Парабеллум. Гл 10. Санта-Ана ч. 2

– Он очнулся, сэр!
Капитан Белчер подошел к Джону Смити, который держал голову Аспена Пага и небольшими порциями вливал ему в рот воду. Лоцман жадно давился живительной влагой, пока сам не приподнялся на локте, забрал бутыль и одним залпом, не останавливаясь, осушил ее.
– Ну точно, очухался, – засмеялся Дик Райен.
– Где мы? – очумело озираясь по сторонам, спросил Паг.
Его быстро ввели в курс дела.
– Капитан, – вдруг что-то вспомнил лоцман. – Кейн!
– Да, Аспен. Я знаю. Вот поэтому-то мы здесь и находимся.
– Чертов мерзавец, ну попадись он только мне в руки!
– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы геройствовать. Смотри, как тебя отделали.
И вправду. Несмотря на то, что распухшее лицо Пага немного уменьшилось в размере, узнать его все еще было трудно.
Белчер вдруг взял его за плечо.

– Аспен, я рад что ты с нами, – выдохнул он с облегчением. – Когда я обнаружил тебя ночью крадущимся по палубе… Честно говоря, всякое в голову полезло. Подозревал, что ты нечист на руку и даже мог продать нас испанцам.
– Господи! Чума на тебя, капитан, – в ужасе расширил глаза лоцман. – Я – предатель?! Шпион?
– Ты вел себя довольно странно, – резонно заметил Джек. – К тому же мог легко побывать в моей каюте. Я имел право тебя подозревать.
Мистер Паг только покачал головой.
– Я вернулся в кают-компанию за журналом Аккерса. Забыл его забрать после ужина.
– Журнал Аккерса? – вопросительно нахмурился Белчер. – Никогда о нем не слышал.
– А никто про это и не знал, – усмехнулся Аспен. – Джереми водил мутные делишки со всякими там воротилами. Думаете, как он сколотил состояние-то? Контрабанда занимала львиную долю его доходов. А я был у него правой рукой. Без помощника в этом деле никак нельзя.

– И что же журнал? – спросил Райен, облизывая пересохшие губы.
– Однажды Джереми напился. Кажется, с горя, когда его зазноба сгорела на Ямайке. Разговорился. Достал журнал из тайника. Показал, как ведет дела. Я и так знал, какой товар и где сбывал наш бывший капитан. Но был без понятия, с кем Аккерс имел дела. Компаньонов для контрабанды найти не так уж и просто, – Аспен заговорщически подмигнул. – Стоит не с тем связаться, как оставят тебя в дураках, а то и власти сядут на хвост. В этой книжонке все контакты, поставщики, перекупщики, места встреч и обмена товаром.
Белчер почесал бороду в раздумье.
– И что же? Ты решил пойти по его стопам?
– Капитан, большую часть времени ты и сам не знал, куда податься. На той встрече офицеров я хотел вынести на обсуждение возможности, которые открывает эта записная книжка. Если честно, не видел я себя на королевской службе. Думал, что если не согласитесь, то отколюсь от вас и пойду своим путем. Но ты тогда предложил подождать, что подкинет нам судьба и я подумал, что это вполне себе резонная мысль. И не ошибся.

– Поэтому ты решил придержать журнал при себе, – закончил за него Белчер.
– Ну да. В качестве запасного плана, если что-то пойдет не так.
– Запасного плана? – Джек нахмурился. Эта фраза о чем-то ему напомнила, почти обожгла воспоминанием... или озарением. Мысль быстро ускользала, становилась размытой, и Белчер так и не смог понять, была ли она важна.
Тем временем Аспен Паг продолжал:
– На Вэтлинге у меня действительно есть женщина, сэр. Но главным образом я хотел повидать один из контактов Аккерса. Тот когда-то служил под началом Джона Вэтлинга, который, как известно, был пиратом хоть куда.
– Ты нашел его? – спросил Белчер.
Аспен кивнул.
– Оказалось, что этот господин далеко пошел. Ходили слухи, даже стал работать на правительство. Во всяком случае он неплохо устроился на Вэтлинге. Стал заправлять постройкой маяка.
– Постой, что?!!
– Я нарвался на испанцев, когда разыскивал этого человека. Мне сказали, что я найду его у маяка.
У Белчера кровь отхлынула от лица.
– Как его звали? Этого человека?
– Барт. Айзек Барт.

Джек ошеломленно откинулся на стенку переборки и замолчал. Теперь понятно, почему Айзек сразу не внушал им доверия. Бывший пират, он и выглядел подобающе. Кейн воспользовался этим подозрением, чтобы затеять драку. Чертов ирландец.
– Капитан, – позвал лоцман, – ты словно привидение увидел, – но Джек уже взял себя в руки. Сейчас все становилось более-менее понятно.
– Ты вовремя очнулся, старина. Сегодня вечером попытаемся бежать.
Паг кивнул и откинулся на мешок с песком, но Белчер не дал ему заснуть.
– Нет, Аспен. Ты и так долго валялся. Тебе нужно встать и размять конечности. Иначе, когда придется убираться, ты будешь волочиться как хромая кляча.
Кряхтя и чертыхаясь, с помощью друзей лоцман кое-как поднялся и принялся прохаживаться взад и вперед по трюму, разминая затекшие ноги. Побег назначили за полночь на вторые склянки за час до смены караула. Тогда вахтенные, уставшие от поздней службы, будут менее бдительны. В час ночи их единственным желанием будет поскорее спуститься на нижнюю палубу, перекусить и завалиться спать. Белчер настоял, чтобы все выспались и отдохнули, поэтому пленники улеглись спать через час после захода солнца.

Пока товарищи спали, их капитан в который раз перебирал в уме все детали предстоящего побега. Чем сложнее план, тем больше шансов, что он может не сработать. Самое трудное было заставить тюремщиков открыть крышку люка. Для этого требовалась убедительная провокация. Нечто такое, что заставит их снять замок с цепи, но при этом им в голову не придет поднять общую тревогу. Значит, караульный не должен почувствовать опасность. Сыграть необходимо на быстром порыве открыть люк и спуститься в трюм. У них был один-единственный шанс это сделать.

Когда вахтенный пробил две склянки, испанский моряк по имени Роберто Педроса присел на связку канатов, сложенных посередине квартердека, и, как делал каждую ночь в это время, закурил трубку. Есть такой тип людей, которые словно Всевышним обречены на пожизненное простодушие и бесхитростность. Вот таким и был этот молодой испанец. Даже лицо его, в общем-то, уже взрослого человека напоминало лицо ребенка, таким оно было светлым и наивным. Его добродушие и неунывающий оптимизм уже давно стали предметом шуток на «Санта Ане», и над Роберто потешалась вся команда. Нам ним подтрунивали беззлобно и даже с некоторой заботой.
Наивного чудака любили все за его смеющиеся глаза и неугасающую жизнерадостность. Бывало, спустятся усталые от непомерной работы моряки на нижнюю палубу, и сил едва хватает, чтобы сидеть за столом и жевать свой ужин. Но раздастся звонкий веселый голос Роберто, и на душе у моряков полегчает. Затянут песню, пошутят – и вроде даже усталость немного отступит.

Когда «Санта Ана» высадила десант в Порт-о-Пренсе, Роберто оставили на корабле. И вроде бы опасности в этом предприятии было немного, но то ли моряки берегли рассудок взрослого ребенка, то ли им самим было стыдно предстать перед этими чистыми доверчивыми глазами в кровожадном свете. Во всяком случае, когда прошлой ночью Белчеру удалось побеседовать с ним, Роберто поведал, что во время захвата города на берег он не сходил, а наблюдал за боем с палубы корабля. На счастье, английский у испанца был довольно сносным. Он бегло говорил на родном языке Белчера, потому что полжизни провел на торговых судах. Когда в Испании не хватало работы, ему приходилось наниматься к англичанам, французам и даже к голландцам, плавая с ними по нескольку месяцев. И это было настоящей удачей для капитана Белчера и его друзей, а потому предыдущей ночью ему не составило труда разговорить своего тюремщика.

Второе удачное стечение обстоятельств заключалось в том, что у моряков на «Санта Ане» было четкое распределение обязанностей и они, как правило, не менялись. Например, Роберто Педроса был моряк ночной вахты и четыре дня в неделю проводил на палубе корабля в темное время суток. В остальные дни он помогал по хозяйству коку и плотнику в качестве помощника. Это обстоятельство позволило капитану Белчеру завести с ним беседу сразу же, как только моряк уселся рядом с крышкой люка.
– Неплохая погодка держится, не так ли, старина?
Роберто кинул взгляд на люк и увидел пальцы капитана, которыми тот держался за решетку.
– Так и есть, сеньор. Свежо, не жарко, солнышко не палит. Благодать! – испанец улыбался во всю ширь своего рта. – Да и вам внизу все меньше от душноты страдать.
– Верно, верно.
Роберто с наслаждением затянулся и выпустил струю дыма. По палубе пополз запах пряного табака.
– Эй, сеньор, а правду говорят, что в Англии девушки легкие на знакомства? Думаете, что испанцу вроде меня тоже может повезти с подружкой?
– Что значит вроде тебя? – лицо Белчера, выхваченное через решетку лунным светом, изобразило неподдельное изумление. – Да ты ведь парень хоть куда! Лихой моряк. Столько стран повидал. Вон какой ты весельчак, а англичанки знаешь как падки на веселых парней, да еще и иностранцев с акцентом! Ух, берегись, Роберто! От женского внимания отбоя не будет!

Задрав голову, Педроса мечтательно улыбался куда-то звездам. По всей видимости, мысленно он находился сейчас в объятиях какой-то знойной англичанки.
– Роберто, – позвал Белчер.
Моряк посмотрел на решетку. В лунном свете лицо капитана отливало мертвенно бледным светом.
– Не дашь затянуться? Страсть как курить хочется, а у меня кисет забрали.
Испанец на минуту заколебался, потом пожал плечами и протянул Белчеру трубку. Тот осторожно принял ее, чтобы не опрокинуть содержимое, поднес ко рту и затянулся, затем прикрыв глаза выпустил струю плотную дыма. Так, сделав несколько затяжек, он вдруг тяжело закашлялся и ударил кулаком в решетку.
– Эй, ты чего там? – встревожился Роберто, вглядываясь во мрак трюма, но плотная пелена дыма мешала ему что-либо рассмотреть.
Кашель Белчера превратился в хрип, из дыма вынырнула его рука, схватилась за лестничную перекладину. Потом он с грохотом рухнул на пол трюма и окончательно исчез в дыму.

– Эй, ты там в порядке, старина? – испанец, встревоженный не на шутку, навис над крышкой люка. – Ты чего, а?!
Но Белчер не отзывался, и лишь его хрип становился все тише и тише.
– Вот беда-то! – воскликнул Роберто в отчаянии по-испански. – Ты чего, англичанин!? С меня ж шкуру спустят, если ты тут помрешь. А ну не сметь!
Он заметался по палубе, схватившись за голову.
– Прекрати умирать! Прекрати умирать!
Пленники, притаившиеся за лестницей, с ужасом услышали, как тот стал поднимать шум и звать на помощь. Они просто не могли знать, что в детстве Роберто Педроса потерял в пожаре своих родителей. Вот почему дым, которым Белчер скрыл происходящее в трюме, так на него подействовал. В ужасе Роберто принялся носиться по палубе, и причитая, рвать на себе волосы.
– Прекрати умирать! Прекрати умирать! Прекрати умирать! Прекрати умирать!
Послышался топот ног и крики на испанском. Кто-то схватил Педроса за руки и встряхнул.

– Роберто, что с тобой?! Кто умирает?
Напуганный испанец дрожащей рукой указал на крышку люка.
– Англичанин.
Если бы не мгновенная реакция Белчера, им всем пришел бы конец. Но капитан не потерял способность быстро соображать и подстраиваться под ситуацию. Пока испанцы возились с замком, он повернулся к своим друзьям и быстро заговорил:
– По местам и притворитесь спящими. Когда испанцы спустятся, сделайте вид, что ничего не понимаете.
Их не нужно было уговаривать дважды: все кинулись к мешкам, а капитан Белчер растянулся на полу, под самой лестницей. Крышка люка распахнулась, и один за другим в трюм стали спускаться испанцы. В дыму они чуть было не налетели на Белчера, который не подавал признаков жизни. С оружием в руках моряки быстро обыскали трюм, но не нашли ничего необычного. Пленники мирно спали и только сейчас с немым недоумением продирали глаза, явно не понимая, в чем причина суматохи. Быстро принесли ведро воды и окатили ей капитана Белчера. Он вздрогнул, открыл глаза и закашлялся.

– Глория аль Тодоподеросо ! – воскликнул Роберто, воздев руки к небесам.
Кто-то из испанцев поднял валяющуюся неподалеку трубку и сразу же все понял. Он повернулся к Педроса, дал ему хороший подзатыльник и разразился громкой руганью. Джек плохо понимал, что он говорил, но общий смысл был ему понятен. Тот же испанец, по всей видимости, офицер вахты, пригрозил капитану Белчеру кулаком и стал выталкивать всех обратно на палубу. Когда крышка люка снова захлопнулась и лязгнул замок, все стихло.
Выбраться из трюма более не представлялось возможным, а без этого любой план не стоил и ломаного гроша. Весь остаток ночи они так и не смогли сомкнуть глаза и под утро были совершенно измучены.

* * *

Как только пробили четыре склянки, за Белчером снова пришел Амадо Флорентин и проводил его к Эмилио Мора. На этот раз их разговор состоялся наедине и был довольно кратким. В общих чертах, но выражаясь совершенно понятно, Белчер описал агенту Алькасара, что он думает о нем самом, его предложении и вообще обо всех испанцах в Карибском море. Если сеньор Мора и был удивлен этим ответом, то он не подал виду.

– Вы утомительно предсказуемы, сеньор Белчер. Это одновременно и досадно, потому что я надеялся на вашу способность рассуждать логично и беспристрастно, и преступно по отношению к вашим соотечественникам. Но это ваш выбор, и я должен его уважать. Я больше не потревожу вас, капитан. Договариваться можно лишь с людьми, способными это делать. Вы же упрямы в своем негодовании, а потому слепы и ограничены. Мне больше нет до вас дела. Прощайте.
Он сделал знак, и Белчера увели. По пути обратно он увидел, что фрегат готовится к повороту. Ему хватило лишь одного взгляда на горизонт, небо и маневры на корабле, дабы понять, что «Санта Ана» собирается делать поворот на левый галс и изменить курс на запад, вдоль виднеющейся длинной полоски берега, которая, несомненно, принадлежала острову Куба. Это означало, что они только что подошли к Подветренному проливу. Такая задержка объяснялась тем, что фрегат шел в крутом бейдевинде и уже третий день едва ковылял против ветра. Однако, повернув на запад, «Санта Ана» выйдет на галфвинд и должна развить скорость по меньшей мере в девять или десять узлов. Факт сей сперва обрадовал Белчера, так как возможность побега еще не была упущена, но затем озадачил. Если сегодня вечером они не выберутся из трюма, то уже не смогут вернуться на английские колонии без провизии и воды.

Когда Джек, подталкиваемый испанцами, спустился обратно, его окружили взволнованные лица товарищей по несчастью. Пленники обступили его и засы;пали вопросами, но он не был расположен на них отвечать. В угрюмой задумчивости Белчер опустился на свой мешок и отчаянно задумался о том, что можно было предпринять.
– Вижу, вам несладко приходится, капитан, – тихо сказал Аспен Паг, внимательно наблюдая за ним со своей постели.
Белчер покачал головой и ничего не ответил.
– Вам нужно немного развеяться. Отвлечься от всего этого. Думаю, что вы себя зазря накрутили после первой неудачи. В такую тяжелую голову мысли не лезут.
Не дождавшись ответа, Паг продолжал:
– Помните Аккерса? Ох, ну и пройдоха был наш капитан с «Тике». Между нами говоря, он был отличным контрабандистом. Да-да, не удивляйтесь, – Паг кивнул на немой вопрос Джека, как бы подтверждая свои собственные слова. – Он всегда и во всем придерживался одних и тех же принципов. У этой старой лисы всегда был запасной план. Куда бы мы не направились, он…

– Как-как ты сказал? – вдруг встрепенулся Белчер.
– У него были одни нерушимые принципы.
– Нет, Аспен, не то, – Джек в волнении вскочил со своего места. – Запасной план?
– Ну да, – пожал плечами лоцман. – Я ведь и говорю, что эта лиса…
– Постой! – Белчер схватился за виски, что-то не давало ему покоя.
Он силился что-то вспомнить, но не мог. Что-то очень важное. Внезапно он встал как вкопанный. Картер! Картер говорил ему, что всегда нужно иметь запасной план!
– Боже, я полный идиот! – простонал Белчер почти в отчаянии. – Моя глупость едва не стоила нам свободы.
Он стянул сапог и, к немому изумлению своих товарищей по несчастью, принялся рвать зубами нитки голенища. В образовавшееся отверстие Белчер засунул палец и что-то там нащупал. Перед взорами изумленных пленников предстала узкая полоска металла.
– Что это, кэп? – тихо, словно боясь спугнуть наваждение, прошептал Паг.
– Это наш ключ к свободе, друзья! Ключ, про который я едва не забыл. Натаниэль Картер даже после гибели продолжает за нами приглядывать и помогать.

* * *

Когда в эту ночь пробили две склянки, никто на корабле, даже вахтенный, находящийся на палубе квартердека, не различил едва заметный лязг цепи, скрытый звоном корабельного колокола. С неимоверными усилиями, пользуясь отмычкой, чтобы подтянуть замок поближе к решетчатому отверстию, умелый Джон Смити работал так тихо, как это было возможно. Сначала поржавевший замок не хотел поддаваться, полоска стали опасно изгибалась, но выдержала, видимо, была сделана из отменной стали, схожей с той, из которой ковались гибкие рапиры. Но вот замок скрежетнул и его дужка откинулась. Еще несколько минут заняло отодвинуть цепь к краю, чтобы она не слетела с лязгом, когда откроется решетка.

Наконец все было готово, крышка люка медленно поднялась и над палубой квартердека показалась голова первого заключенного. Один за другим узники покинули свою тюрьму и под покровом ночи стали пробираться по палубе квартердека в сторону кормы, где все еще тащились за кораблем два баркаса. Когда они поравнялись с укрытыми брезентом ящиками, сложенными в центре палубы, кто-то зашевелился на них. В темноте то, что они приняли за кучу тряпья, оказалось отдыхающим солдатом.
– Эй, – окликнул он по-испански. – Это ты, Диего?
– Си, – ответил Белчер, отвлекая вахтенного на себя, пока Джон Смити крался вдоль ящиков с другой стороны.
Не удовлетворившись ответом, который показался ему странным, испанец спрыгнул на палубу и стал приближаться к затаившимся беглецам. Он выставил вперед мушкет и пробирался вперед, с усилием вглядываясь в темноту.
– Где ты, Диего?

Испанец уже почти добрался до Белчера, как вдруг появившаяся из ниоткуда рука зажала ему рот, он получил удар под колено и рухнул вниз. Белчер рванул вперед и в последний момент успел положить руку на кремниевый затвор. Щелкнул механизм, и курок опустился на палец Белчера вместо пороховой полки. Выстрела удалось избежать. Одновременно с этим часовой получил осколком черепка сзади и стальной отмычкой спереди. Смити держал его рот, пока испанец не затих, и только потом опустил солдата на палубу. Белчер кивнул, мол, отлично сработано.
Осторожно пробравшись на ют и стараясь действовать как можно тише, друзья мягко соскользнули по канатам в баркасы. Еще несколько мгновений были потрачены на то, чтобы перерезать удерживающий лодку трос. И вот, покачивая кормовыми огнями, фрегат «Санта Ана» стал уходить в темноту ночи. Дождавшись, когда он удалится на несколько кабельтовых, беглецы подняли парус и, пользуясь попутным ветром, взяли курс на западную часть Эспаньолы. За ночь им предстояло пересечь Подветренный пролив и оказаться в водах, где риск повстречать какой-нибудь испанский корабль был минимальным.

На следующий день, миновав опасные воды, где легко можно было нарваться не только на испанских каперов, но и пиратские корабли, беглецы повернули в сторону Ямайки и четыре дня спустя, голодные и умирающие от жажды, бросили якорь в Карлайлской бухте Порт Рояла.
Еще на подходе к гавани капитан Белчер с облегчением отметил, что «Артемида» стоит в порту, а рядом с ней отдыхает «Тике». Уныние царило на обоих кораблях – моряки оплакивали гибель своего капитана. Каково же было их изумление, а затем и безумная радость, когда голова капитана Белчера показалась над трапом фальшборта. Моряки скандировали и от радости хлопали товарищей по несчастью по спине и плечам, пока наконец не осознали, что беглецы еле держатся на ногах. Немедленно принесли еду и питье, на которые те накинулись прямо там же, на палубе. Их расспрашивали о том, что произошло и как им удалось спастись, но капитан хмуро отмалчивался.

Быстро подкрепившись, Белчер приказал принести кадку с водой и чистую одежду и уже через три четверти часа, выбритый и умытый, в свежем камзоле, стоял перед дверями губернаторского дома. Его впустили незамедлительно. Проводив Белчера до приемной, негр-слуга по имени Бен ушел докладывать о госте своему хозяину. По прошествии довольно короткого времени он вернулся и пригласил Белчера следовать за собой. Они поднялись наверх, прошли уже знакомыми коридорами и оказались перед закрытым кабинетом губернатора, в котором тот уже имел удовольствие принимать капитана ранее.
Когда Бен распахнул перед ним двери, Джек Белчер замер на месте. В конце комнаты, рядом с широким губернаторским столом, как ни в чем не бывало сидел Эрин Кейн. Он непринужденно разговаривал с Генри Морганом и с изяществом, совершенно нелепым для него, попивал чай из белой фарфоровой чашки.
Не в силах сдержаться, с рычанием, подобным рыку волка, капитан Белчер бросился на предателя. Оба покатились по полу, но капитан быстро оказался сверху. Его кулаки раз за разом с ненавистью опускались на физиономию ирландца, несмотря на то, что тот отчаянно пытался защищаться.

– Мразь, паскудная тварь! Я предупреждал, что ты сгоришь в аду, мерзавец!
– Да уберите же его от меня кто-нибудь! – взмолился Кейн.
За спиной Белчера распахнулись двери, которые вели в другую комнату, но тот не обратил на это внимания.
– Получай, гнида! – от очередного тяжелого удара голова Кейна ударилась об пол, и на секунду его взгляд потерял всякую осмысленность. – Ты за все заплатишь! Это он убил Нейта!
– Во многом вы правы, мистер Белчер, но в этом вы, несомненно, ошибаетесь, – раздался за спиной Джека так хорошо знакомый ему голос, и капитан замер на месте.
Медленно повернувшись, словно боясь увидеть или скорее даже не увидеть то, что зажгло какую-то искру надежды, он поднял глаза на вошедшего.

– Он не мог меня убить, Джек, – сказал живой и здоровый Нейт Картер, одетый теперь в такой непривычный для него богато расписанный камзол. – Мой брат всего лишь выполнял мои распоряжения.
Перед ним стоял молодой ученый и, несмотря на роскошный наряд, улыбался все той же смущенной улыбкой. Белчер застыл, не в силах вымолвить ни слова. Он словно проглотил язык и только хлопал глазами. Наконец Кейн, которому надоело держать на себе тяжелого капитана, с раздражением спихнул его с себя.
– Ты позволишь мне подняться, наконец? – он шепелявил из-за разбитого рта.
– Ты живой, Нейт? Брат? – все в голове Белчера завертелось и перемешалось.
Ему помогли встать на ноги и предложили сесть. Утирающийся носовым платком Кейн на всякий случай расположился подальше от него.
– Самое малое, мы обязаны вам правдой, мистер Белчер, – виновато улыбнулся Картер. – Вы ее заслужили, как никто иной.
Генри Морган, который взирал на эту картину со скрытым весельем, развел руками.
– Это, джентльмены, лучше всего делать в обстановке сигар и рома.