989. Вторичный паразитизм опасен тем, что он

989. Вторичный паразитизм опасен тем, что он невидим.

Паразитизм мужчины обычно представляется таким явным, что не спрятать его, а вот паразитизм женщины имеет более коварный и скрытный характер. Вторичным я назвал этот паразитизм, который внешне, вроде бы, никак не выражается, но внутренне так глубоко и далеко во все стороны распространяется, что никак не избавиться от него. Корни его на тонком плане как бы пространственны и уходят в такие тонкие сферы, которые простираются во вторичном мире абсолютных Зверей. Так есть у меня в саду в дальнем углу гибрид малины с ежевикой. Малижевикой его называют. Каждый год она выбрасывает во все стороны свои побеги так, что накрывает подряд все растения, какие попадаются на её пути, и колючками своими так воздействует на них, что убивает всех. Даже облепиха, которая тоже паразитична своими корнями, не выдерживает борьбы с малижевикой. Ягоды у гибрида вначале краснеют, потом чернеют, а могут вдруг стать жёлтыми. Желтые слаще черных. Вкус особенный. Распространяется она тоже по-особенному: ветви вначале вверх вымахивают, а потом верхушками втыкаются в землю и укореняются.   Так же как эта ягода, не совсем открыт для понимания паразитизм скрытых форм: обычно он обнаруживается, лишь когда уже поздно руками размахивать. 

Скрытый паразитизм это как венерическая зараза, которая может не иметь явных признаков, но проявится так или иначе позднее. Как - это лишь Чёрту ведомо. Есть вообще не определимые медициной формы венерических заболеваний. Некоторые формы таковы, что разносчик от них не страдает, и они в нем не диагностируются, а люди заражаются, иногда выборочно, и страдают. Некоторые формы этой заразы имеют способность консервироваться и не проявляться до своего времени.

Работа вторичного паразитизма так же тонка, как тонко бритвенное лезвие, и так же опасно, как опасно лезвие для горла. Мне приходится иметь дело с Духами в себе такими, которых, вроде бы, нет, но они есть и тянут назад, и режут по живому и пьют живую кровь. Они так же страстно впиваются в живую плоть, как комар, который сел на кожу и хоботом мечется туда-сюда, чтобы успеть воткнуть его и хлебнуть крови, пока не убили.