Лучшее лекарство

          Валентин Кручинин был парализован третий год. Его жизнь теперь разделилась на две части: до болезни и после болезни. Сейчас лежа в своей специальной кровати, он корил себя за то, что не ценил того, что имел раньше. В тридцать лет не был женат, не имел детей, так как считал, что всё ещё  у него впереди, и он успеет. Жизнь преподала Валентину горький и суровый урок.
- Ну и что у тебя теперь впереди? - спрашивал он себя мысленно,  и грустно  усмехался.
- Лежишь «как каменная кукла» и ждешь жалости и внимания.
          Дни сменялись один за другим, его болезнь не становилась хуже, но и не отпускала.
          Мать, к которой его привезли после несчастного случая на скорой помощи из областного центра, не сказала ни слова упрёка. Смотрела на него сухими, строгими глазами. Не отводила немигающих глаз и молчала. 
          Она растила сына «настоящим мужиком», таким, каким хотел бы его видеть рано умерший отец. Зимой в мороз отец Валентина провалился на речке под лёд и бежал четыре километра в мокром полушубке домой. Он сильно простудился тогда. Начал кашлять и умер через четыре месяца от гнойного плеврита.
          Сейчас мать старалась изо всех сил поднять сына на ноги: приглашала врачей, покупала лекарства. Но болезнь крепко сидела в сыне и не хотела отступать.
- У него не хватает воли к жизни, - сказал матери старенький хирург, который уже не оперировал в их районной больнице и который в «своё время» спас Валентину жизнь. Тогда у него вдруг резко поднялась температура, началась рвота и боли в животе. Тем летом, в семь лет,  Валентин гостил в деревне, за сорок километров от дома.  В доме бабушки, матери отца.
          Бабушка была очень доброй, внука любила «без памяти», но была неграмотной. У её сестры был муж, который увидев, как мучается мальчонка, срочно развернул лихого паренька, возившего сено с полей и отправил их с бабушкой в районный центр в кабине грузовика.
          В больнице районного центра, в старом деревянном здании,  Валентина сразу положили на операционный стол и успели вырезать гнойный аппендицит, который «лопнул» прямо в руках того самого старенького хирурга, который в то время был ещё мужчиной в расцвете лет.
          Он проронил бабушке, гладя Валентина по круглой кудрявой голове:
- В рубашке парень родился, могли бы и не довезти.
          Уходя на работу мать, отдёргивала занавеску на окне, чтобы Валентину было видно тех, кто идёт по тротуару мимо окна. Люди кланялись Валентину по деревенской привычке.  Приветливо махали рукой. В их районном центре все друг друга знали с детства, и атмосфера доброжелательности прямо витала в воздухе. 
          Чтобы Валентину было, на что проходить очередные обследования и покупать дорогущие лекарства, мать пустила в большую комнату трёх квартирантов.
В районе начали строить новую школу. Из областного центра, в котором раньше после окончания института жил и Валентин, приехала бригада строителей. Ребята были здоровыми, весёлыми и добродушными.
          Весной Валентин в первый раз увидел её. Жильцы называли своего мастера ласково,  Елена Прекрасная.  Она весело посмеивалась над этим безобидным прозвищем, но с ребятами вела себя довольно строго, без лишнего панибратства и ненужных шуток. Они были каменщиками и штукатурами, а Елена – их мастером. После строительного института она, по-видимому, успела уже отработать три года по распределению и теперь приехала в их районный центр строить школу. Здесь у Елены жили какие-то дальние родственники. Квартировалась она в гостинице, которая стояла как раз напротив дома, в котором жили Кручинины.
          С квартирантами матери повезло, были они самостоятельными и непьющими. Когда мать договаривалась с завхозом старой школы о жильцах, то сразу предупредила:
- Николай, беспорядка в своём доме не потерплю, ты знаешь мои проблемы. Не хватало ещё, чтобы квартиранты втянули Валентина в пьянство. Других забот хватает.
          Вот и прислал Николай из уважения к матери самых лучших специалистов, которые «ума не пропивали», а в свободное от работы время гоняли с подростками около старой школы футбол, читали книжки, спорили о политике и играли в домино, шашки и шахматы.
          Валентин шахматы любил. Первые ходы ему показал ещё отец, который мечтал дать сыну самое лучшее и научить всему, что умел сам. Но отца не стало, когда Валентину только исполнилось девять лет и учиться играть в шахматы ему пришлось в школе и в районном клубе.
          Сейчас у него по вечерам всегда был напарник для игры в шахматы, а лежать и обдумывать очередную выигранную партию доставляло Валентину удовольствие и радость.
          Елена Прекрасная дружила с квартирантами Кручининых. У них сложились такие доверительные отношения, какие бывают иногда у учеников одной школы.
Была она моложе ребят, но звала их уменьшительно ласкательными именами: Сашок и  Мишуня. Третий квартирант, Василий Иванович, был самым взрослым из ребят. В областном центре у него жили жена и два сына. К ним он ездил на выходные один раз в две недели, сразу после получения аванса или зарплаты.
          Сашок и Мишуня явно "не ровно дышали" в сторону Елены Прекрасной. Но Василий Иванович, более знающий жизнь, рекомендовал им «не дёргаться понапрасну», так как, по его мнению, их мастер была - «хороша Маша, да не наша».  Елена приходила к ребятам просто пообщаться, поиграть в домино, поспорить о прочитанной книжке или обсудить просмотренный в Доме культуры фильм. Подруг она себе на стройке не завела.
          Валентин обратил внимание на Елену Прекрасную первый раз ещё весной, когда она впервые прошла мимо его окна.  В районном центре он знал большинство девушек; с кем-то вместе учились в школе, с другими встречались в клубе на танцах или  на просмотре фильмов; пересекались в магазине, на рынке, на улице. Все-таки районный центр это - большая деревня.
          Когда Елена первый раз прошла мимо его окна, Валентин сразу обратил внимание на незнакомку. Шла она, сосредоточенно глядя вперёд, погруженная в какие-то свои мысли. В тот самый первый раз не сумел он, как следует разглядеть Елену, но её легкая походка, стройная высокая фигура и белокурые волосы ещё потом долго стояли у него перед глазами.
          Валентин очень удивился, когда в первый раз услышал, что к ребятам пришла девушка. Звонкий голосок негромко рассмеялся, когда вместо приветствия Сашок промолвил:
- Проходите, проходите, Елена Прекрасна.
          Затем в комнату к Валентину постучали и Михаил, с которым Валентин в это время играл в шахматы, виноватым голосом произнёс:
- Доиграем потом, к нам гости.
          Дверь открылась, и Сашок спросил через порог:
- Валентин, можно к тебе?
- Заходи, - разрешил Валентин почему-то охрипшим вдруг голосом.
          В комнату вошёл Сашок, а рядом с ним стояла та самая белокурая девушка. Он сразу узнал её. А Сашок без всякого стеснения и напряженности представил:
- А это сын нашей хозяйки, Валентин.
- Елена Алексеевна, мастер, услышал в ответ.
- Что же так официально? - вымолвил Валентин.
- Мне-то Вы -  не начальник!
- Извините, привычка такая, пыталась оправдаться девушка. И продолжила:
- Мой первый прораб, Юрий Васильевич, приучал меня, чтобы рабочие звали меня по имени и отчеству с первого дня.
- Иначе на стройке уважать не будут, ведь у меня и так серьёзный изъян – я женщина.  Мужчины-строители считают, что женщинам на стройке делать нечего. 
- Не знаю, как на стройке, а я не вижу в Вас изъянов…, на первый взгляд, - вдруг неожиданно для себя смущенно промямлил Валентин.
          Ему было неловко лежать перед девушкой в постели, в то время, когда она стояла. Но, Елена Прекрасная, даже бровью не повела, как обычно говорят в сказках. Тон её был на удивление спокойным и доброжелательным. На лице не отразилось не смущения, не удивления, не жалости.
          Вот с той самой первой встречи Валентин потерял покой. Лицо девушки так и стояло перед ним в дверном проёме, подсвеченное сзади солнечным светом, падающим на неё из окна зала. Большие темно-серые внимательные глаза, и светлые волосы, отливающие золотом.
          После состоявшегося знакомства Елена стала иногда приходить к ребятам. Обычно это случалось по вечерам. К  Валентину заходила только, если он в это время играл с кем-нибудь из них в шахматы. Посмотреть ход игры. Валентин ждал её прихода, хотя и старался скрывать свой интерес и волнение.  Постепенно у них появились какие-то темы для разговора.
-  Почему строительный институт? – спросил он как-то её неожиданно для себя самого.
- Всегда хотела заниматься чем-то таким, чтобы результаты работы можно было реально увидеть. Вот закончим  вам новую школу,  Первого Сентября ребята пойдут, кто в первый класс, кто в последний, кто в средний…
- Когда жилой дом построим,  в нём люди заселятся и жить будут... 
          Мне не важно, что никто не будет знать, что я принимала участие в его строительстве. Я то - все свои объекты помнить буду всю жизнь. Буду радоваться, что сделала что-то полезное, тихо пояснила она.
- Но  это так в любой профессии. Если делаешь что-то нужное, - продолжил её мысль Валентин.
- Я вот закончил политехнический, электрофак.  Столько ЛЭП протянули.  Смотришь на результат своей работы, и гордость чувствуешь, нужное дело делали, - подвел он итог.
- Мишуня, а ты брат, шах прозевал и будет через два хода тебе заслуженный мат.
- Валентин, может быть, Вы меня поучите в шахматы играть. - вдруг обратилась Елена к Валентину.
- Ходы вроде знаю, но играла только с младшим братом. А он, то фигуру зевнёт, то сделает такой слабый ход, что проиграет моментально. Вот и получается, что партию выиграешь, а удовольствия никакого: слишком слабый соперник!
- Ну, Елена Алексеевна, здесь выигрыш Вам не светит, произнёс Сашок. И пояснил: - У Валентина разряд по шахматам. Он в сборной Политехнического института играл, да ещё в армии три года, во время службы. Мы вот с ребятами за два месяца у него ещё ни одной партии не сумели выиграть.
- А я ей фору дам, поторопился вступить в разговор Валентин.
- Для начала, например, три фигуры. А как станет выигрывать при такой форе, то – две фигуры или одну. Как дело пойдёт.
          Таким образом, началась у Валентина совершенно новая жизнь. Появился в жизни его стимул, чтобы начать ходить. Днём, он начал ожесточённо и до изнеможения заниматься на простеньких тренажёрах, которые раздобыл для него старенький доктор.
          Если раньше матери приходилось уговаривать и стыдить его, чтобы он регулярно занимался. То теперь он старался изо всех сил. Хотелось сделать сюрприз Елене Прекрасной, удивить её, заинтересовать…
          Теперь по вечерам он с нетерпением ждал Алёнушку. Так он называл её про себя. Но при ребятах - всегда на Вы и по имени-отчеству. Приходила она не каждый вечер, работы было много: то наряды оформлять, то заявки на материалы писать. Но тот вечер, когда Елена приходила к ребятам и заглядывала к нему, становился для него праздником.  Не мог скрыть он своей радости, когда она заходила к нему в комнату, как не старался. Ребята, быстро поняли его интерес к их мастеру. Жалея его, старались не мешать их общению. Проявляли мужскую солидарность.
          После того случая, когда они пригласили Елену Прекрасную в клуб на новый фильм, а она отшутилась, что лучше сыграет с Валентином партию в шахматы. - Ни разу не удалось выиграть у него с форой в две фигуры, пояснила она им смущенно. Вот тогда ребятам стало очевидным, что их мастер предпочитает общество Валентина.
          Познакомилась она и с его матерью. Матери она очень не понравилась. По деревенским меркам была она слишком худой, а значит – очень некрасивой. Не смотря на то, что сын был инвалидом, лежачим больным, мать ещё хорошо помнила, каким сильным был он раньше. Никто в деревне бабушки не рискнул бы драться с Валентином «на кулаках». Знали,  что уложит противника на землю с одного удара. 
          А то, что теперь он – немощный и «безногий» - дело  временное и поправимое. Верила она в это искренне и свято.
          Валентина интересовало всё, что было связано с Еленой Прекрасной. Он спрашивал, а она охотно рассказывала, где и как жила в областном центре. Как училась в школе и как, одна из немногих, после окончания школы поступила в Строительный институт. Мечтала быть архитектором, но не сдала экзамен по рисунку, поэтому поступила на ПГС.
          Была она на пять лет моложе Валентина, но до сих пор не замужем. В областном центре живет то ли её жених, то ли поклонник. Она всё никак не решиться выйти за него.
– Наверно, не судьба, - подытожила она их с Валентином разговор на тему замужества.
          Про строительство новой школы она рассказывала Валентину очень подробно и с гордостью. Школа, конечно, строилась типовая, но для их районного центра, это  была большая и замечательная стройка. К новому учебному году обещали школу достроить.
          В шахматных партиях тоже наметился прогресс. С форой в две фигуры Елена Прекрасная стала выигрывать у Валентины больше половины сыгранных партий. Это не уязвляло его, но он всё-таки предложил играть с форой в одну фигуру, либо без ладьи, либо без офицера. На выбор.
          Он вспоминал, как самые первые партии играл он без ферзя и ещё двух фигур. Но Елена начала очень быстро обыгрывать его. Теперь с форой в одну фигуру играть стало гораздо интереснее, уже потому, что партии становились всё длиннее.
          Время тянулось ужасно медленно, когда Валентин ждал свою гостью. И оно стремительно неслось, когда Елена Прекрасная сидела в его комнате за шахматной доской, расположенной на журнальном столике.
          Он ни разу не дотронулся даже до её руки, пока они играли партию. Но возможность просто смотреть на неё. В её серьёзное и внимательное лицо. Вызывало у него сладкое жжение под ложечкой и лёгкое головокружение.
          До аварии на подстанции, которую они тогда монтировали, и из-за которой он теперь превратился в лежачего инвалида, он дружил и встречался с девушками. Нельзя сказать, что девушек у него было много. Это были его однокурсницы или девчонки из общежития. Он обнимал их, иногда целовался.
          Танцевал с ними на субботних вечеринках в общежитии. Однако никогда ни к одной из них он не испытывал того, что чувствовал по отношению к Елене Прекрасной.
          Наступил август. Валентин начал, наконец, чувствовать свои ноги. Благодаря постоянным тренировкам и упражнениям, он научился сидеть, опустив ноги на пол, покрытый пестрыми ткаными половиками. Начал ступнями чувствовать теплоту и мягкость этих половиков. Один раз у него получилось встать в полный рост.
          Сначала стоять он мог лишь несколько мгновений. Затем,  он крепко опираясь на спинку кровати пытался ходить вдоль неё. Матери он пока ничего не говорил, боялся обнадёжить. Да и не для матери он старался. Он прекрасно понимал, что помогает ему, даёт силы и упорство.
          Видел он, что Елене Прекрасной с ним интереснее, чем с Сашком и Мишей. Но ему нужна была не её жалость, а совсем другое отношение. А другие отношения между ним и Еленой Прекрасной могут  возникнуть между ними только в случае, если он опять встанет на ноги.
          Не догадывался он тогда, что в это же самое время, двоюродная сестра  Елены Прекрасной стыдила её, доведя до слёз.
- Зачем надежду даёшь парню? Зачем ходишь к нему? В шахматы они играют, говорила она с напором.
- У нас ведь деревня, а не город. Все у всех на виду. Школу построишь и уедешь, а он останется здесь, инвалидом. Может быть, какая-нибудь девчонка пожалела бы его.
- Чего добиваешься? У тебя же в городе жених есть, - добавляла сурово.
          Молча, слушала Елена Прекрасная свою сестру и не могла ей сказать, что когда они играют в шахматы с Валентином, не может она глаз отвести от его рук. Красивые руки у Валентина: всегда чистые, ухоженные ногти, длинные пальцы. Елене
так хочется, чтобы он погладил её этими руками по щеке, когда хвалит за редкий выигрыш.
          Так приятно ей, когда смотрит Валентин ей в лицо долгим пристальным взглядом потемневших от напряжения серых глаз. Как ухает и часто-часто начинает биться её сердце, когда она входит в его комнату.
          Середина августа. До первого сентября остаётся две недели. В школе идут отделочные работы. Все бригады работают по 10 – 12 часов. Благо, дни стоят ещё достаточно длинные. Елена очень устает на работе, все стараются к 1 сентября закончить строительство школы. Ей вечером едва хватает сил дойти до кровати и рухнуть в сон, чтобы утром в 6-00 опять бежать на работу.
          С Валентином они не виделись уже целых 10 дней. Сердце щемит, когда она вспоминает о нём. В обеденный перерыв к ней подходит Сашок и, покраснев, как рак говорит ей:
- Давно к нам не приходили, Елена Алексеевна. А один человек очень сильно скучает, и просит Вас:
- Может быть, зайдёте на партию в шахматы?.
          Елена, смотрит и чувствует, что краснеет.
- Спасибо, Сашок.
- Приду, обязательно.  Приду, может быть, даже сегодня.
          Сердце колотится, как сумасшедшее. А  в голове звучат слова сестры:
- Зачем тебе это всё надо?
          И сама себе отвечает:
- А если он ждёт меня? Приглашает? Я ведь ни на день не забывала о нём. Скучаю. Мне рядом с ним гораздо лучше, чем без него. Может быть, и ему тоже лучше со мной, чем без меня? - успокаивает себя она вопросом.
          После работы, стараясь сдерживать шаг, она идёт к знакомому дому. Вот большая ель около калитки. Вот знакомое крыльцо, сени. В зале сидят ребята, ужинают.
- Приятного аппетита, - проговаривает привычно Елена. Дверь в комнату Валентина закрыта. Елена несмело подходит к ней и тихонько стучит:
-Валентин, Вы звали меня? - бормочет смущенно.
- Да, я очень ждал Вас. Тебя,  Елена Прекрасная! Входи, пожалуйста,- слышит она негромкие, словно приглушенные слова.
          Елена открывает дверь и не понимает ничего! На лечебной кровати пусто. Оглядев в смятении комнату, Елена видит улыбающегося, счастливого и смущенного Валентина. Он стоит так, что открытая дверь почти скрывает его от неё. Медленно, очень неуверенно, почти так, как начинает обычно ходить маленький ребёнок, он делает несколько шагов навстречу. За дверь старается не держаться.
          Потом сделав два стремительных шага к ней и словно боясь потерять равновесие он хватается за Елену. Но она чувствует, что он чуть держится за неё. Не давит на неё тяжестью, а просто крепко-крепко обнимает за плечи. Слёзы просто брызнули из её глаз. Сама не понимая, что говорит, Елена произносит:
- Валечка, милый! Как же ты смог? Как сумел?, - и прячет своё заплаканное лицо в его жёсткое плечо.
          Отстранившись, чтобы  заглянуть  ей в глаза, не снимая своих ладоней с её хрупких плеч, Валентин начинает мягко и очень бережно целовать её солёные щёки.
- Спрашиваешь, как мне это удалось? Очень просто!  У меня было самое лучшее на свете лекарство!  Это лекарство – моя любовь к тебе, Елена Прекрасная!