Парабеллум. Гл 10. Санта-Ана ч. 1

– Ну, что будем делать, капитан? – спросил моряк, когда над ними захлопнулась крышка решетчатого люка, лязгнул засов и проскрежетал ключ.
Белчер обернулся на звук голоса и внимательно посмотрел на говорившего, пытаясь вспомнить его имя.
– Дик Райен, сэр. Вашей милостью я был нанят в Порт Рояле.
– Ты из Саутхэмптона, кажется?
– Так и есть, кэп, – моряк осклабился, польщенный.
– А ты кто таков? – спросил Белчер второго, который присел на пустой перевернутый бочонок и занимался тем, что оглядывал помещение.
– Меня зовут Джон Смити, – после некоторой паузы бросил моряк через плечо, не оставив своего занятия. – Я бывший ссыльный каторжник с плантации Моргана.
Белчер нахмурился. Этот человек не выказывал ему должного уважения, а дисциплина должна была соблюдаться в любых ситуациях.

– Мистер Смити, будьте добры встать в присутствии своего капитана!
Моряк удивленно поднял брови.
– Моего капитана? – он выдавил кривую ухмылку. – Да вы такой же капитан на этом корабле, как я капеллан.
Джон Смити встал во весь рост перед Белчером, уперев руки в бока.
– Вы якшаетесь с Морганом, а у меня к нему накопилось немало вопросов за продленный срок ссылки. На каком основании я должен вам здесь подчиняться? Ведь я больше не на жаловании.
– Смити, опять ты за старое?! – прошипел Дик Райен. – Уймись уже, наконец!
– Нет, я хочу знать! По его милости мы попали в эту переделку. Может, будет лучше, если командовать здесь он больше не будет? Думается мне, что я поболе понимаю в тюремных делах.
Если бы бывший каторжник проявил бо;льшую осторожность, то он успел бы увидеть в глазах Белчера промелькнувший стальной холод. В следующую секунду тяжелый кулак капитана свалил его, как быка, прямым ударом в челюсть. Каторжник только и успел, что ойкнуть, отлетая к противоположной стенке, где и остался лежать неподвижным.
– Дай дураку власти, развалит корабль на части, – без тени сочувствия проворчал Райен, сопровождая взглядом полет товарища по несчастью.
– Приведи его в чувство. А когда оклемается, скажи, что капитан желает с ним говорить.
– Да, сэр.

Теперь Белчер смог сосредоточиться на изучении помещения, где они оказались. Их поместили в грузовой трюм, где хранились материалы для ремонта корабля. По одной стороне вдоль обшивки судна тянулись ряды туго стянутых стопок парусины. По другую были сложены связки деревянных планок, блоков, запасных частей рангоута. На перевернутой бочке стояла масляная лампа. Вряд ли ее поставили для узников. Скорее всего, кто-то забыл ее здесь еще до того, как сюда загнали людей. Она стояла потухшая, а свет проникал лишь через единственную решетку люка в потолке. Дальний конец помещения, погруженный почти в кромешную темноту, был довольно обширен и разделен перегородками на несколько отделов, в основном заставленных ящиками да бочками. Но за одной из таких стенок он нашел лежавшего на мешках сильно избитого человека. Тот едва постанывал в полузабытье.

– Райен, помоги мне!
Расторопный моряк быстро оказался рядом, и вместе с капитаном они перевернули раненого.
– Аспен Паг! – воскликнул Белчер, не сразу признав своего офицера, , – его лицо распухло почти до неузнаваемости. – Как же тебя так угораздило, дружище?!
Паг приоткрыл глаза и слабо улыбнулся.
– Капитан… – прошептал он, едва шевеля губами. – Наши ребята в таверне… Кейн…
– Тихо, тихо, – успокоил его Белчер. – Волноваться уже не о чем. Тебе нужно отдохнуть и поспать. Поговорим завтра утром.
Паг схватил его за рукав.
– Я видел, как испанцы тащили вас, сэр. Кейн!.. Он был с ними заодно. Не верьте ему…
И лоцман без сил обмяк в руках Белчера.

– Да, досталось же ему. Что будем с ним делать, капитан? – спросил Райен, сидевший рядом с ними на корточках.
– Нужно помочь ему. Давай уложим поудобнее. К утру он должен отойти. Будет болеть все тело, но голова начнет соображать лучше.
Вдвоем они устроили лоцмана настолько удобно, насколько это позволяла местная обстановка. Мешки с песком были твердыми, и узникам пришлось приложить немало усилий, чтобы размять их и придать подобие лежанки. Расположив раненого с относительным комфортом, они и себе соорудили подобие постелей.
– Что теперь, капитан? – снова спросил Райен. – Похоже, начертано нам сгинуть либо на костре, либо на испанской каторге.
– Не торопи злую судьбу с решением. Глядишь, она про тебя и забудет.
Моряк улыбнулся.
– Пойду растолкаю этого увальня.
Он подошел к бывшему каторжнику, который все еще лежал, распластанный на полу, и стал небрежно толкать его ногой, приводя в чувство. Пока он этим занимался, у Белчера наконец появилась возможность собраться с мыслями и обдумать нынешнее положение. Фортуна – занятное явление. Она то поднимает тебя на гребне волны над океанским простором, то скидывает вниз в морскую пучину. И вот, падая в мыслях с волны, он вспомнил об Эрине Кейне, и сердце сжалось в стиснутом кулаке ярости. Самая жгучая ненависть возникает к тем, кто сумел войти в твою душу и вызвать мысль о том, что ты пожертвуешь всем ради этого человека, а затем всадил нож в спину.

Несмотря на склочный характер, цинизм и тягу к пьянству, было что-то в проклятом ирландце такое, что заставило Белчера открыться ему. Если Натаниэль Картер был наивным ребенком, нуждающимся в защите, то Эрин Кейн был ребенком, капризным, злым и опасным, требующим сдерживания и успокоения. Поэтому Джек так и относился к ним обоим – как к своим младшим братьям, которым он была нужна его опека. И вот Кейн забрал у него обоих… Нет, даже троих. Ведь если бы не его предательство, приведшее испанцев в Порт-о-Пренс, то Адель сейчас была бы жива.
Белчера трясло. Его ненависть сейчас поднималась где-то со дна желудка и подступала к горлу ядовитой кислотной желчью. Капитан стиснул кулаки, пытаясь обуздать себя, но это плохо ему удавалось. Однако когда мысли Джека обратились к бедному Натаниэлю Картеру, он внезапно успокоился.
Картина с Нейтом, лежащим с застывшим взглядом на грязном полу таверны, стояла перед глазами, и Джек неожиданно понял, что не желает, чтобы она заслоняла собой все остальные воспоминания о молодом ученом. Ради памяти о Картере, ради себя самого Белчер отогнал это видение. Ему хотелось оставить о Нейте что-то светлое и доброе, каким был сам ученый.

Перед глазами воскресло утро, когда незадолго до прибытия на Вэтлинг они испытывали хронометр. Нейт тогда был так трогательно восторжен, радуясь результатам своего опыта. От этого воспоминания Белчер улыбнулся.
Вспомнил он также и их многочисленные разговоры, за которыми друзья коротали вечера. Ему всегда казалось, что из-за своей кротости молодой человек никогда не мог договорить мысль до конца, и Белчер приходил к мысли, что Нейт хотел что-то ему сказать, но в последний момент передумывал. Уважая своего друга, Джек не желал выпытывать у него то, чем Нейт еще не был готов поделиться, и сейчас он жалел об этом. Возможно, у молодого ученого были какие-то подозрения насчет Кейна, и, знай Джек о них заранее… Эх, что уже говорить об этом. Прошлого не воротишь.

Белчер ковырнул носком сапога обрывок каната, валяющегося на деревянном полу. Его тревожила какая-то неуловимая мысль, не давала ему покоя. Это было связано с Картером, словно молодой ученый о чем-то уже рассказал или намекнул, и ему, Белчеру, нужно это обязательно вспомнить. В животе скрутился тугой узел подозрения. Да, Нейт, что-то рассказал ему ранее, что-то важное. Что-то, что Белчер непременно должен воскресить в памяти. Он напрягся, стараясь вспомнить каждую деталь их разговоров, но не представлял, что именно он должен понять, за что зацепиться. Его мысли прервал шум возни.

– Мистер Белчер, сэр, – перед ним стоял Джон Смити и уязвлено потирал свою челюсть. – Вы, того, извините меня за прошлое. Не знаю, что на меня нашло, сэр. Приуныл я чего-то, вот и все.
Он виновато стоял перед капитаном и не знал, куда деть руки. Белчер встал со своего места.
– На корабле вас бы хорошо высекли, мистер Смити, – он смотрел прямо в глаза бывшему каторжнику. – Затем бросили бы в трюм, похожий на тот, в котором мы сейчас находимся, а затем высадили бы в ближайшем порту.
Джон Смити понурился и как-то сделался меньше ростом, словно сдулся, но следующие слова капитана зажгли радость на его лице.
– Однако я вас понимаю. То, что с нами произошло, могло кого угодно заставить приуныть, – Белчер криво усмехнулся. – Если вы обещаете отныне соблюдать дисциплину и не подвергать сомнениям приказания ваших командиров, то мы забудем об этом инциденте, словно его и не было. Когда человек раскаивается в содеянном и стремится более не совершать подобных деяний, память моя на них становится неожиданно короткой. Но только до тех пор, – капитан пронизал бунтаря острым взглядом, – пока он снова не возьмется за старое. А тогда наказание уже будет полным и неизбежным. Рукой Бога или моей собственной. Мы друг друга понимаем, мистер Смити?

– Да, сэр! – энергично и облегченно вздохнул он. – Больше никогда не стану сомневаться в вас, сэр! Я…
Белчер положил руку ему на плечо.
– Прекрати. Больше не будем к этому возвращаться. Возьми себя в руки. Ты нужен мне и себе в здравом уме и с твердым духом. Если мы хотим выбраться из этой передряги, то должны действовать сообща и быть полностью уверены друг в друге.
Смити кивнул.
– Этого никогда больше не повторится, сэр.
– Что не повторится? – Белчер сделал вид, что удивлен. – Я ничего не помню.
Пожалуй, жизнь не слишком хорошо обошлась с Джоном Смити и он не был избалован благородным и справедливым отношением к себе со стороны тех, кого судьба поставила выше него по положению в обществе. Поэтому сейчас он с удивлением для себя и даже с некоторым замешательством пожал протянутую ему руку. А через секунду, когда опомнился, горячо и благодарно потряс ее.

* * *

Утром следующего дня узников разбудил лязг цепи. Крышка люка откинулась, и оттуда что-то прокаркали на испанском. В трюм спустилась корзина.
– Эй вы, собаки! Отвяжите веревку! – крикнул кто-то на ломаном английском.
Белчер вышел на свет и увидел направленное на него дуло пистолета.
– Бьюсь об заклад, что свой скот на корабле они кормят лучше, – проворчал Райен, разглядывая содержимое корзины.
И действительно. На дне лежал глиняный горшок с ячменным зерном. Чтобы размочить семена, их предварительно залили кипятком, но все равно на вкус они были жестки и тверды. В дополнение к этому на дне корзины лежали две бутылки с питьевой водой. Вот и вся еда, которую получили пленники. Чтобы не повредить зубы, не до конца размоченные зерна приходилось медленно и долго жевать, превращая их во рту в подобие кашицы, и только затем проглатывать. Поэтому трапеза заняла у них половину утра.

– Сегодня ночью нужно понять, как у них работают вахтенные, – сказал Белчер товарищам по несчастью. – Сколько человек на каждой смене. Как они передвигаются по палубе. Проводят ли проверки?
Моряки внимательно его слушали, не забывая при этом пережевывать скудную еду.
– Прошлой ночью небо было ясным и через решетку люка были видны звезды. Мы идем на юг в сторону Подветренного пролива. Возможно, они хотят обогнуть багамские отмели и рифы, а затем взять курс на запад, в сторону Гаваны. Вдоль северного побережья Кубы есть узкий пролив, где корабли с большим водоизмещением могут пройти без всякого риска наскочить на риф. Но, возможно, они идут в Сантьяго-де-Куба на юге Кубы или же хотят обогнуть Эспаньолу с севера и дойти до Санто-Доминго, – Белчер окинул взглядом своих соратников, которые напряженно внимали его словам. – Так или иначе, но им придется зайти в один из этих портов, чтобы снарядить корабль в дальнее плавание для возвращения в Европу. Будем надеяться, что небо останется чистым и мы будем примерно представлять, где находимся. За следующие сутки необходимо собрать как можно больше сведений о том, как устроена жизнь на «Санта Ане». Это нам поможет бежать в будущем. Чем дольше займет наш побег, тем дальше мы уйдем от английских колоний.

– Но капитан, – выпрямился Смити. – Если ты задумал бежать, то забыл, что для этого сперва нужно выбраться из трюма. Как мы это сделаем?
– Испанцы сами дали нам в руки оружие, – Белчер кивнул на корзину. – Сначала вооружимся, затем заставим их спуститься вниз.
И он рассказал им о своей задумке. Моряки с сомнением переглянулись.
– Все ли ты учел, капитан? – спросил его Смити. – Это очень рискованный план.
– Риск, конечно же есть, ни одно подобное предприятие без него не обойдется, но это шанс на свободу. Необходимо действовать быстро. Если мы протянем, то не сможем бежать без провизии и воды, так как будем находиться слишком далеко от дружеских берегов.

На том и порешили. Весь день по очереди пленники дежурили и прислушивались к звукам на корабле и старались определить, что там происходит. Ближе к вечеру решетка люка снова открылась и вниз спустилась веревка.
– Эй вы там, паршивые собаки! Привязывайте корзину! Да поживее!
Следуя инструкциям Белчера, Дик Райен привязал веревку не в середине ручки, а сбоку, у ее основания. Внутрь сложили посуду, горшок и две бутылки и подали знак испанцам, что все готово к подъему. Когда корзина поползла вверх, пленники отступили в стороны, скрываясь в тени трюма. Привязанная сбоку, она сильно накренилась, и ее содержимое опасно покатилось к противоположной стороне, но удержалось. Пленники затаили дыхание – и вот уже на самом верху, добравшись до люка, корзина зацепилась за деревянную перекладину, и ее содержимое полетело вниз и рухнуло на пол трюма грохотом и звоном битой посуды. Осколки бутылок и глиняного горшка разлетелись во все стороны. Наверху испанцы разразились немыслимыми проклятиями, кляня на чем свет стоит пленных идиотов, которые не смогли даже веревку привязать как следует. Тяжелая деревянная решетка с грохотом опустилась на свое место. Лязгнула цепь, и все стихло.
Белчер наклонился и подобрал с пола острый глиняный осколок горшка.
– Теперь у нас есть оружие, – его глаза полыхнули холодом. – Дождемся ужина и попытаемся захватить их врасплох.

* * *

Товарищи по несчастью провели весь день, обговаривая сценарий освобождения, репетируя и оттачивая каждый свой шаг. Их волновал Аспен Паг. Лоцман все еще не пришел в себя. Он стонал и бредил во все, но в остальном его состояние было стабильным. Белчер надеялся, что к вечеру он все же очнется от беспамятства. Однако их планам не суждено было осуществиться. Когда небо стало сереть, решетка люка снова загремела цепями. Пленники встали вокруг лестницы, готовые действовать. Между тем, корзина с ужином так и не появилась, а вместо этого громкий голос сказал на сносном, хотя и с заметным акцентом, английском языке.
– Капитан Белчер. Подымайтесь. Дон Иларио желает вас видеть.
После небольшого замешательства Белчер передал импровизированный нож своим товарищам.
– Ничего без меня не предпринимайте, – шепнул он им. – Посмотрим, что хочет этот негодяй.

Когда голова капитана Белчера показалась над палубой «Санта Аны», он зажмурился от яркого света. Прикрыв глаза ладонью на подобии козырька, Джек пытался разглядеть окружавших его людей. Все они были моряками, что следовало из их внешнего вида, но один из них отличался от остальных. Если его можно было с кем-то сравнить, то этот испанец скорее походил на искателя приключений, дуэлянта, личного телохранителя или еще кого в подобном роде. Он вышел вперед и представился:
– Меня зовут Амадо Флорентин, – испанец едва заметно кивнул, что при других обстоятельствах можно было принять за легкий поклон. – Я доверенное лицо господина Мора. Они с капитаном желают с вами отужинать.
– Благодарю за приглашение, но я сыт еще с прошлого вечера. Если это все, я вернусь к своим товарищам, – и Белчер собрался было удалиться, но испанец остановил его жестом.
– Это была не просьба, сеньор, – на его губах промелькнула едва заметная презрительная улыбка. – Прошу вас последовать за мной на своих ногах. В противном случае вас приволокут. Так или иначе, но вы предстанете перед моим господином.
Белчер пожал плечами.

– Ну, хорошо. Раз мое присутствие лечит отсутствие аппетита и без меня им кусок не лезет в горло, то придется пойти навстречу мистеру Мора.
На этот раз улыбка испанца стала шире и в ней даже промелькнули веселые искорки. Джек понял, то, что он принял за презрение, на самом деле было одобрением. Амадо Флорентин пошел вперед, указывая дорогу, хотя Белчер и без этого неплохо представлял себе, где должна была находиться каюта испанского капитана. Не теряя времени даром, он старался подметить все детали корабля. Например, обратил внимание, что испанцы не втащили баркасы на борт. Они так спешили покинуть гавань, где пряталась «Санта Ана» на Вэтлинге, что предпочли немедленно сняться с якоря и до сих пор тащили лодки на буксире. Благо, погода позволяла это сделать.
Также обратил он внимание и на палубы корабля. «Санта Ана», построенная в лучших испанских традициях, имела высокие надстройки, что затрудняло обстрел расположенных в них кают капитана и офицерского состава. Однако сейчас такое устройство играло Белчеру на руку. Вахтенные каждой палубы не могли видеть друг друга, и это облегчало задачу скрытно пробраться к корме.

Когда возникнет нужда разобраться с часовыми, им придется убрать лишь одного-двух человек. Если удастся сделать это тихо, то на других палубах ничего не заподозрят.
– Прошу сюда, – Амадо Флорентин протянул руку, пропуская Белчера вперед.
Каюта капитана размещалась на юте, где ей и положено было находиться. Когда Джек вошел через дверь, ему пришлось немного нагнуться. Офицерские помещения на «Санта Ане» были не так высоки, как каюты на «Артемиде», где даже братья Дуганы могли стоять не нагибаясь. Белчер едва не касался головой потолка. Дон Иларио де ла Кардосо и Эмилио Мора уже сидели за столом и оба уставились на вошедшего.
– Приятного аппетита, господа, – приветствовал их капитан Белчер легким поклоном головы. Тон его голоса, непринужденно светский, никак не соответствовал холодному стальному взгляду глаз.
– Присоединяйтесь к нам, сеньор Белчер, – дон Иларио сделал пригласительный жест рукой, указывая на свободное место.

Джек Белчер проследовал, куда ему указали, взял стул, отодвинул его от стола и сел в стороне, скрестив руки на груди. Всем своим видом он ясно давал понять испанцам, что не собирается находиться с ними за одним столом. Дон Иларио нахмурился, а на губах Эмилио Мора блуждала едва заметная улыбка.
– Неужели вы не голодны, сеньор Белчер? – удивленно спросил испанский капитан.
– Спасибо, я неплохо позавтракал. К тому же даже тюремная баланда из едва размоченного зерна кажется вкуснее запеченной курицы, если последняя должна быть употреблена в вашем обществе, господа.
– Ну ладно, – раздраженно сказал Дон Иларио, – мы хотим сделать вам еще одно предложение, капитан Белчер.
Тот удивленно поднял бровь.

– Кажется, я уже довольно ясно дал вам понять, что подобные предложения для меня неприемлемы.
Испанский капитан выразительно посмотрел на агента Алькасара, всем своим видом заявляя: «Я же говорил».
– Пожалуй, я поспешил распрощаться с вами, сеньор Белчер, – отозвался тот тихо. – Мне кажется, что мы можем помочь друг другу.
– Боюсь, что вам это только кажется. Вы заблуждаетесь, если думаете, что сможете со мной о чем-то договориться. Ваши действия ясно дали мне понять, с кем я имею дело. Вы оба мне отвратительны.

Это не произвело на Эмилио Мора ровным счетом никакого впечатления, и он продолжал, словно не расслышал ответ своего пленника:
– Как вы, разумеется, помните, в Вест-Индию была направлена мощная эскадра маркиза Франциско де Агурто. Он позволил «Санта Ане» присоединиться к нему по пути на Бермудские острова, после чего наши пути разошлись. Однако нам известно о его назначении. В Гаване его и без того непобедимая эскадра усилится несколькими кораблями береговой охраны, и в середине октября они должны напасть на Нью-Провиденс. Этот рассадник морских разбойников – лишь первый шаг по истреблению пиратства в Карибском Море, который Испания собирается предпринять в качестве объявления войны Англии. За этим последует Порт Роял. Это не просто сильная эскадра, капитан Белчер. Это такая мощная сила, какой еще не видывал Новый Свет. Ни смехотворные форты Нью-Провиденса, ни даже мощные укрепления Порт Рояла не смогут противостоять эскадре маркиза.

Желваки на скулах Белчера едва заметно перекатились, и это было единственное, чем он выдал скрываемую им ярость.
– Зачем вы все это мне рассказываете, сеньор Мора?
– Затем, что вы можете предотвратить эти действия, капитан Белчер. Конечно, мы уже не успеем остановить маркиза от нападения на Нью-Провиденс, но, поскольку этот остров считается английским лишь номинально, а по сути является пристанищем английских пиратов, то войны между нашими странами все еще можно будет избежать, выдав такое действие всего лишь за попытку помочь Англии очистить остров от флибустьеров. Однако если маркиз де Агурто придет в Порт Роял, он не просто разграбит его, а водрузит на нем знамя Испании. А это уже точно не удастся замять дипломатически и станет равносильно объявлению войны.

Выслушав такие доводы, капитан Белчер задал вопрос, который другому человеку на его месте, скорее всего, пришел бы в голову последним:
– То есть вы считаете, что сможете шантажировать меня вашими планами по захвату английских территорий?
– Не просто захвату, мистер Белчер. Вы уже имели возможность засвидетельствовать последствия подобного рейда. Порт-о-Пренс в сравнении с этим покажется легко отделавшимся, уверяю вас.
– И все же, несмотря на то, что я еще не знаю, чего вы от меня хотите, вы занимаетесь вымогательством. Клянусь честью, занятие весьма подходящее для испанских вельмож.
Эмилио Мора проигнорировал и этот выпад. Казалось, его вообще было очень сложно вывести из равновесия, несмотря на все усилия, которые прикладывал Джек.
– Сейчас вы об этом узнаете, – испанец не спеша сделал глоток малаги из изящного бокала, который держал в руке.
Всем своим видом он выражал равнодушие, словно его совсем не заботил ответ Белчера.

– Вы можете предотвратить нападение на Порт Роял, если согласитесь помочь нам захватить Тортугу. Как и Нью-Провиденс, этот остров лишь номинально является французским, а на деле принадлежит и управляется пиратами. Как вам известно, Тортуга имеет очень сложную гавань и, несмотря на видимую открытость, ее непросто захватить. Фарватер пролива довольно каверзный, и кораблям придется идти медленно. «Форты скрыты, и их непросто обнаружить. После потопления первого же корабля Тортуга надежно закроет вход в гавань и сделает рейд на нее невозможным. Вы были там. Вы знаете точно, где находятся форты. Если вы откроете нам секрет их расположения, то я даю слово, что смогу убедить маркиза взять Тортугу вместо Порт Рояла.

– В чем ваш интерес, сеньор Мора? – спросил Белчер после небольшой паузы. – Ведь Порт Роял – несомненно намного более богатый город, чем какая-то убогая Тортуга.
Он сделал вид, что обдумывает предложение. Разумеется, даже в мыслях Белчер не собирался торговаться с этими господами, разменивая жизни одних людей на других. Но испанцу это знать было еще рано.
– Интерес не мой, а графа Оропеса, Мануэля Хоакина Альвареса де Толедо, чьи прямые приказы я выполняю. Мнения в высших кругах власти не едины. Все понимают, что Испания должна начать войну, однако с кем именно воевать, рождает множество споров. Мой господин считает, что Мадриду война с Англией невыгодна, а вот идея разбить Францию в Карибском море имеет куда как лучшие перспективы. Во-первых, это сделать значительно легче, так как присутствие Франции в Вест-Индии слабее, чем других государств, а во-вторых, Испания наконец вернет западную часть острова Эспаньола, и это, по мнению де Толедо, является главным приоритетом.
Белчер кивнул.

– И вы полагаете, что я соглашусь это сделать?
– Разумеется, вы согласитесь. Вы ничем не обязаны французам, а ваш долг – защищать свою страну, что вы и сделаете.
Эмилио Мора сделал еще один глоток малаги, намеренно выдержав паузу.
– Я не предлагаю вам обменять вашу жизнь на сотрудничество, мистер Белчер. Вы уже дали нам понять, что для вас это неприемлемо. Поэтому вас все равно отвезут в Испанию, где вы будете прилюдно сожжены на костре во славу Божию, на потеху толпе и во имя удовлетворения кровожадных аристократов. Но перед смертью вы послужите своей родине, и, хотя никто из ваших соотечественников не узнает о вашем героизме, вы тем не менее отведете от своей страны занесенный над ней меч.
Белчер потупил взгляд и сделал вид, что не решается дать ответ.
– Я могу подумать, сеньор Мора?
– Разумеется. Я не стану настаивать на немедленном ответе. У вас есть время до завтрашнего утра.