Вот такая история...

Я как обычно клеил какую-то девицу к себе на ночь. Дамочка оказалась «неклейкой», я заливал в себя вторую кружку пива и уже подумывал встать на тапки до дому. Нетрезвая цель моих подкатов ушла по зову природы, и тут ко мне подошел бармен.
- Хельк, тебя. – Он протянул мне трубку.
Не глядя на номер я взял трубку.
- «Аквариум» на проводе! – Да, чувство юмора у меня своеобразное.
- Олег?.. Привет…
Я поперхнулся пивом, узнав этот знакомый до боли голос.
- Да? Ты где?
- Я на даче.
- Как ты там?
- Тут так одиноко, ты не представляешь… - Я промолчал. «Знала бы ты, как мне одиноко без тебя…». – И я очень по тебе соскучилась.
А вот тут я не выдержал. Все то, что я скрывал, клея очередную девушку, имя которой я и на утро не вспоминал, то, что грызло меня каждый вечер, когда я ночью, сидя на балконе с чашкой кофе и сигаретой смотрел в сторону ее дома, подкатило комком к горлу.
- Я тоже… - Комок в горле мешал говорить.
- Ты приедешь ко мне?
- Конечно! – Я вскочил. – А бабушка и дед Вова против не будут?
- Нет, они всегда тебе рады, ты же знаешь. Завтра во сколько приедешь?
- Я уже выезжаю! – Одним глотком я допил пенный напиток и протянул бармену деньги.
- Олег, поздно! Я волноваться буду!
- Жди! – я повесил трубку.
В этот момент из «храма раздумий» вышла какая-то личность женского пола.
- Хе-ельк…
- Ты кто?! – А, черт, та самая дамочка, к которой я весь вечер подбивал клинья. – А, ты… что надо?
- Я тут подумала…
- Думать вредно! – Я искал пачку сигарет. Ага, вот она, со стойки упала…
- Поехали ко мне…
- Езжай! – Я двинулся в сторону выхода.
- Хельк!!! - Ага, бармен. – Тут не хватает!
- Гриша, потом занесу!
- Хельк, возьми мой телефон! – Черт, эта «Длиннонога короткоюбая» привязалась…
- У меня свой есть.
- Подожди меня!
- Не-а!
Я хлопнул дверью и оказался на улице.

Девушка, которая мне звонила, уже давно заняла мое сердце. Мы с ней были несколько месяцев вместе, но потом она ушла. Не к кому-то, просто так… и вот уже месяц я постоянно, каждый вечер, вспоминал те дни, когда она была моей.
И я знал, что до сих пор безумно люблю ее.

Чуть теплый августовский вечерний ветер развевал волосы. Довольно резвым шагом я шел к железнодорожному вокзалу. Впереди было около шестидесяти километров пути к месту, где я был всего три раза.
В кармане не очень-то весело бренчали оставшиеся монеты – в общей сложности где-то рублей десять-одиннадцать.
До вокзала я добрался за пару минут. Автобуса еще не было.
Я достал пачку и невесело улыбнулся. Три сигареты. Хотя, где наша не пропадала? Наша пропадала везде! Наспех «настреляв» у скучающих таксистов пять сигарет и, запихав все, кроме одной в пачку, я закурил.
Подошел автобус. «Двести сорок шестой», до Дач Урицкого. По пути!
Я спокойно докурил и зашел в уже отъезжающий транспорт.

За окном мелькал ночной Саратов. Кондуктор, уже немолодая женщина, улыбнулась при виде мелочи, данной ей за проезд, и пошла дальше, ничего не взяв.
Я думал о той, к которой сорвался. «А ведь я был счастлив только с ней… и никогда ни с кем больше так счастлив не буду…
До ее дачи еще пиликать и пиликать… да и дорогу я почти не помню…»
Я посмотрел на небо. Среди облаков мелькнула одинокая звезда.
«А ведь она всегда для меня была путеводной звездой… смотря на звезды, я всегда думал о том, что и она на них смотрит, о том, что она под ними живет.
Она указывала мне путь с тех пор, как я с ней начал общаться… и будет указывать всегда».
Я оторвался от размышлений. Автобус остановился.
- Парень, конечная.
Я огляделся. «Не понял…».
- Так это же Квасниковка! Вы до Дач Урицкого не едете?
- С восьми вечера мы туда не ходим. – Ну вот, еще двадцать километров плюсуем.
Стрельнув у водилы пару сигарет я вышел на улицу.
Окраина Энгельса, города стоящего напротив Саратова. Тусклый свет фонарей, прохладный ветерок, уходящая на юг трасса. «Вот по ней я и пойду».

Я прошел вдоль трассы около шести километров. Ни одна сво… машина так и не остановилась. Внезапно из посадок, идущих вдоль дороги, на меня вышло что-то большое, лохматое и рычащие. «Псина, - заключил я. Хвост у шавки был опущен, с пасти капала пена. – Бешенная».
Тварь несколько секунд смотрела на меня, пригнула голову и бросилась ко мне.
Я отступил на шаг и уперся ногой для устойчивости. «Ну вот, без приключений не добраться…».
Здоровенный пес прыгнул, целясь челюстями мне в горло. Я чуть присел, схватил собаку за горло и швырнул в сторону. Острые желтые зубы пронеслись сантиметрах в двадцати от моего лица, обдав меня смрадом. От толчка я упал, но, помня о противнике, перекатившись тут же встал на ноги. Псина вставала на лапы с глухим рыком, видимо весьма неприятно ударившись об асфальт.
- К стоматологу сходи, тварь!
Раздался хлопок. Я успел отвернуться. Левую половину лица обдало горячей собачьей кровью.
Из окна дальнобойщика, переехавшего бешеного пса, раздался забористый мат.
- И тебе спасибо, дядя! – Я отходил от шока.
Решив, что после такого необходимо покурить, я достал из пачки сигарету и закурил.
Спокойно, сидя около трассы выкурил сигарету. «Ну что сидеть-то? Идти пора…».
Я встал и двинулся дальше, на юг.
Метров через двести из частного дома напротив вышел парнишка лет двадцати. Судя по куску арматуры в руках, ничего хорошего он мне сказать не хотел.
Быдловатое создание подошло ко мне почти вплотную и дыхнуло перегаром. Да, не спорю, я сам пива накатил, но от такого термоядерного запаха меня аж пошатнуло.
- Что гуляем?
Я улыбнулся, достал левой рукой зажигалку и чиркнул кремнем. Огонек нервно заплясал на ветру.
- Прикурить есть?
Оппонент непонимающе посмотрел на меня, а я, тут же, вероломно, вместо продолжения разговора «по понятиям», въехал ему в переносицу. Удар у меня поставленный, и нос надоедливого «аборигена» оказался сломан. Реквизировав у завывающего урода его «инструмент», который длиной, кстати, был чуть больше метра, я без промедления двинулся дальше.
Я не прошел и двух метров, когда передо мной остановился съехавший с трассы «УАЗ».
«Твою ж мать, добраться спокойно не дадут…» - пронеслось в голове. Я ухватил увесистую железку в обе руки – «Надеюсь, умение боя на мечах зря не пропадет».
Из «УАЗ»а шатаясь выпало некое тело непонятного вида. Встав, это «нечто» взялось за дверь машины.
- Брат металлюга! Он тебя обидел, да? Давай его задавим!
Приглядевшись, я увидел перед собой яркого представителя панковского направления.
- Хой, брат. Нет, он меня не обидел.
- Ты его обидел?
- Боги его разумом обидели.
- А ты куда идешь? – Опа, вот такой разговор мне начинает нравиться… - Давай подкинем!
- Ребят, мне в Узморье.
- А, прыгай, нам по пути. Довезем!
Моля богов о более трезвом состоянии водителя, я залез в советский джип.
Боги молитв не услышали. Парень с ирокезом, сидящий за рулем, был настолько пьян, что просто не смог вылезти из машины. После двух тычков в бок и невнятного объяснения, что надо ехать, «ирокез» завел машину и выжал газ.
Пьяный панк решил, что одна полоса – наша, одна – общая и поехал по общей. Летящие навстречу машины сигналили, требуя возвращения «УАЗа» на свою полосу, но водила лишь крыл их матом. «Встречкам» приходилось объезжать вихляющий джип.
На встречу нам ехал дальнобойщик. Видя, что на гудки шофер выписывающего пируэты «УАЗа» не обращает внимания, он врубил дальний свет.
- Ах ты ж … - кхм, такого ругательства даже я не знаю. – Получи!
«Ирокез» щелкнул тумблером. Вся трасса оказалась освящена метров на двести вперед – на крыше у чуда советского автопрома стояли две «Луны» - два мощных танковых прожектора.
Сидящий рядом с водителем панк расхохотался и сполз куда-то на пол, а сам водила с довольным видом запел совсем не панковскую песенку.
- Луна, луна!!! – Мда, от панка, да еще и в таком пьяном исполнении… - Цветы, цветы!!!

Так мы проехали около десяти минут на весьма приличной скорости и по совсем не общей полосе.
На очередном пригорке панк за рулем выжал газ, «УАЗ» подпрыгнул и приземлился передними колесами на невысокую «Уз Део».
- Вот твари! Выходим! – «Ирокез» с товарищем протрезвели моментально. – Металлист, тебе тварь на заднем сиденьи!
Мы выпрыгнули из машины. Советскому джипу это ДТП было хоть бы хны, а вот узбекистанское авто явно подлежало утилизации.
Мои спутники извлекли из покореженной легковушки двух узбеков и весьма весомыми аргументами в виде кулаков и «Камелотов» объяснили им свою правоту. Я же, весь одолеваемый пивом, благодарностью панкам и толерантностью, спокойно постучал в закрытое окно задней двери.
Дверь открылась, и из задней двери вышел мужчина лет тридцати с битой в руках. «А арматура в машине осталась» - мелькнула запоздавшая мысль.
Что делать, если на тебя из машины выходит нечто большое и с битой? Не дать выйти.
Довольно сильным пинком я попытался закрыть дверь, но та зачем-то ударила в голову выходящего, зажав ее между дверью и корпусом автомобиля. Тело несчастного выпало из незакрытого салона.
Наспех убедившися, что прищемленный дверью жив и не представляет угрозы, я подошел к попутчикам.
- Знаешь, друг, мы ментов подождем. Ты либо попутку лови, либо пешком иди – тут немного осталось.
Я кивнул. Забрав из «УАЗа» свой весомый аргумент, я пошел дальше по трассе.
Пройдя мимо поворота к месту приземления Гагарина я дошел до поворота к селу Смеловка. Поворот на Узморье не был обозначен указателем, и я решил пройти полями.

Где-то через пятнадцать минут хода по проселочной дороги я вошел в село.
Население уже сидело по домам – лишь на окраине деревушки стоял мужичок и курил. Заметил он меня поздно, но, заметив, резко вздрогнул. Еще бы! В косухе, камуфляжных штанах, длинноволосый и с арматурой.
- Отец, Узморье где?
Мужик молча махнул рукой куда-то на юг.
- Сигареткой угости.
Покосившись на арматуру, толстяк протянул мне пачку. Воткнув свой трофей в землю, я достал из пачки сигарету и протянул пачку испуганному селянину.
- Спасибо, - не глядя бросил я и пошел в поле.
Где-то километром южнее я увидел огонек, мчащийся в мою сторону. На меня бежал какой-то дядька с фонариком и топором.
- Местный?!
- Нет. – Черт, а арматуру то я забыл забрать…
- А… - разочарованный мужик двинулся обратно в поле, но неожиданно остановился. – Слышь, олух лохматый, поди сюда.
«Что-то знакомое…» я медленно двинулся к подозвавшему меня.
- Андрей? – Вот это встреча! – Ты что здесь забыл?
- Да колесо пробил, съехал в поле на смену и решил заночевать. Пойдем ко мне в машину, я обещанное выполню.

Андрей – саратовский дальнобойщик. Я неоднократно в автостопе нарывался на него, мы с ним весьма неплохо сдружились. Когда-то давно он пообещал со мной выпить за знакомство, и вот судьба подбросила случай.
К сожалению, Андрюха был одержим идеей стать моим тестем и постоянно сватал мне свою дочь Ленку. Именно поэтому он сильно огорчился, узнав о цели моего «путешествия».
Когда я наконец-то согласился и залил в себя сто грамм коньяка, он отпустил меня.

Когда грузовик скрылся за пролеском, закапал мелкий дождик. Благодаря выпитому, я не мерз, но вот ветер доставлял ощущения не из приятных. Волосы потихоньку намокали, мокрая косуха тускло блестела отражая лунный свет.
Пройдя около получаса под этой моросью, я остановился и поднял голову к небу. Холодные капли падали на лицо, доставляя наслаждение и унося хмель.
Я скинул куртку, подставив усталое тело ветру и дождю и закрыл глаза. Ощущения заполнили мой разум полностью, я раскинул руки и запел. Запел песню, которую после этой поездки каждый раз пою, выходя на трассу – «Что нам надо» группы «Серьга».
С первым словом песни вместо мороси начался ливень. Я стоял в поле, под дожем, обдуваемый почти осенним ветром и пел.
На припев ответил гром – он прокатился сначала глухими раскатами, перешел в клокотание и закончил жутким грохотом – а я все пел, подбадривая себя и радуя небеса.
Песня закончилась, а вместе с ней закончился и ливень.
Хмель из меня выбило полностью, по телу прошла сладкая судорога. Я открыл глаза и увидел звезды, и при виде их я вздрогнул – «Она же ждет и волнуется!!!». Накинув мокрую куртку, я побежал дальше на юг.
Трава на поле была мокрой от дождя, и капли, случайно задержавшиеся на листве, отражали лунный свет, из-за этого поле казалось покрытым снегом. В голове промелькнула мысль о сравнении себя с героем песни «По долине снега» группы «Метро».

На окраине Узморья я увидел трех стариков, заливающихся самогоном.
- Отцы, до дачного поселка на полуострове как дойти?
- Ну, парень, сейчас уже поздно – время-то одиннадцать ночи, - ответил сидевший в центре толстяк. – Заночуй у меня, с утра дальше пойдешь.
- Не, дед не получится, - усмехнулся я. – Во-первых: я еду с Саратова, с вокзала. А во-вторых я еду к девушке, и она за меня волнуется.
Старики улыбнулись, и толстяк показал, куда идти, но не отпустил.
- Любишь?
- Люблю.
- А она тебя?
Я погрустнел.
- Не знаю. Мы с ней расстались.
- И ты к ней поехал?
- Да.
- Расскажи-ка о ваших отношениях.
Я вкратце рассказал ему о своем потерянном рае. Дальше, по просьбе бородатого дедка слева я рассказал о дороге из бара до Узморья.
- Да… не, парень, не надейся на возобновление отношений с ней. Надежда – это отчаянье. Не надейся, - усатый старик, напоминающий Тараса Бульбу, достал еще один граненый стакан. – Малой, теперь ты просто обязан выпить с нами!
Он разлил самогонку по стаканам и протянул мне один. Пить совсем не хотелось, но обижать стариков тем более. Я принял «емкость».
- Так, мужики, встаем, - Сказал все тот же дед.
Старики встали, я и так не садился.
- Выпьем за мужчин, которые способны на такие поступки ради своих любимых женщин! – произнес толстяк.
- Выпьем за женщин, которые достойны такой любви и таких мужчин! – поднял свой стакан бородатый.
- За тебя и за нее! – Закончил «Бульба».
Мы выпили. Хотя я и терпеть не могу крепкие напитки, но тот самогон мне показался лучше любого вина – то ли из-за качества и деревенской технологии, то ли из-за обстановки.
- Тебе что нибудь дать с собой, мужчина? – сделав ударение на последнем слове спросил толстый.
- Сигарет, если можно…
Бородатый вытащил из своего кармана пачку, доста оттуда три сигареты и протянул мне оставшееся.
- Твое. Удачи тебе!

В самом Узморье я напоролся на местную молодежь. После короткого рассказа о своих похождениях, я спросил как дойти до дамбы. Главный байкер ткнул пальцем куда-то в сторону волги, но как плату за информацию я должен был произнести тост и выпить с ними.
Ляпнув свой любимый тост про старика и глотнув пива, я уже собрался идти, но байкер снова остановил меня.
- Не, друг, с такого тоста надо сдачу получить, - он поднял полную «полторашку» пива. – За способных так любить, как любишь ты!
Он сделал огромный глоток в пол литра и протянул бутыль мне. Я с усмешкой посмотрел на него и в один мощный глоток осушил бутылку.
- За такое пью до дна.

Я шел по местам, которые уже всплывали в моей памяти – Дальше я знал, куда идти.
Но идти было больно – слова старика резали сердце. «Не, парень, не надейся на возобновление отношений с ней. Надежда – это отчаянье. Не надейся». «Надеяться и вправду не стоит… да и черт с ним! Зато я увижу ее радостную улыбку, а ради этого стоит жить!»

Когда я увидел ее дачу, сердце похолодело. Свет везде был потушен.
Я зашел на участок. Пройдя вдоль окон, я пытался рассмотреть в темноте свою любимую, но тщетно.
- Стой, - раздалось сзади. Я развернулся.
Передо мной стоял ее дедушка.
- Дед Володь, здраствуйте!
- Олег! Приехал-таки! – Я улыбнулся. – Вон, по лестнице поднимись. Она там спит.
Я разулся и поднялся по лестнице на мансарду. Дверь была не заперта.
Когда распахнув дверь я вошел внутрь, раздался голос ее двоюродного брата.
- Ты кто? – Поджавшись, двенадцатилетний мальчуган забился в угол.
- Дракон в пальто!!! – прорычал в ответ я.
В конце комнаты резко кто-то дернулся.
- Олежка!!! – Она вскочила и моментально преодолев комнату обняла меня. Прижавшись всем телом она нежно поцеловала меня в шею. – Ты все-таки приехал…
Сердце сжало.
- Настен, для тебя хоть на край света…
Андрюха, тот самый брат, сидел закрыв глаза ладонями. Я посмотрел на Настю (именно так и зовут хозяйку моего сердца) и понял почему – на ней были только трусики.

Через пятнадцать минут я уже поел, и, сидя на веранде, пил кофе и наслаждался сигаретой. Настя лежала на той же скамейке что и я, лежала, положив голову мне на колени.
- Как ты добрался?
Я рассказал ей все, начиная от бара, но несколько смягчил рассказы о боевых местах.
- Скажи, зачем ты рванулся в даль так поздно?
Я грустно улыбнулся, вспомнив слова про надежду.
- Знаешь, тебе было плохо. Я бы не простил себе, если бы ты уснула грустной.
- И ты поехал только потому, что мне было плохо? Блин, мне стыдно…
- Не стыдись, - я рассмеялся. – Не только по этому.
- А почему еще
- Во-первых, по тому, что я тебя люблю. А во-вторых, что бы увидеть твою счастливую улыбку.
Моя любимая улыбнулась.
- Знаешь, теперь ты будешь ее видеть постоянно.
Я непонимающе уставился на нее.
- Поясни…
- А ты сам пойми! – рассмеялась она своим звонким смехом и притянула меня к себе для поцелуя.