Последняя электричка

Никита торопливо выскочил из здания вокзала, крепко прижав к боку ноутбук в тканевом чехле. Небо уже стемнело, воздух казался сыроватым, будто перед дождём. Лампы над перроном освещали бетон тускло-жёлтым светом, в котором всё казалось блеклым и каким-то неживым.

Он обернулся — кассы закрыты, люди расходятся. До последней электрички оставалось минут пятнадцать. Он всё успевал. Поезд должен был идти в сторону Белоярово — там у него дача, где он собирался отдохнуть от городской суеты. Телефон разрядился, и теперь всё, что у него было, — это билет в кармане и надежда, что вагон будет тёплым и не слишком шумным.

На платформе стояло всего четверо человек: пожилая пара в светлых плащах, мужчина с седыми волосами, который всё время глядел на рельсы, и девушка лет двадцати пяти — она курила, нервно дёргая плечом.

Электричка подъехала без звукового сигнала. Просто появилась из темноты, словно выросла из мрака. Она двигалась медленно, будто нехотя. Лампочки в вагонах мигали, несколько окон были вовсе затемнены. Стук колёс отдавался глухо, как в подземелье.

— Странно, — пробормотал Никита. — Обычно гудок дают.

Он зашёл в середину поезда. Вагоны были почти пустыми. Один мужчина дремал, уткнувшись в капюшон, в другом ехала бабушка, уставившаяся в стену. Он выбрал сиденье ближе к выходу, возле окна. Двери захлопнулись с резким шипением, и поезд тронулся, почти бесшумно.

Первое время всё было обычно. За окном мелькали огни дачных посёлков, редкие переезды, пустые платформы. Никита зевнул, достал бутерброд из рюкзака и стал есть. Он не заметил, когда поезд свернул на другой путь — дорога показалась незнакомой. Лес по обе стороны стал гуще, темнее, деревья словно сжимались в кольцо.

Через минут десять он вдруг понял, что не слышит больше гудков, не видит станций. Только тьма за окном и редкие вспышки от искр на проводах. Он встал, прошёл в соседний вагон — там сидела та самая девушка с платформы.

— Извините, — обратился он. — Мы точно едем в сторону Белоярово?

Она не сразу посмотрела на него. Лицо было бледным, под глазами — тени.

— Я не уверена… — прошептала она. — Этот поезд… он как будто не по расписанию.

— В смысле?

— Я тоже ехала в Белоярово. Сажусь на этот поезд каждую пятницу. Но сегодня он другой. И… — она глянула в окно. — Уже давно нет ни одной станции.

Никита почувствовал, как по спине ползёт холодок. Он вернулся в свой вагон, вытащил билет — всё верно. Последняя электричка, двадцать три ноль пять, вокзал Северный, до станции Белоярово.

Но табличек на станциях не было. Даже их названий. Только серые бетонные платформы, облитые мутным светом.

Вскоре поезд замедлился. Двери не открылись. За окном показалась какая-то старая станция — всё в мху, крыша обрушена, фонари не работают. И всё равно свет шёл откуда-то.

Вагон резко дёрнуло. Где-то спереди раздался скрежет, как будто что-то большое и тяжёлое потащили по крыше.

Никита вскочил. Он пошёл к машинисту, но дверь в кабину оказалась наглухо заперта. Ни света, ни звука.

— Кто-нибудь есть?! — постучал он. — Эй! Остановите поезд!

Ответа не было. Только слабый гул и отдалённый скрип, словно поезда тянули по ржавым рельсам под землю.

Он вернулся в свой вагон. Та девушка уже стояла в проходе, с телефоном в руке.

— У тебя ловит? — спросил он.

— Нет, только странные шумы в наушниках. Словно кто-то шепчет.

— Может, авария? Или поезд отправили не туда?

— Никита, — он представился. — Мне кажется, нам нужно найти остальных.

Они прошли по вагонам. Тот, кто дремал, исчез. Бабушка тоже. Остались они вдвоём.

И тут в одном из вагонов они увидели… мужчину с перрона. Тот самый, что смотрел на рельсы. Он стоял, прижавшись к стеклу, и тихо стонал. Изо рта у него капала чёрная жижа, глаза были закатаны. Он шептал что-то вроде:

— Нельзя сюда… нельзя… назад нельзя… поздно…

— Господи… — прошептала девушка. — Нам нужно выходить.

— Где? Тут нет станций.

— А ты посмотри — они стали одинаковыми.

Он выглянул в окно. Всё верно. Все платформы, которые проезжал поезд, теперь были как копия одна другой: одна и та же обрушенная крыша, один и тот же ржавый столб, одно и то же дерево с изломанной кроной.

— Мы едем по кругу?

— Нет, — ответила она. — Мы застряли в чём-то. Это не обычная дорога.

Никита отшатнулся от окна.

— Нам надо как-то остановить поезд! — голос у него дрожал. — Может, сорвать стоп-кран?

— Уже пробовала, — ответила девушка. — Ещё в начале. Он как будто муляж. Только щёлкнул — и всё.

Из соседнего вагона донёсся резкий визг, словно ломали металл. Никита и девушка переглянулись.

— Быстрее! — она потянула его за руку.

Они побежали назад по поезду. Сквозь стеклянную перегородку мелькнула тень. Что-то огромное двигалось внутри вагона: тонкие длинные конечности, как у паука, и безликое лицо, вытянутое, как глиняная маска.

Они вбежали в хвостовой вагон и захлопнули дверь. Никита вставил под ручку свою алюминиевую фляжку — та застряла.

— Это что было? — прошептал он.

— Оно… появилось минут десять назад. Я слышала, как кто-то стучит из-под пола. А потом оно просто вошло в вагон и увело того спящего мужчину. Как будто сквозь дверь.

В этот момент свет в вагоне погас. Остались только красные аварийные лампочки, мигающие на потолке. Сквозь тусклый свет можно было разглядеть, как на окнах начали проявляться следы — как отпечатки рук, но вытянутые и длинные, с лишними фалангами пальцев.

— Мы в ловушке… — выдохнул Никита.

Вдруг поезд остановился. Внезапно. Резко. Так, что они чуть не упали.

Они выглянули — за окном была станция. Но она отличалась от прежних. Всё утопало в густом тумане, свет исходил откуда-то изнутри самого воздуха. На платформе стоял человек. Высокий, худой, в длинном плаще. Лица не было видно, только силуэт.

— Может, нам стоит выйти? — прошептала девушка.

— А если хуже?

— Уже некуда.

Двери вагона сами раскрылись. Холодный воздух обдал их лица.

— Пошли. Вместе.

Они шагнули на платформу. Мгновение — и двери захлопнулись, электричка снова тронулась и исчезла в тумане. Даже звука не осталось.

Они остались одни.

— Где мы?.. — Никита озирался.

Станция была не заброшенной, но какой-то «неправильной». Всё как будто работало: часы, таблички, динамики, но ни одного человека. Ни звуков. Даже ветер не шевелил листья.

Тот человек на платформе стоял в дальнем углу. Когда Никита и девушка подошли, он повернулся — лица не было. Просто пустота под капюшоном.

— Вы… сошли, — произнёс он глухо, как через гравий. — Назад пути нет.

— Что здесь происходит?

— Это место… для тех, кто пропустил момент. Кто не заметил, как перешёл черту. Вы ехали в электричке? Она была последней. Не по расписанию — по судьбе.

— Мы… мы что, умерли?

— Не совсем. Но и не совсем живы. Вы на границе. За той дверью — либо возвращение, либо вечность.

Он указал на чёрную дверь на противоположной стороне платформы. За ней будто пульсировал тьмой другой мир.

— Один из вас должен сделать выбор. Второй останется.

— Нет! — Никита встал между дверью и девушкой. — Это бред! Мы просто сбились с пути!

— Тогда почему электричка исчезла? — спросил тот.

Девушка шагнула вперёд.

— Я пойду, — сказала она. — Если есть шанс, что ты вернёшься.

— Подожди…

Но она уже открыла дверь и вошла. Сразу же раздался звук — словно сорвался замок. И всё исчезло: станция, туман, фигура в плаще.

Никита очнулся… в пустом вагоне.

За окном — светло. Он ехал в сторону Белоярово. Люди вокруг разговаривали, кто-то ел бутерброды. Всё было… нормально.

Он оглянулся. На соседнем сиденье лежал женский браслет. Тонкий, серебряный, с гравировкой «Л».

Он сжал его в руке. А потом посмотрел в окно и впервые заметил: одна и та же станция мелькала снова и снова. Один и тот же столб. Одно и то же дерево с изломанной кроной…