом конкретном теле? Если ты и вправду, обладаешь какими-то особыми способностями, в части планирования собственной судьбы.

И, главное, куда ты бежишь?

Вопрос зачем отпадал сам собой. Если ты Игрок, значит это ты сама запрограммировала общие контуры собственной жизни в этом своем воплощении. Тогда все вопросы только к себе любимой. А ответы на них, по умолчанию, невозможны. В рамках логики Игры, которая всегда предполагает участникам некие сюрпризы. Для полноты ощущений. А как иначе?

Значит, вопрос, от кого ты бежишь, особенного смысла тоже не имеет. Статус тайного ментата, за которым всегда готовы поохотиться самые разнообразные силы, из числа пытающихся властвовать на Земли, предполагает, что именно ты будешь этим самым объектом охоты для всех и каждого, кто попытается тебя использовать. Наверняка, общая задумка твоей Игры непременно должна была привести девочку по имени Лиза Лир в определенную точку игрового маршрута. А сами приключения в пути должны были перевести эту самую девочку в совершенно иное состояние. Как раз достойное той роли, функции и значимости, которую ты сама себе, наверняка, запланировала.

Что, собственно, и случилось. Простая воспитанница католического приюта за какие-то три недели странствий с остановками, сумела обрести верных друзей, опекунов, помощников... И твоя личная связь с миром потустороннего, тайного и значимого, в самом деле, вышла на куда более осознанный уровень. К тому же...

Девочка из предыдущей жизни, упрямо добивавшаяся от тебя любви и внимания, снова оказалась рядом. И даже действует вполне осмысленно, способствуя твоему осознанию истинной сути всего происходящего. Помогает, как может. Пользуясь тем, что ты, при нынешнем своем воплощении, запланировала встречу с той, кто в прошлый раз отдала за тебя свою жизнь.

Тогда ты себе оставила возможность отомстить тем, кто ее убил. И добилась от Ее Величества Теории Вероятностей права на новую встречу.

Эта часть твоих размышлений не осталась без ответа. Очередной прилив нежности со смешинками... Волна, обнимающая тебя изнутри. И ещё  голос, звучащий в тональности этих объятий.

«Ты зря беспокоишься! – темная личность улыбается тебе самой счастливой улыбкой. – Все случилось правильно! Ты нашла нас, меня и нашу Элли! И ещё, Алю и ее Диану. Тех, кого ты любишь! Тех, кто достоин твоей любви! Ты приняла себя, кто ты есть. При этом, ты оставила себе пространство для продолжения собственной Игры, захватывающей всех, кто с тобою рядом. А знаешь... Мы и не против! Играй нами! Играй здесь, где мы несёмся по океану в сумасшедшей гонке. И там, куда мы скоро прибудем! У тебя  все будет прекрасно! А мы... Мы с тобою  рядом! И у нас тоже все будет хорошо! Все дело в тебе. Если ты будешь по настоящему радостна, то и нам перепадет твоего настроения. Соответственно, счастья и удачи нам тоже прибавится! Так что... Наслаждайся!»

Лиза чуть крепче вцепилась в оба своих веревочных поручня – на борту и на приборной панели. И снова позволила себе бросить взгляд на темную компаньонку.

Флоранс по-прежнему улыбалась. Скачки глиссирующего мотобота ее нисколько не пугали. Темная личность подмигнула девочке и зачем-то указала направление вперёд. Лиза, наконец-то, позволила себе приглядеться и увидела, что тучи, лёгкой дымкой затянувшие небо в момент их отправления из Роклэндской бухты, стремительно раздвигались, как некий мистический занавес, вполне соответствующий грандиозности замысла режиссера спектакля на границе двух стихий. Сама по себе темнота никуда не исчезла, но стала иной. Там, впереди, она просветлела ясным небосводом, на котором сияли звёзды. Созвездие Большой Медведицы блистало там, вдалеке, высоко над горизонтом, почти в зените своим основным квадратом - ярко и холодно.

Призывно.

«Мы идём на восток! – Флоранс откликнулась на ее взгляд очередным позитивным посылом. Словесным и не только. – Это зрелище – ясное небо со звёздами – для тебя. И эта скорость... Этот ветер... Все это тоже для тебя! Я знаю, все будет прекрасно! Я верю в твою Игру! И я верю в тебя!»

Девочка, наконец, почувствовала себя иначе, чем прежде. Кажется этот последний всплеск нежности изнутри, которым одарила ее темная личность, стал последней каплей, окончательно поменявшей ее личные ощущения с минуса на плюс. Возможно, они это все придумали себе. Они это сама Лиза, Флоранс и Алина. В этих своих странствиях по Запределью, в сновидениях или же близко к тому, все трое получили богатую пищу для размышлений и фантазий, о значимости девочки, которая выступала их проводником и в чем-то даже организатором путешествий. Игрок она там или же кто-то ещё, каковы реальные силы и возможности такой странной персоны... Бог Весть! Но даже иллюзорное ощущение свободы от реальных пут обыденности мирского бытия, сама по себе идея, насчет подчинения каких-то обстоятельств личной реальности собственным целям и желаниям – прежним, запрограммированным в самом начале нынешнего погружения в плотные миры или нынешним, возникающим из сиюминутных настроений – была великолепна.

«Я – Игрок! – мысленно провозгласила девочка, воплощенная в этом пространстве Бытия под именем Лиза Лир. – Я играю обстоятельствами, здесь и сейчас! Я хочу, чтобы все было хорошо! У меня, и у всех, кого я люблю! У всех, кто мне дорог! Я так хочу! И так будет! Аминь!»

Занятно! Слово из ее прошлой жизни, традиционный замок католической молитвы, использованный несколько самонадеянно - откровенно говоря, до степени наглости! – и не вполне обычным способом... Оно вовсе не показалось девочке чем-то излишним. Тем более, с нею вместе то же самое произнесла темная компаньонка. Причем, не только мысленно, но и вслух.

Кажется, этот возглас прозвучал слишком громко. Во всяком случае, капитан-лейтенант русского флота с подозрительно немецкой фамилией - действительно, забавное обстоятельство, не зря темная личность, в отличие от Лизы, прекрасно помнившая специфику их общей прежней Родины, скалила зубы! - обернулся к соседке слева и позволил себе ободряющую улыбку.

- Не надо бояться! – произнес он. – Я много раз водил мотобот. Многие считают, что перевернуться на нем раз плюнуть! Но его конструкция не позволяет такого, ни в коем случае. Даже на полной скорости. А мы движемся куда осторожнее!

- Осторожнее? То есть, мы ещё не на полном ходу? – Флоранс позволила себе этакое веселое недоумение, на грани гнева или сомнения в способности морехода вести собственное судно как положено. – Вы что же это, считаете нас недостаточно храбрыми? Если да, так нет!

- Правда?

Капитан резвого кораблика выглянул из-за соседки, чтобы поинтересоваться мнением пассажирки, сидящей у самого борта этого надувного плавсредства. Лиза немедленно кивнула, продемонстрировав полное одобрение позиции своей Старшей. На что командир эвакуационной команды отреагировал ожидаемо. Устной командой, обращённой к рулевому, а может и к обоим бойцам, непосредственно управлявшим двигателями двух резвых скорлупок, мчавшихся по поверхности Атлантического океана.

- Polnij vpered! Samij polnij!

Вот теперь началось по-настоящему! Нос их крошечного корабля приподнялся ещё выше. При этом, характер качки изменился полностью. Прыжки сменились каким-то подобием резких ударов, направленных снизу-да-прямо-в-задницу. Нечто в этом роде подумала Флоранс – то ли по-русски, то ли по-английски. И девочка однозначно согласилась с ее мыслями. Если бы нарастание скорости этого надувного кораблика-плоскодонки имело место быть сразу, резко и сейчас, это было бы воспринято пассажирами с тревогой, без вариантов. Однако теперь все стало даже комфортнее, чем прежде. Не без спецэффектов, в силе которых лица и пятые точки опоры могли легко убедиться, по сильному потоку ветра, от которого не так уж и спасал пластиковый козырек имитации кабины, а также, по тем самым резким толчкам снизу, соответственно. Но, как ни странно, теперь все это казалось как бы в порядке вещей. То ли мотобот вышел на оптимальный режим своего движения. То ли просто пассажиры уже привыкли к этому варианту  водного экстрима.

Лиза на мгновение подумала, что Диана и Аля, оставшиеся на другом катере, идущем у них по левому борту, могут иметь совершенно иное мнение, насчёт личного своего восприятия скоростей их крошечного кораблика. Но дело было сделано. Просить этого русско-немецкого, то ли капитана, то ли лейтенанта, вернуться к прежнему варианту динамики передвижения вверенного его управлению транспортного средства, было уже как-то не комильфо. Потому она просто попыталась связаться со своей русской подругой. Изнутри себя, мысленно. Припомнив ту самую последовательность действий, которые она использовала прежде. Вдруг получится?

«Аля, ты как? – спросила она. – Скорость... Тебе не страшно? Если что, мы можем сказать этому Дитриху, чтобы он...»

«Нет, не надо! Мне нравится! А Диана рада, что мы теперь доберёмся гораздо быстрее! Все хорошо!»

Лиза успокоилась. Взглянула направо, на свою темную компаньонку. Разумеется, Флоранс была в курсе ее безмолвного общения с подругой. И сразу же ответила улыбкой, в стиле «Ну? А я что тебе говорила?» После чего, снова позволила себе адресное движение в сторону своей подопечной – изнутри, наполнив это обращение очередной порцией позитивных вибраций. Так сказать, улыбка и объятия в одном флаконе. Девочка окончательно расслабилась и даже почти перешла в то самое состояние, которого добивалась от нее соседка справа. То есть, приняла все, что с ними случилось, как часть своей же собственной Игры. А от любой игры - даже с маленькой буквы - необходимо получать удовольствие. Именно от всего происходящего, вот прямо здесь и сейчас. Иначе, какой смысл?

Флоранс кивнула ей, безмолвным ответом на невысказанным вопрос. Похоже, такая реакция подопечной ее несказанно обрадовала. Темная личность даже начала выстукивает пальцами правой руки какой-то ритм. Как-то сообразуя его с изменениями в тональности звучания мотора, подчинёнными загадочным процессам преобразования силы топлива в энергию движения. С учетом объективной необходимости держаться за веревочный поручень, закреплённый на той же панели, получалось забавно. При взгляде со стороны. Однако Лиза не имела ни малейшего желания высказывать шутки по этому поводу. Тем более, что темная личность возжелала сопровождать свои ритмические игры пением. Вернее, барабанное постукивание по пластику – неслышное в шуме морской гонки, но при этом воспринимаемое главным адресатом как некое подобие звука, слышимого изнутри - стало увертюрой песнопения, которое учудила Флоранс.

Темная личность, в очередной раз проявившаяся в теле миссис Эллоны Мэйбл, устроила это выступление «open air» как раз восседая  между своей подопечной и русско-немецким командиром, на передней скамейке мотобота. Однако, не оставляло ни каких сомнений, кто именно был истинным адресатом этого внезапного музыкального выступления.

С одной стороны, девочке уже доводилось слышать пение своей темной компаньонки. Правда, очень давно – тогда, ещё в прошлой их общей жизни.  С другой стороны, всякий раз эта загадочная персона устраивала по этакому поводу целое шоу, с контекстуальными намеками.

Вот и в этот раз, намеки подобного рода имели место быть. И по смыслу, и по языку. Просто...

Нет, сама по себе песня предназначалась соседке слева. То есть, Лизе, прямо и непосредственно. Поскольку пение происходило как бы в двух системах координат. В акустическом пространстве, доступном, разумеется, ушам морпеха. Вернее, тому его уху, которое не было занято коммуникатором - кстати, правое или левое, Лиза никак не могла припомнить. В дополнение к обычному звуковому исполнению, все то же самое как бы транслировалось изнутри. Лично для девочки американки.

Очень любопытный эффект. Любителям стерео и даже квадрофонии подобное и не снилось! Особенно, если учесть тот факт, что певица умудрилась при этом сама же себе аккомпанировать.

Действительно, та часть пения, которая была теперь доступна только девочке ментату, имела и дополнительную звуковую составляющую - пускай и условную. Те дробные движения пальцев, которые Флоранс обозначала на приборной панели катера, разумеется, совершено неслышные соседу справа, для Лизы звучали как реальная барабанная дробь. Сухие звуки прикосновений барабанных палочек к натянутой коже.

Лиза подумала, что, чисто теоретически, ее темная компаньонка могла бы изнутри себя нафантазировать и озвучить куда более серьезную оркестровку, выбранного произведения. Но не стала заморачиваться такими тонкостями псевдоакустического звучания. Остановившись на таком, минималистичном звукоподражании. Которое вполне соответствовало тексту песни, с его рефреном, словесно изображающим то самое звучание армейского барабана – «Ратаплан дон дири дон!». Видимо, так автору немецкой песни - наверняка, старинной! – слышались те самые дробные звуковые эффекты, когда-то сопровождавшие солдат в походе.

В том самом, о котором шла речь. В песне, где же ещё.

Die Trommel schl;gt und schmettert,
rataplan don diri don.
Der Hauptmann murrt und wettert,
rataplan don diri don.
Fahnen knattern hell,
wehen in dem Wind,
frisch voran Gesell,
kommt mit uns geschwind,
es gilt die neue Welt**.

Пропевая фразу о неком суровом капитане, темная личность позволила себе, образно выражаясь, стрельбу глазами в указанном направлении. В смысле, по соседу справа. Который, похоже, ввиду небольшого расстояния от певицы, вынужден был слушать ее выступление. Это во-первых. И таки принять его смысловую часть, поскольку  имя и фамилия слушателя как бы обязывали понимать содержание песни. Это во вторых. А упомянутый визуальный акцент как бы подначивал его проявить это самое понимание. И Лиза готова была поклясться, что в конце куплета капитан-лейтенант оценил иронию и даже одобрительно улыбнулся. Чуть-чуть, буквально уголками рта, но всё-таки!

Что радовало.

А мистическая певица, между тем,  продолжала.

Die neue Zeit kommt morgen,
rataplan don diri don.
Soldat kennt keine Sorgen
rataplan don diri don.
Hinter uns vergeht,
was noch gestern galt.
Rote Sonne steht
abends ;berm Wald
und morgen ist neue Zeit***.

Слушая пение своей темной подруги, Лиза продолжала периодически коситься на командира маленькой флотилии, который улыбался все откровеннее. Кажется, песня ему нравилась. Сама девочка снова оказалась в ситуации, когда слова на языке, который, вроде бы, ей совершенно незнаком, становятся понятны безо всякого перевода. Наверное, ментальное пространство, в котором находилась знаковая часть ее нынешнего восприятия реальности, свободно от языковых проблем обыденного мира.

Или же ее темная компаньонка действительно  имеет талант передавать смыслы и суть художественного текста вот так вот, напрямую. В точности как тогда, в прошлой жизни, когда она же – вернее, девочка по имени Нютка - пела ей незнакомую песню, на том же языке, аккомпанируя себе на маленькой гитаре.

Впрочем, сейчас выступление темной личности было куда эффектнее. То ли она существенно нарастила свои ментальные и художественные таланты. То ли ее нынешнее  настроение даёт бонусы к реальному куражу певицы.

В тот вечер, мистическая персона, с которой они оказались накрепко связаны, скорее всего, предчувствовала трагический тон грядущего завершения их близости. Тем значимее был ее нынешний оптимизм.

По поводу нового времени, которое наступит утром. В полном соответствии со словами песни.

 Хотелось бы верить.

Die Nacht steht schwarz im Dunkeln,
rataplan don diri don,
doch uns're Sterne funkeln,
rataplan don diri don.
Feuer weit und breit
leuchten ;bers Feld,
und die M;nnlichkeit
stirbt nicht in der Welt,
unser Herz ist fest und jung****.

Песня продолжалась. Лиза заметила, что второй слушатель теперь чуть заметно шевелит губами на том самом барабанном рефрене, который сопровождал значимые, информативные строки. Разумеется, все он понимал. И его военизированному сознанию, наверняка, льстило краткое описание полевого лагеря, всех этих образов мужественного боевого братства, созданных безвестным поэтом, слова которого звучали в ночной темноте.

Разумеется, никаких бивачных костров вокруг не было. В море им негде взяться. Зато звёзды были на месте. Кажется, ветер все это время разгонял тучи в стороны и назад, очищая небо над двумя маленькими кораблями. У спасательной экспедиции теперь были все шансы достичь борта своего назначения – а Лиза была абсолютно уверена, что в конце пути их ожидает какой-то корабль, вполне океанского класса – в состоянии полной ясности ночного неба, со всеми причитающимися Атлантике звёздными узорами Северного полушария.

Это было бы хорошим знаком для начала их океанского плавания. Наверняка.

Kamerad la; uns nur ziehen,
rataplan don diri don,
scheust du auch Not und M;hen,
rataplan don diri don.
Neue Welt ist not
und sie bricht herein,
woll'n beim Abendrot
;ber'm Berge sein,
dann trifft auch uns die Ruh*****.

Крайняя фраза песни прозвучала неким обещанием. То ли от самой темной личности, исполнившейся энтузиазмом по поводу их общей судьбы. То ли от инстанций повыше. Тех, на которые она всерьез рассчитывала.

С чего бы это вдруг мог появиться такой оптимизм у персоны, известной своими критическими взглядами на все и всяческие перипетии ее личного бытия, а также на жизненные обстоятельства повседневного существования прочих лиц? Бог Весть...

Однако, именно этот ее безудержный энтузиазм, почему-то, вызвал у девочки, которую Флоранс упорно убеждала в ее личной, особой роли во всех происходящих вокруг событиях, некое подобие уверенности в том, что все действительно будет хорошо.

Да, финальный куплет песнопения, можно сказать, сиял оптимизмом. Девочке почудилось, будто их капитан теперь уже вовсю подпевал темной личности. Время от времени, русско-немецкий офицер бросал на свою певучую пассажирку быстрые взгляды. Кажется, Флоранс удалось его по настоящему удивить и даже заинтересовать. Впрочем, Лиза ни секунды  не сомневалась, настоящий адресат этой песни именно она. Темная личность выбрала песню с намеком на прежние обстоятельства их общей жизни. Для того чтобы внушить подруге некое чувство собственной значимости. И уверенность в благополучном исходе путешествия. А также снова показать, что она ее по-прежнему любит. И ничего не забыла.

Это скорее радовало, чем тревожило. При всех глюках и тараканах, которым было тесно в той самой виртуальной голове, которой Флоранс прекрасно умела пользоваться. В своих интересах и не только.

Не важно. У нее все получилось. И даже внезапная и явная симпатия командира морских пехотинцев сейчас работала в плюс. Она действительно, молодчина. При всех своих странностях, которые суть продолжение достоинств персоны, когда-то отмеченной Смертью и ее возлюбленной. Изъятой из общего круговорота душ, пускай и под условием. Получивший привилегии по свободе перевоплощений и...

Сделавшей свой выбор в твою пользу. Нравится тебе это или не нравится... Не так уж важно. Для той, кто счастлива вновь обрести тебя. И для тех Сил, которые могут воспользоваться твоей Игрой для достижения своих собственных целей.

Оптимизм оптимизмом, но ты куда как опытнее в таких мистических делах. И прекрасно знаешь, что на каждого Игрока в Мироздании отыщется персона, которая найдет свой личный способ поиграть обстоятельствами вокруг да около адресата многослойной манипуляции. Так, что все пойдет несколько иначе, чем планировалось. Или с такими нюансами, что будешь потом долго думать, как все повернуть обратно.

Но это совсем не обязательно. В смысле, бывает далеко не всегда. Не всякое твое воплощение происходит под знаком внимания к нему неких Высших персон. Просто сам по себе факт твоего пересечения с темной личностью, знакомой тебе из прежнего твоего воплощения, означает, что известная тебе сущность Высокого плана имеет к вашим с нею делам свой особенный интерес.

И не только она.

Впрочем, Вероника это особый случай. Любит устраивать разные шуточки, но в целом на позитиве. С этой стороны ожидать сюрпризов маловероятно. Однако, ее госпожа совсем другое дело. Там все непредсказуемо. Хотя, вовсе не обязательно предполагает какие-то проблемы.

Однако, это все после. В смысле, потом. Когда доберешься до точки финала этого безумного забега от всех и всяческих опасностей места нынешнего твоего воплощения. Не одна, а вместе со всеми твоими товарищами по убегательному путешествию.

Да, все пассажирки этих надувных корабликов суть персоны  женского полу, что есть, то есть. Однако здесь, вот прямо сейчас, в число лиц, с тобою связанных, входят ещё и все бойцы, которые участвуют в этой вашей эвакуации. В очередной части твоего личного пути к спасению. Теперь и они тоже часть твоего личного окружения. Значит, ты имеешь право – и даже обязана думать о них в точности так, как о прочих персонах ближнего круга. Соответственно, эпитет «товарищи» выбран правильно, как условно нейтральный.

Кстати, о морпехах. Они, конечно же, вряд ли всерьез примут твою о них заботу – даже словесную. Однако ты все равно имеешь в виду тот несомненный факт, что эти бойцы тебе помогли. За это их надо как-то отблагодарить, естественно, по возможности. Просто потому, что это правильно.

Эти неопределенные размышлизмы, обо всем и всяческом, как не преминула бы выразиться темная личность, были прерваны репликой командира спасательной экспедиции. Вряд ли он имел своей целью непременно нарваться на комплименты и прочее благодарное. Скорее, пожелал выполнить свои обязанности компетентного информатора.

- Прибываем на место, - объявил по-английски этот загадочный капитан-лейтенант, адресуя это сообщение обеим своим пассажиркам. – Держитесь крепче. Будьте готовы к резким маневрам.

Лиза немедленно вернула свое внимание той самой электронной карте, за которой следила в самом начале этой морской прогулки. Там действительно был виден финальный отрезок траектории их путешествия. Который в этом месте упирался в яркую оранжевую точку, возле которой имелось буквенное обозначение. «X – 0». Это могло означать...

Да много чего.

К примеру, некий объект «0», как точку отсчета при планировании нынешней операции. Самый логичный вариант. Вопрос в том, что собой представляет исходный пункт системы координат. В смысле, какова специфика этого самого объекта. Водоизмещение, ходовые качества, в части экономической, крейсерской и максимальной скорости. Разумеется, способы мимикрии этого судна на море тоже имело смысл узнать получше. Под каким, к примеру, флагом оно плавает сейчас. Какой флаг может поднять при случае. И всякое такое, значимое, в техническом смысле организации их общей доставки дальше. В конечный пункт уже океанского, а вовсе не прибрежного маневрового плавания.

Однако информация такого рода на карте отсутствовала напрочь. Получить необходимые сведения чисто визуальным способом тоже не получилось. Во всяком случае, никакого белого силуэта океанского лайнера или чего-то в этом роде, на горизонте не просматривалось.

Лиза, почему-то, рассчитывала на то, что дальше их повезут на нормальном цивильном корабле. Да, имеющем некие особые функции. Скорее всего, шпионского плана. Соответственно, располагающем всякими разведывательными приборами, секретными отсеками и, разумеется, командой, старательно имитирующей откровенно гражданские манеры, во имя пресловутой конспирации. В общем, все приметы классических русских шпионов из какого-то калифорнийского детектива обязаны быть в наличии. А как же иначе?

Теперь же она не знала, что и думать. Может быть, очередным средством транспортировки действительно окажется тот самый рыбацкий сейнер? О котором беглецы рассуждали ещё на берегу. До всей этой катавасии со стрельбой и последующими медицинскими упражнениями на теле помощника шерифа. Кораблик более, чем специфический. Со всеми причитающимися запахами рыбы и прочих морепродуктов...

Бр-р-р! Нет уж... Конспирация конспирацией, но всему же есть свои пределы!

Тогда...

Неужели за ними прислали настоящий военный корабль? Тогда понятно, почему его пока что не видно обычным, невооружённым глазом. Возможно, корпус его окрашен соответствующей краской, маскирующей присутствие такого судна в морских просторах, особенно ночью. Камуфляж и все такое. Для военных самое то, разумеется.

Значит, капитан будет вести их маленькую эскадру по приборам. Впрочем, никаких признаков смущения, удивления или даже просто неуверенности на лице русского военного с немецкой фамилией Лиза пока не заметила. Значит, делает он это не впервые. Волноваться не о чем. Уж как-нибудь найдет. Это же в его интересах!

Персонаж, относительно которого она делала свои умозаключения, начал отдавать команды, доступные его подчиненным через наушные коммуникаторы. Скорость их флотилия сохраняла прежнюю, а вот курс понемногу изменился. Двигавшиеся уступом катера повернули чуть направо. Потом ещё и ещё. А дальше...

- Ага! Вон там они! Смотри!

Флоранс, ничуть не стесняясь командира их спасательной экспедиции, указала Лизе некую условную точку – далеко по левому борту. То есть, с ее же стороны. Приглядевшись в том направлении девочка заметила темное пятнышко. Небольшое, действительно, едва заметное в темноте для обычного человеческого глаза, не тренированного ночными вахтами в открытом море.

Ага... Значит, это действительно военный корабль. Сокрытый во тьме от любопытных взоров своей специфической камуфляжной окраской. И это к лучшему.

Лиза впервые за время этой морской прогулки сообразила, что вся их команда находится не просто в орбите сложной и запутанной криминальной истории, от которой мистера Шелтона, помощника шерифа, собираются отмазывать целых два еврейских адвоката. Нет! Здесь история покруче будет! Нечто вроде инцидента с нарушением морской границы Штатов боевым судном иностранного военно-морского флота – Северного или как он там ещё называется, это уже не так важно! Да ещё, сопряженное с боевым инцидентом на суверенной береговой территории, откровенно говоря, смахивающим на некое вооруженное вторжение! Дипломатический скандал, это как минимум!

С другой стороны, все эти межгосударственные сложности пускай берут на себя те самые деятели, которым по чину или рангу положено этим заниматься. У тех, кого эвакуируют, одна задача. Выжить. И, может быть, повернуть череду обстоятельств на пользу лично себе и тем, кто находится рядом

Иногда это получается. Хочется верить, что и в этот раз все случится в точности так, как это нужно, самой Лизе и всем остальным.

Пока девочка предавалась внезапным размышлениям о сложностях личного бытия в условиях межгосударственных инцидентов, помноженных на конфликты с откровенно криминальным душком, надувные катера опять сменили курс. Забрав по дуге далеко правее цели, командир флотилии приказал свернуть налево – причем, достаточно круто, в точности, как и предупреждал. Лизу даже несколько занесло и прижало к ее соседке. Впрочем, темная компаньонка никаких возражений против этого не высказала. Даже воспользовалась этим движением девочки в ее направлении, чтобы оторвать от веревочного поручня левую руку, поймать и приобнять нынешнюю свою подопечную и даже коротко коснуться ее щеки губами. 

У нее это получилось вполне естественно. Как бы ободрение для маленькой девочки со стороны ее Старшей. Почти трогательный жест заботы, ласки и внимания. Вполне понятный и даже правильный, в своей уместности.

Если, конечно, не знать, какие именно желания, интересы и эмоции скрывались за таким движением. Уже вторую жизнь подряд.

Впрочем, капитан их катера был не в курсе более чем сложных отношений Лизы и той, кто сейчас занимала тело миссис Эллоны Мэйбл. Поэтому покосился на это проявление нежности едва ли не с умилением.

Кажется, взрослая пассажирка ему очень даже понравилась. Лиза даже подумала, нет ли проблемы в такой внезапной симпатии. Поскольку истинная владелица этого тела хранит верность собственному своему венчанному супругу. Загадочно исчезнувшему где-то в Афганских горах. Относительно поисков которого было когда-то заключено известное девочке соглашение, между Лизой, Элли и Флоранс, где-то там, в глубине внутреннего мира миссис Эллоны Мэйбл.

Давно это было... Не в смысле простой темпоральной протяженности континуума местного пространства, просто количество событий, самого разного, порою смертельного рода и смысла, случившихся с того момента времени, зашкаливало за все возможные циферблаты, в любых единицах измерения. И ни одно из них, почему-то, не способствовало тем самым поискам, обещанным ими друг другу.

Возможно, грядущий круг событий и приключений, приблизит исполнение той клятвы. Кто знает...

Очередной вихрь размышлений о прошлом снова отвлек девочку от объективной реальности, данной в личных персональных ощущениях этой январской ночи на морских просторах Атлантики - зрением, слухом, осязанием и специфическим чувством холода. Между прочим, крайняя категория органов чувств давала о себе знать все сильнее. И это было более, чем странно.

Неужели у нее просто схлынул внутри залп адреналина, кончилось действие этого внутреннего  наркотика и теперь начался пресловутый отходняк, от подобия интоксикации? Не исключено.

Нет. Всё было куда как проще. Их морская прогулка вот-вот должна была завершиться. И теперь девочка холодела не только снаружи. Волна холода шла изнутри.

Сказка, начавшаяся поездкой в Чудесную страну имени оксфордского профессора, действительно подошла к концу. Финал уже не за горами - о которых с таким оптимизмом распевала этой ночью ее, Лизы, темная компаньонка. Маленькая флотилия надувных корабликов – весьма впечатляющий образ! – вышла на догоняющий курс. Тень большого корабля теперь маячила впереди. Цель их путешествия приближалась...

И это было нечто!

Кажется, загадочная Клэр, о личности которой рассуждали Алина и ее мистические собеседницы, Урания и Геката, явила беглецам весьма зримое доказательство собственной своей значимости и умения влиять на ход событий в другом полушарии Этой Веселой Планеты. Прислав за ними не только пару хрупких скорлупок с весьма сомнительной мореходностью,  а кое-что покруче.
 
Мотоботы сбрасывали ход. Второй номер надувной флотилии начал отставать и перестраиваться в кильватер своего командира. Скорее всего, та махина, к которой они приближались, стояла в дрейфе. Соответственно, никакой необходимости играть в догонялки с основным кораблем у командира спасательной экспедиции не было. Главное, подойти к борту адресата их поездки. Или как там это у них называется, у столь специфических транспортных средств...

С другой стороны, логика Клэр была проста и понятна. Какой корабль лучше всего справится с поручением тайной эвакуации беглецов из-под носа пресловутой «Opus Dei», мафии и прочего, опасного? С побережья чужой страны? Только «потаённое судно». Больше некому.

- Вот это да!

Голос темной личности звучал восхищением. А Лиза...

Девочка с нарастающей тревогой наблюдала за приближением огромной субмарины. Разумеется, в морском пространстве перемещались их маленькие скорлупки – в сравнении с тем подводным судном, куда они должны были причалить, эти надувные кораблики казались теперь совсем крохотными. Даже не верилось, что русские морпехи только что преодолели на них такой длинный путь в нейтральные воды.

Впрочем, всякое движение относительно. Пора бы к этому привыкнуть.

Когда, наконец, оба катера оказались на расстоянии примерно в десяток с небольшим футов морского волнения от боковой части темной подводной лодки, Лиза позволила себе бросить взгляд наверх. Теперь мотоботы оказались ближе к центру подводного левиафана. Смолкли моторы – кажется, надувные судёнышки пришли в нужную точку локального пространства, где их ожидали.  Справа и впереди возвышалась огромная рубка. А сверху виднелись какие-то выдвижные балки. Скорее всего, предназначенные для непосредственного подъёма на палубу потаённого судна - этого гигантского кита, всплывшего на поверхность - крохотных детенышей. Тех самых надувных катеров, которые, похоже, полностью выполнили свою задачу и были уже готовы снова очутиться во чреве своего основного корабля.

- Э-э-э... Нам спустят трап?

Темная личность, в отличие от своей подопечной, по-прежнему не теряла оптимизма. Вряд ли она всерьез полагала, будто им придется карабкаться по ступенькам какой-нибудь верёвочной лестницы. Высоковато, знаете ли! Однако продолжала шутить, заодно уточняя обстановку такими наводящими вопросами, как бы свидетельствующими о совершенном непонимании происходящего с ее стороны.

Ага! Как же! Так Лиза и поверила!

Однако командир морпехов всё-таки соизволил ответить. То ли по причине явной симпатии к своей прекрасной пассажирке, имеющей специфическое чувство юмора, которое он, несомненно, оценил. То ли попросту из вежливости. Весьма похвальной для настоящего морского офицера.

- Вам нет нужды беспокоиться, - заметил он. – Наши мотоботы поднимут на палубу. Разумеется, вместе с нами. Только не пугайтесь заранее. Ветер более чем умеренный. Держитесь за леера и не поддавайтесь панике. Нас подхватят и аккуратно поставят на место, как положено на Флоте. Все автоматизировано.

Как бы подтверждая это информационное сообщение руководителя экспедиции, наверху немедленно зажужжали какие-то двигатели. Сверху спустились такелажные стропы с крюками-карабинами. Их немедленно зацепили за специальные петли по углам надувного корпуса мотобота. Причем, боец, цеплявший крюк со стороны Лизы, вежливо попросил девочку немного подвинуться. По-английски, хотя и с небольшим акцентом. Флоранс немедленно воспользовалась такой оказией, чтобы обнять свою подопечную, снова прижать ее к себе и уже не отпускать до самого конца всей этой поднимательной процедуры, в стиле «Майна – вира!» Капитан-лейтенант, опять-таки, принял это как должное и с пониманием. Приподнявшись, он закрепил крюк со своей стороны. В кормовой части надувного суденышка поступили также. В итоге, командир морпехов дал добро на извлечение из воды своего плавсредства и подъем его в вышину.

Лиза вовсе не пожалела, что оказалась в тесных объятиях своей компаньонки. Надо сказать, что с момента остановки катера и до самого завершения всей этой такелажной обвязки, его качало куда сильнее, чем в пути. То ли волнение в море разыгралось, то ли и вправду, эти судёнышки как-то умудрялись на скорости противостоять буйству морской стихии, а при остановке движения все пошло не так, и волны решили отыграть положенное. К тому же, сам момент отрыва ощущался феерически. Как будто плоское или условно килевое дно надувного катера прилипло к поверхности моря и какое-то мгновение не желало от него отрываться. Потом резкий толчок - не то, чтобы грозивший всем дружным и внезапным высыпанием за борт, но всё-таки, очень неприятный. После чего, началось раскачивание груза, в который превратился покинувший морскую стихию мотобот. Тоже, ничего себе развлечение. Не самого приятного плана. Однако, спустя время, заполненное для Лизы мельканием линии горизонта – туда-сюда, вверх-вниз, влево-вправо и по диагонали – а также ощутимыми ритмичными сжатиями пальцев заботливой компаньонки на ее плечах – Флоранс именно так пыталась успокоить свою подопечную - дно боевого катера коснулось чего-то твердого. Лиза выдохнула и повела, дернула плечами, предлагая темной личности  отпустить ее на волю.

Флоранс охотно исполнила это безмолвное требование. Разумеется, она не упустила очередной возможности коснуться губами щеки своей подопечной, чем явно тронула сердце командира морпехов, который, кажется, не видел в этом жесте ничего, кроме доказательства  искренней любви и заботы, которые эта милая симпатичная женщина обращает к маленькому ребенку. Что может быть естественнее, верно?

То, что этот весьма странный  ребенок вполне себе позволяет весьма взрослые поступки – да, к тому же относится к весьма редкой породе существ, иногда лишь условно относимых к роду человеческому - было не столь очевидно. Как и то, что объятия и поцелуи со стороны вполне конкретной персоны, занимающей вовсе чужое тело, имеют несколько иное, особое значение для адресата этой нежности и лично для нее.

Лиза снова подумала, что Флоранс несколько заигралась в своем стремлении понравиться этому морпеху. Впрочем, оставалась надежда, что интерес этого морского офицера останется сугубо дистанционным и платоническим. Во избежание.

Как только мотобот оказался на палубе подводного корабля – лодкой его называть было бы вовсе неправильно! - подчинённые капитан-лейтеганта тут же перескочили через борт и отцепили крюки.

По итогам этой такелажной операции, стропы ушли вверх и спрятались где-то внутри поворотной балки, которая оказалась закреплённой на массивной стойке и выполняла функцию универсального крана-подъемника. Оглянувшись на корму, Лиза обнаружила, что второй катер – тот, который только что шел у них в кильватере – тоже стоит на палубе, поднятый вторым краном. Алина - вот непоседа! - уже успела выбраться и стояла, подавая руку своей Старшей. Кажется, Диана была весьма польщена этим жестом. Впрочем, гвардионка перебралась через борт мотобота совершенно самостоятельно, лишь в конце своего изящного и быстрого движения коснувшись руки своей подопечной, как бы играя с ней.

А вот Лизе поиграть в такие игры не позволили. Командир морских пехотинцев перескочил через надувной борт сам и тут же подал обе руки своим пассажиркам. Правую, естественно, той, кто сейчас занимала тело миссис Эллоны Мэйбл. А левую ее воспитаннице. Девочка подумала, что капитан-лейтенант всерьез намеревался завершить этот жест поцелуем руки молодой женщины, которую он только что привез на этот гигантский корабль. Однако, все обошлось. Видимо чувство такта, воспитанное в этом офицере за годы обучения и службы, не позволило ему совершить такой импульсивный поступок. Хотя, наверное, очень хотелось.

- Добро пожаловать на борт подводного крейсера «Руднев»! – провозгласил он, как только все пассажиры оказались на палубе. – Я имею честь проводить вас всех вниз. Когда сыграют погружение, гостям нашего корабля следует находиться в удобном и безопасном помещении... В том числе, для того,  чтобы не путаться под ногами у экипажа, работающего по боевому расписанию. Девочки это вас касается, в первую очередь! Не бегать, не шалить, не хулиганить и не дергать за разные рычаги! Кнопки тоже не нажимать! Кроме тех, которые вам специально укажут. Разумеется, – обратился он к Старшим пассажиркам, - мы постараемся сделать ваше пребывание как можно более комфортным. Но при этом сразу предупреждаю, военный корабль требует от всех нас ответственного поведения и осознанного подчинения определенным правилам. Пойдёмте, я вас провожу!   

Лизе оставалось только ещё раз оглядеться вокруг. Бросить прощальный взгляд в сторону берегов своей нынешней Родины – каковых, в общем-то, даже с этой высоты почти не было видно. Так, неясная полоска на горизонте. Едва заметная в ночной темноте, можно сказать, замаскированная остатками туч, которые ветер, похоже, согнал именно в том направлении. Впрочем, там все ещё были видны огоньки маяков. Наверное, тех самых, мимо которых этой ночью проскользнула их маленькая надувная флотилия. Или каких-то других...

Порыв ветра с той стороны резко ударил по лицу, выбив слезы из глаз. Лиза даже усмехнулась напоследок, горько и устало. Алина немедленно почувствовала ее состояние. Юная русская ведьма-целительница шагнула к своей подруге и взяла её за руку. Слов не было. Но этого пожатия хватило, чтобы собраться и решительно повернуть в сторону рубки, в которой уже открылся овальный люк, вытянутый по направлению сверху вниз.

Внутри горел свет - объективно тусклый, дежурный, но глядевшийся ярким пятном на фоне общей темени. Девочки переглянулись и сделали в его направлении первый шаг – общий и осмысленный - по палубе гигантской субмарины.

Не сговариваясь. Вместе и сразу. В надежде на лучшее.







*Вперед! Вперед! – нем.

**Автором песни в нашем мире значится некий Карл Зайдельман (Karl Seidelmann). Немецкое название Die Trommel schl;gt und schmettert. Песню условно датируют 1738 годом. Но это неточно. Есть другое мнение. Что песню написали некие немецкие «реконструкторы». Так сказать, любители «старины» и всякого мифотворчества. В конце 1930-х годов. Там, в Германии времен Адика Шекельгрубера.

Может, те самые реконструкторы нашли эту песню в музыкальных архивах. А может, сами придумали. Все это тайна великая есть.

Откуда Флоранс знает эту песню…

Учитывая количество воплощений темной личности и тот факт, что каждый раз ее существование прерывалось в весьма несовершеннолетнем возрасте, она вполне могла оказаться в рядах тех юных персон, которые пели нечто подобное. Там и тогда.

В этом случае, понятна ее ирония. Исполнение песни в присутствии офицера с немецкой фамилией. Находящегося на русской службе. С ее точки зрения, это шикарнейший стеб.

Просто предположил.

Что касается перевода текста, то он примерно следующий.

Барабан стучит и гремит,
Ратаплан дон дири дон.
Капитан ворчит и сердится,
Ратаплан дон дири дон.
Флаги ярко реют в вышине,
Развеваются на ветру,
Веселая рота быстро шагает вперед,
Марширует в ногу
И вступает в новый мир.

***Новое время наступит утром,
Ратаплан дон дири дон.
У солдата нет забот,
Ратаплан дон дири дон.
Уже позади всё,
Что было вчера.
Красное солнце
Прячется за лесом,
А завтра наступит новое время.

****Ночь скалится тьмой,
Ратаплан дон дири дон,
Но звезды мерцают над нами,
Ратаплан дон дири дон.
Горят костры,
Чтобы согреть нас в поле.
Мужество в этом мире
Не умрет.
Наши сердца радостны и молоды.

*****Товарищ, подпой мне!
Ратаплан дон дири дон,
Ты тоже хочешь, чтобы кончились наши труды и заботы,
Ратаплан дон дири дон.
Новый мир уже рядом,
Он готов нас принять.
Когда рассвет
Встанет над горами,
Мы все обретем покой.



Finem tertiа fabula

To be continued :-)



Кстати, меня читают. И это радует. Весьма и весьма.

Вот только...

Многие Читатели по-прежнему уверены в том, что Авторы существуют за счет чего-то такого... эфемерного.

Типа, материальные условия существования для Авторов никакого значения не имеют.

Увы и ах, это не так.

По этой причине, информирую Уважаемых Читателей о важном

http://proza.ru/avtor/tritschen