Око времени из рода рыси. часть 2. тропою мамонтов

Глава 3
На следующее утро никто никуда не пошел, встали все поздно. Женщины начали готовить на костре новую порцию мяса, раскладывали стебли и корешки. Голову оленя разрубили на две части, вынули мозги и унесли куда-то. Когда солнце поднялось, мужчины уселись у огня и долго неторопливо ели, отрезая мясо маленькими кусочками, так же, как и вчера. Достали голову и Гррах начал выковыривать палочкой мясо со щек и где там оно еще есть. Затем очистил язык, нарезал и разделил между сидящими у костра.
 
После мяса особенной популярностью пользовались мозговые кости. Охотники разбивали их и с удовольствием высасывали содержимое.

Женщинам и детям достались в основном ребра, а также тушки мелкой добычи, принесенной вчера подростками. Чужакам опять принесли несколько стеблей растений и три почти обглоданных ребра.

– Так. Похоже, пока все не съедят, на охоту не пойдут, – сделал новый вывод Артем, наблюдавший за тремя мужчинами, которые сели на солнышке, достали из сумок какие-то небольшие камни, веревки не веревки, может, жилы, и начали менять наконечники копий. 

– И нас кормить больше не будут, – Вовка задумчиво смотрел на аборигенов, бросающих в их сторону странные взгляды.

– А почему они не идут на охоту? – спросила Аришка?

– А ты видишь здесь холодильник? – хмыкнул Артем, – разве только закопать. Внизу мерзлота.

– Зачем холодильник?

– Ну, они же не хранят продукты, не сушат. Не знаю, не приставай. – Артем, действительно, не знал, но догадывался, что в этом времени не готовят еду впрок.
Женщины и подростки тоже разделились на две группы: одна принесла с озера мокрые шкуры, расстелила их на земле, и, укрепив колышками, начала чистить. Вторая группа принялась перебирать корешки и растения, часть из которых мелко нарезали и разложили на листьях под навесом, часть стали перетирать в деревянных плошках. 
Гарр и Гуррх поднялись на холм и внимательно следили за степью. Сверху она отлично просматривалась.

Вовка, заинтересовавшись процессом обработки шкур, присел рядом со старшей из женщин и стал следить за действиями.

– Во-ка, – ударил он себя в грудь.

Женщина помолчала, затем, показав на себя, произнесла: – Шаку.

– Шаку, – повторил мальчик.

– Хош-та? – женщина ткнула пальцем в голову рыси, внимательно рассматривая ее.
Вовка не понял. А потом как понял! «Блин, в этом времени не водятся рыси!»

– Кагр-ка, – быстро придумал он название и выдохнул.

Шаку покачала головой, видимо, удивилась и хотела еще что-то спросить, но мальчик, чтобы сменить тему, быстро ткнул пальцем в шкуру:

– Что это? 

– Хорш, – ответила Шаку.

Вовка опять не понял, это просто шкура или шкура конкретного животного, поэтому показал на другую шкуру, отличающуюся от первой размером и цветом.

– Хорш, – снова ответила Шаку.

– Ясно, любая шкура – это «хорш», – заулыбался Вовка.

– А это? – прикоснулся он к меховой рубахе Шаку.

– Хоршах, – Шаку поняла, что хочет гость, и начала, показывая, называть вещи: меховые сапожки – хоршу; скребок – угр.

– Подожди, подожди, не все сразу, – засмеялся мальчик. И проговорил то, что запомнил.

Женщина, не прерывая занятия, называла новые предметы, а Вовка повторял. Наконец, поняв, что больше уже ничего не поместится в голове, он попросил Шаку научить его выделывать шкуру. Женщина крикнула что-то Гарру, и тот принес туго свернутую влажную волчью шкуру и растянул ее на земле, прижав костяными колышками. Дав мальчику скребок, похоже, нижнюю челюсть того же волка , показала, как очищать бывшую одежку зверя от лишнего . Вовка приступил к работе, ползая вокруг шкуры, Шаку, скалясь, поправляла его.

Другая женщина втирала в еще одну шкуру мягкий жир и, похоже, мозги вчерашнего оленя.

Шаку тем временем посыпала золой от костра мех оленя, шкуру которого закончила мять руками, и, тщательно расчесав обратной стороной челюсти животного, где сохранились зубы, растянула с подветренной стороны костра и подбросила в огонь зеленой травы, шкуру тут же заволокло дымом. 

– Так, – задумчиво произнес Артем, толкая в бок сестренку, – Вовка нашел себе дело, пора и нам чем-то заняться. Кто не работает, тот не ест, – сделал еще один неутешительный вывод Артем. А ведь дома им с сестрой не приходилось работать. Да, он пылесосил пол, мыл посуду, прибирал в своей комнате. Аришка протирала пыль и тоже прибирала свои книжки и игрушки. Вот и все. Пылесоса и посуды здесь не наблюдалось.

– Я пойду к ребятам, там, вроде как, интересно, – проговорила сестра и побежала  под навес, где две девочки и мальчик примерно ее лет нарезали на мелкие кусочки стебли растений.

– А-ка, – назвала она себя.

– Хоку, – заулыбалась худенькая девочка с белым шрамом на подбородке

– Хорх, – помедлив, ответила девочка, что примеряла Аришкину кепку.

– Гаыр, – буркнул парнишка и отвернулся.

– Возьми, – Аришка протянула Хорх бусинку. 

Та осторожно взяла подарок и долго восхищенно рассматривала, затем достала из меховой сумочки тоненькую жилку, продернула ее через отверстие и быстро закрепила у края шкуры. Теперь на груди рядом с цветными ракушками и перышками сверкал ярко-алый кругляш.

Второй девочке Аришка протянула такую же бусину, но белого цвета. Та быстро приладила ее к своему наряду. Полюбовавшись друг на друга, хозяюшки снова занялись корешками, показывая новой подруге, что и куда складывать, попутно называя растения. 
   
– А я пойду к охранникам.

И только Артем прошел несколько шагов в сторону живой изгороди, как из кустов раздался угрожающий рык и на поляну выбрались шесть довольно крупных волков черного цвета, как там, на берегу. Припав к земле они медленно приближались к мальчику. Откуда-то справа выпрыгнул Гарр. У него в руке появилась связка из двух ремешков, к концам которых были привязаны обёрнутые кожей круглые камни . Парень размахнулся, и снаряды со свистом полетели в голову ближайшего врага. Гуррх бросился на другого и, быстро схватив его за морду, всадил нож прямо в глаз. Гарр уже расправлялся с третьим захватчиком, и, пока Артем крутил головой, все звери уже были убиты. Охранники, быстро освежевав хищников, сложили туши у костра. Все делалось ловко и быстро, без суеты. Потроха собрали в большую корзину и утащили куда-то за пределы лагеря.

Вернувшись где-то через полчаса уселись возле хижины, растянули шкуры, прижав колышками, и начали обрабатывать.

– Покажите ножи, – обратился Артем к охранникам.

– Ара, – сказал Гарр и осторожно протянул свой нож.

– Арагр, – Гуррх, поколебавшись, протянул свой.

Артем сел на землю и стал разглядывать оружие. Ножи были из камня зеленого и красного цвета, похожего на яшму, а может, это и была яшма . «Совсем такие, как на стенде в музее, только новые», – вспомнил мальчик. Ара был изготовлен из цельного камня с острым концом, закрепленным между двух деревянных пластинок, видимо, для того, чтобы колоть .

Арагр сложнее.  Длиной примерно двадцать сантиметров, это был настоящий каменный нож, с острой режущей поверхностью.

– Круто! – восхитился Артем. – А покажи, чем вы шкуру снимали? – снова обратился он к мальчишкам, жестами подкрепляя вопрос.

– Араугр, – подал Гарр пластинку из камня, похожую формой на топор, с очень острой кромкой.
 
– Класс! – Артем вернул ребятам оружие. Он попытался объяснить, что хочет такое же. Мальчишки замотали головами, объясняя что-то, и повели гостя к куче костей. Покопавшись в ней немного, Гуррх вынул одну и, аккуратно ударив под углом другой костью, разбил ее на две части. Получились два длинных острых осколка.
 
– Хы, – протянул он Артему оружие и показал, как надо наточить его другой костью.
 
– Вот тебе и «хы», – усмехнулся Артем, сел здесь же у кучи костей и принялся аккуратно затачивать костяные ножи .

Через час, проверив результат, Гуррх отрицательно покачал головой и, велев отложить заготовки, позвал за собой. Все трое отправились собирать хворост для костра за соседний холм.

Ближе к вечеру вторая женщина, Кааш, развела огонь и, когда образовались угли, вместе с Аришкой начала готовить мясо волков. Так как дров было мало, Кааш отправила Аришку за костями для костра. Та, не поняв, принесла несколько старых ребер, но женщина отрицательно покачала головой и велела выбрать две толстые и свежие кости, которые и положила на огонь , прикрыв сверху сухими лепешками животных, собранными сегодня мальчишками в степи .

– Фу, какашки жечь, – сморщилась Аришка.

– Я в каком-то фильме видел, что степняки вместо дров сухой помет используют, – прокомментировал Вовка. – А ничё так горит. Дымит только и воняет, он потер нос, морщась от резкого запаха.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда все закончили работу. Гости уселись возле своего шалаша и тихо переговаривались.
 
– Видели, как огонь разводят? – спросила Аришка, – Кааш не смогла раздуть угли и достала дощечку и маленький лук, а еще палочку, как карандаш, только потолще, придавила палочку коленом и давай вращать. Сначала дым пошел, потом огонек, а она сухие травинки подкладывала и мох.
 
– Ну, это лучковое сверло. Мы проходили по истории, – важно надул щеки Артем, - на землю кладется очаговая дощечка, а в ней делается канавка для сверла. Палка для лука должна быть жесткой. А тетиву можно сделать из травяной веревки или сухожилия животного. Вот .  – Он гордо расправил плечи. 

– А еще огонь можно разжечь с помощью кремня и кресала. – Вовка решил не отставать от друга. – В пятом классе учили. Кремнем ударяют по кресалу, высекают искры и зажигают сухую траву или мох . Вроде так, – не очень уверенно отозвался Вовка. Впрочем, он почему-то всегда сомневался в том, что говорит. Да, он много читал, но другие-то ребята не читали и могли подумать, что он сочиняет и посмеяться.

– Здорово, вместо спичек. А у нас линзы, – на последнем слове глаза девочки наполнились слезами, и она снова тихо заплакала.

– Ну-ну, не плачь, – неловко успокаивал ее Вовка.
* * *
На третий день все пошло по кругу. Вовка выделывал вместе с женщинами шкуры, Артем патрулировал стоянку и собирал топливо. А Аришка тщательно промывала и очищала корневища растений, делила на небольшие куски и раскладывала сушиться в тени.

К вечеру ладони девочки покрылись мозолями, а лицо и шея стали красными, поднялась температура. Шаку растерла свежий лопух и подорожник в кашицу и нанесла на пораженные участки кожи . Уложив А-ку в шалаш, велела не трогать больные места и пить побольше воды.

– Э-эх, дитя 21 века. Совсем ты не приспособлена к первобытной жизни. Городской ребенок, не привыкший к физическому труду, – осторожно приподняв голову сестры, чтобы напоить, дразнил ее Артем.

– Это ты и себе скажи, – не обиделась девочка, облизнув потрескавшиеся губы.
На удивление быстро, уже к утру, она почувствовала себя лучше, температура спала, краснота прошла, а мозоли подсохли.

– Слушай, Вов, а почему они не уходят? – Артем задумчиво разглядывал площадку. – По всем приметам, это временная стоянка, да и нам рассказывали, что в палеолите люди не жили на равнине.

– Похоже, у них раненый охотник. Аришка говорила, что в хижине лежит и женщины за ним ухаживают, но не видела кто это.

– Понятно. Значит, еще немного поживем здесь.
* * *
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мужчины ушли на охоту только тогда, когда было съедено все мясо. Женщины отправились в степь собирать съедобные растения, а Арина плела под присмотром Шаку циновку из стеблей рогоза.

Так как чужаки занимались чисто женской или детской работой, мужчины смотрели на них свысока. Только Гарр и Гуррх помогали осваивать быт и язык. Язык был примитивным, многие слова и целые фразы заменялись мимикой и жестами. Но ребята быстро учились, буквально схватывая все на лету. Женщины, смотря на них, корчили непонятные гримасы, очевидно, это означало улыбки, но относились доброжелательно. Ребята, выполняя посильную работу, понемногу стали привыкать к первобытной жизни, едой их не обделяли, но кормили отдельно и скудно. И всегда было холодно, особенно по ночам.   

– Обратили внимание: самые лучшие куски мяса охотникам, а женщинам и подросткам – похуже и поменьше, – как-то вечером заметил Артем.

– Чего ты хочешь, мужчины и должны питаться лучше, чтобы были силы на охоту. Не будет сил, не будет добычи, - пожал плечами Вовка. – Он заметил, что стал рассуждать, как первобытный человек. Его это и пугало, и радовало. Пугало, потому, что скоро домой, а он как дикарь стал. Радовало, потому что начал уже приспосабливаться к такой дикой жизни.

Аришка же быстро научилась распознавать съедобные растения и корни.

– Мы сегодня разбирали листья, стебли и цветки, – хвасталась она одним из вечеров, – а вчера женщины принесли много полыни. А еще Шаку велела сушить цветки пижмы и хвощ полевой, а перья лука и мышиного чеснока приготовить к ужину, да и еще луковицы, которые я не знаю, как называются. Вот. Правда, как называются остальные растения, я тоже не знаю. Кстати, она велела везде заменить полынь: в хижине, вокруг навеса и у ямы с отходами, - и подвесила пучок полыни у входа в землянку. 

– Да, я сделала нам всем зубные щетки, – Арина с гордостью подала мальчишкам небольшие веточки ивы, расщепленные на конце, – они одноразовые, потом будете делать себе сами.

Но не все было так гладко. Раненый охотник, сломавший левую руку, выздоравливал, Шаку наложила ему из туго сплетенных ивовых прутьев что-то вроде шины, и, пока кость не срослась, он по мере сил помогал охранникам, дежуря у костра по ночам. А помощь была не лишней. Волки и лисы постоянно тревожили стоянку. Почти каждую ночь они прорывались сквозь кусты и пытались пробраться внутрь жилищ или прикончить запасы людей. В одну из ночей Вовка проснулся от того, что шкура, закрывавшая вход в шалаш, отогнулась и задела его за ногу. Открыв глаза, он увидел в проеме темный силуэт и два горящих огонька глаз. Схватив нож, всегда лежащий под рукой, мальчик метнул его. Визг зверя и сорванный полог разбудили остальных. На стоянке начался переполох. Дежурный охотник прикончил копьем волка, подкравшегося ко входу в общую хижину, Вовка добил раненую тварь, запутавшуюся в шкуре, а мужчины, выскочившие на улицу с копьями и ножами, быстро расправились с остальными.

– Еще одна ячейка звериного сообщества пала в неравной борьбе за продовольственную корзину, – съязвил Артем, все еще вздрагивая от пережитого ужаса. – О, какие я умные слова знаю.

– Ты молодец, Вов, не растерялся, – Аришка гладила по спине Вовку, нервно вытиравшего пучком травы свой костяной нож.

– Да уж, не растерялся. Не знаю, можно ли к этому привыкнуть. – Вовка никак не мог унять дрожь в руках. Он убил зверя! Да, зверя, но убил! Дед рассказывал, что убивать непросто, но если ты уже убил, то потом будет легче. Вовка тогда возмутился. А дед рассмеялся и спросил: «Ты ешь мясо. Не думал, как оно к тебе на стол попало?». Вовка видел, как дед рубил курицам головы, как с мужиками резал поросенка, но ему и в голову не могло прийти, что придется самому убивать. Он считал, что еще маленький для этого.

– Вов, как ты думаешь, – Артем никак не мог привязать сорванную шкуру, – почему они не боятся ходить по степи? Ведь здесь так много диких зверей.

– У них у каждого бола с собой. – Вовка вспомнил, как называется оружие парней, – да и я думаю, что люди тоже хищники. Но они не конкуренты хищникам настоящим. Здесь на каждом углу еда. Стада огромные.

– Чего же тогда они на стоянку лезут?

– Так едой пахнет. А падальщики? Ну за другими хищниками легче подбирать, чем самим охотиться.

– Че тогда на нас напали? Там, на озере?

– Нас было мало. Чего пристал? Откуда я знаю! Шкуру прикрепил? Давайте спать, и мгновенно уснул, правда, ночью ему снились кошмары, но утром он о них и не вспомнил. 

Глава 4

На следующий день с самого утра стоянка загудела, как пчелиный улей. Люди собирались в дорогу. Раненый охотник уже мог отправиться в путь, хотя рука была еще в лубке.

– Можете идти с нами, – сказала Шаку.

– Ну, что ж, видимо, придется идти, – покачал головой Артем.

– А если нас будут искать, то будут искать здесь, – с надеждой в голосе прошептала сестра.

– Не знаю, не знаю, – задумался Вовка. – Маячки можно отследить. Наверное.
Ближе к полудню все были готовы выступить в путь. Дети Рыси должны били нести помимо своих вещей скатанные шкуры со своего шалаша и еще шесть невыделанных шкур.

Закрепив ношу на спинах, повесив спереди свои рюкзаки, они двинулись вслед за аборигенами вокруг озера, тяжело переставляя ноги. Уже к ночи остановились так же между двумя холмами. Повсюду виднелись кости и следы кострищ.

– А они, похоже, идут по одному пути, – заметил Артем.

– Теперь понимаешь, как нам повезло, – Вовка сбросил шкуры и помог Аришке снять ее часть ноши, – окажись мы здесь неделей раньше или неделей позже, и от нас уже не осталось бы даже косточек. 

Ребятам показали место, где они могут поставить свой шалаш. Так как уже наступила ночь, ребята просто постелили одну шкуру на землю и, тесно прижавшись друг к другу, укрылись двумя остальными. А на следующий день женщины велели Аришке готовиться идти с ними в степь, собирать то, что пригодно в пищу.

– Куда? В степь? – возмутился было Артем, но Шаку остановила его. «Все должны приносить пользу роду, – понял он из ее речи, – а вам хватит заниматься женской и детской работой. Пора стать мужчинами», – она покрутила ладони ребят и, вздохнув, отрицательно покачала головой.

– Возьми, - Артем сунул сестре в карман свисток. – Будут проблемы, тьфу, тьфу, – зови.
* * *
Уже после обеда охотники принесли сайгу и, разделав, стали запекать куски туши на костре.

Аришка к вечеру еле доковыляла до стоянки и упала, как только вошла через проход внутрь. Корзина, наполненная едва на треть, опрокинулась. Артем подхватил сестру на руки и понес в шалаш. Арина уснула еще на руках у брата. Сняв с нее кроссовки, Артем осторожно обтер ноги сестры мокрой салфеткой и аккуратно помассировал ступни.

– Лучше бы я пошел собирать эти дурацкие корешки, – сквозь зубы выдавил Артем, – угробили ребенка, сволочи. «Все должны приносить пользу», – передразнил он Шаку.

– Не злись, сам понимаешь, что мы зависим от  них. Если бы не они, нас бы волки загрызли. – Вовка тоже беспокоился за девочку, – Блин, ну когда же нас заберут домой?!

Артем тяжело вздохнул и, помолчав, задал другу давно назревший вопрос:

– Что будем делать?

– Что-что. А мы ничего не умеем делать из того, что бы здесь пригодилось, – опустил плечи Вовка. 

– Я вот подумал, – начал рассуждать Артем, – надо нам учиться мужской работе.
 
– Какой? Охоте? Ну и кто нас научит? – перебил его друг.

– А еще я заметил, что у аборигенов нет соли.

– И что?

– Подожди, ты не понял. Смотри: стебли растений едят сырыми? Сырыми, хотя огонь уже есть. Сушеные корни растирают в пасту с водой и едят как кашу, опять сырую. Мяса много, но его не солят, а используют травы. А как используют? Толкут и посыпают мясо перед запеканием. Вот.

– Что, вот?

– Мы можем добыть соль и научить их печь лепешки.

– Ну и где логика? И опять женская работа. 

– Так предложи мужскую! – Артем вскочил, и, ударившись головой о кости перекрытия, зашипел и сел обратно. – Н-да.

– Руками сильно не маши, а то придется спать под развалинами, – Вовка опять тяжело вздохнул.

Ребята долго сидели, придумывая, что они смогут сделать в этом времени полезного. Гарр принес еды, спросил про А-ку, ушел, а ребята так ничего больше не решили.

– Давай спать, утро вечера мудренее.

А ночью у Аришки опять поднялась температура, девочка металась в бреду, отталкивая брата: – Не подходи, волки! Осторожно! Беги! Мамонты! Манечка моя, – девочка шарила рукой по шкуре.

– Куклу ищет, – Артем быстро сунул куклу сестре. Всю ночь брат обтирал холодной водой лицо, руки и ноги девочки.
 
Только стоянка проснулась, Вовка побежал к Шаку. Та принесла какие-то листья, растерла в кашицу в деревянной миске и дала А-ке. Затем еще два раза приносила снадобье. Мальчики весь день по очереди сидели возле больной.

Сайгу вчера доели, поэтому охотники снова отправились в степь.

– Хорошая у них работа, два-три раза в неделю, – задумчиво проговорил Артем, провожая взглядом мужчин.

– Знаешь, Тёмыч, – Вовка нерешительно переминался с ноги на ногу, – можно я буду вам братом? Вас двое, а я один, – голос терпеливого и всегда спокойного подростка дрогнул.

– О чем ты, конечно, – обрадовался Артем, – буду рад назвать тебя братом. Только чур, я старший, – улыбнулся он, – ты ведь в первый класс в 6 лет пошел. И знаешь, – он помолчал и как-то по-взрослому произнес: – если со мной что-нибудь случится, поклянись, что не бросишь сестру.

– Клянусь! – очень серьезно ответил Вовка и сделал разрез костяным ножом на левом запястье.

– Я принимаю твою клятву! – Артем сделал такой же разрез и приложил свою руку к руке, теперь уже кровного брата. Смешав кровь, ребята туго перевязали раны салфетками и обнялись.
 
– Как в кино про индейцев. Но почему-то не смешно, – тяжело вздохнул Артем.

К вечеру девочке стало лучше. Еще бледная и слабая, она уже сидела на циновке. Вовка поджарил для нее на углях стебли рогоза. А вечером ребята рассказали ей о своей клятве. Аришка долго молча смотрела на них, затем несколько раз нараспев произнесла:

– Бра-тик, бра-тик, – и сквозь слезы ворчливым голосом выговорила, – дураки, грязной костяшкой руки резать, а если заражение крови?

– С тобой никакой соли не надо, – тяжело вздохнул Артем, вытирая сестре слезы. – А ворчать ты у Вовки уже научилась.
 
Когда аборигены, кроме часового, ушли спать, Шаку и Гррах долго беседовали, время от времени поглядывая в сторону шалаша чужаков. А утром, когда стоянка опустела, Шаку подошла к ребятам и сказала, что они могут заниматься теми делами, которые им по силам, но мальчики все равно должны стать мужчинами.
* * *
– Я буду помогать нарезать и толочь растения, сколько смогу, – сказала Аришка, – а еще надо нам с вами сшить одежду, наша-то совсем прохудилась, – ворчливым голосом, как старуха из сказки «О рыбаке и рыбке», прошамкала она и рассмеялась.
   
– Какая ты умница, ну кто же еще позаботится о нас, как не ты, – ласково потрепал ее по волосам старший брат.

– И вообще, мы скоро начнем вонять, как первобытные люди. Я уже вся чешусь, как бы вши не завелись, – скривилась она.
 
После обеда, подойдя к Шаку, девочка попросила научить ее шить одежду:

– Из тех, что не жалко.

А-ка нравилась женщине, и она решила помочь. Шкур было не так много, но выбрав подходящие, они вместе начали их соединять.

Попутно Шаку объясняла девочке, какие сухожилия используют для сшивания. Для верхней одежды больше всего подходят спинные сухожилия оленя, они лучше расщепляются на волокна. Для шитья обуви берут сухожилия с передних ног оленя, они толще. Только вот готовить нити очень сложно. Все лето их сушат, а уже зимой теребят, разделывают пальцами на тонкие волокна и скручивают о колено. Нити должны быть одинаковой толщины. Много терпения нужно.

Арина, покрутив в руках такую нить, прикинула, что длиной она сантиметров сорок, чуть толще фабричной, и крепкая, как леска. Прежде, чем начать работу, такую нить надо смочить слюной или водой. Она высохнет, и шов станет плотнее, и даже вода не попадет сквозь него. 

Шаку посетовала, что только шкуры волков подходят сейчас для шитья. Шкуры взрослых оленей только для постели. А вот ближе к холодам, шкурки молодых телят становятся мягкими, и их них то и шьется самая хорошая одежда. 
Аришка продевала нить костяной иглой, а вот отверстия в шкуре прокалывала своим металлическим шилом из набора с бисером, которое Артем не разрешил никому давать в руки.

– Это секрет рода Рыси – Кагр-ка, – серьезно произнес он, ударив себя в грудь.
По вечерам у костра ненадолго собирались все члены рода. Гррах, рассказывал в танце о великих победах предков над пещерными медведями и саблезубыми львами, о добычливых охотниках, не дающих умереть от голода соплеменникам. Прыжки, притопывания, хлопки. К танцу постепенно присоединялись другие охотники, и таким завораживающим и таким реалистичным было это представление, что у зрителей захватывало дух, они пританцовывали, сидя на земле, неосознанно повторяя движения танцующих .
* * *
Через день аборигены опять снялись с места и отправились прочь от воды.

– Идем на юго-запад, – сверился Артем с компасом.

– А тебе не кажется, что аборигены идут по кругу? – Вовка всю дорогу думал, что ему кажется необычным. – Ну, не по кругу, а... Не могу объяснить.

– Я понял. Я тоже подумал, что у них есть первая стоянка, вторая, пятая, десятая.  И все они там, где идут стада животных. А люди идут за стадами.

– Точно! – Вовка заулыбался. – Кто молодец?

– Мы молодцы! – одновременно выкрикнули ребята, чем всполошили Шаку, идущую впереди.

– Все нормально, не волнуйся, – успокоил ее Вовка.

Уже ближе к вечеру уставшие и обессиленные люди остановились недалеко от реки в небольшой рощице из кустов и низких чахлых деревьев. По дороге они обошли стороной озеро, возле которого была только белесая корка, а из растительности чахлая красная трава.

Идея с добычей соли не давала Артему покоя. В первый же вечер он понял, что ему напомнило то озеро, когда узнал у Гарра, что вода в нем горькая.

– Слушай, брат, давай попробуем соль добыть.
 
– И как? – удивился Вовка.

– Помнишь эксперимент со стаканом соленой воды и ниточкой?

– Ну, помню.

– Давай воткнем в озеро ветки, результат должен быть таким же.

Вовка пожал плечами:

– Делать тебе нечего. Судя по количеству сушняка мы здесь пробудем дней пять-шесть, не больше.

– Посмотрим, – хмыкнул Артем.
* * *
На следующий день ребята взяли по охапке веток длиной примерно 80 см и направились к ближайшему из них. С ними пошел Гарр. Идти было довольно далеко, и, чтобы сократить время, абориген побежал легкой трусцой. Артем с Вовкой припустили следом, но вскоре непривычное к бегу тело начало катастрофически быстро сжигать кислород. Мальчики, не в силах терпеть боль в боку, остановились и, скрючившись, повалились на землю. Кое-как отдышавшись, вновь двинулись вперед, но уже не бегом, а быстрым шагом.

Вода в озере оказалась горькой. Зато во втором, чуть дальше, - соленой. Почва на берегу была вся усеяна соляными кристаллами. Ребята разулись и, войдя в воду по щиколотку, воткнули все ветки на расстоянии 20-30 см друг от друга. На берегу оленьей лопаткой выкопали неглубокую ямку, сделали канавку, и, когда ямка наполнилась жидкостью, канавку закопали  . Ноги пришлось обмыть пресной водой, взятой в дорогу, так как соль, высохнув, начала разъедать кожу. Домой добрались только к вечеру и, поев, повалились спать. Только утром Аришка добилась от них внятного ответа на вопрос, где они были.

– Где-где, – охая, как старый дед, Артем с трудом поднялся с постели, – мы нашли соленое озеро. 
* * *
От вчерашней антилопы еще оставалось немного мяса, поэтому охотники в степь не пошли. После завтрака Гарр подошел к ребятам.

– Вы неправильно дышите, – заговорил он, – здесь (он показал на грудь), – а надо здесь (он приложил ладонь на верхней части живота). Дышите носом, спокойно, вдох – четыре шага, выдох – четыре шага. Охотники, – продолжил он, – когда ищут или уже преследуют добычу, чередуют бег и шаг. Бег, как до того холма, – показал он на песчаную дюну, где-то в двух километрах от того места, где стояли ребята, – а до тех кустов, -–махнул он в сторону чахлого кустика, торчащего среди травы примерно на половине расстояния до холма, – шаг.  Я буду готовить вас стать мужчинами.

– Чего? – не понял Вовка.

– Чего, чего, мужчин будет из нас делать, – заржал Артем.  Он не понимал, чего хочет Гарр, но та зверская рожа, которую он скорчил, и напугала, и насмешила его.
С этого дня тренировки по бегу ребята проводили ежедневно, постепенно увеличивая расстояния. Но не просто бежали куда-то, а по делу: на озеро – за солью, на берег реки – за рыбой, в степь – за куропатками или сусликами, к другим кустарникам – за сушняком. 

– Слушай, Вов, мы так ходить разучимся, – смеялся Артем, – блин, мы же пропустили твой день рождения! – Расстроился друг.

– Да, я и сам про него забыл, – хмыкнул Вовка, – когда вспомнил, он уже прошел. – И ничего он не забыл. Просто не стал напоминать другу. Какой день рождения, когда каждую минуту они могут погибнуть. 
* * *
Почти все время братья проводили с рыбаками, отправляясь рано утром к реке. Рыбу ловили острогой, длинной палкой с костяным наконечником. В первый же день дети Рыси с помощью мальчишек-рыболовов смастерили несколько вершей, плетеных корзинок с узким горлышком, вставленных друг в друга, так, как помнили по картинкам. Рыба вплывала, а выплыть уже не могла. И после нескольких попыток получилось наладить рыбную ловлю, не находясь на берегу. Утром поставили – вечером сняли. Для приманки использовали рыбьи кишки.

– Вот так как-то, – потирал руки после удачного улова Вовка, – хотя я заметил, что рыбу они не любят.

– Они просто не умеют ее готовить, – засмеялся Артем, таща с братом на ветке три здоровые щуки, выпотрошенные и вымытые прямо на берегу. – Слушай, Вов, а почему ты не стал чешую чистить?

– Запечем ее в золе, а чешуя не даст мясу подгореть. Мы с дедом так всегда делали, – засопел Вовка, пытаясь проглотить горький ком, застрявший в горле.

– А если не пропечется, не заработаем описторхоз?

– Хищная рыба не болеет, опасна белая рыба, карп, например.

– Откуда ты все знаешь?

– Мне повезло, дед у меня много знает, – снова сглотнул Вовка.

Через три дня Аришкиного шитья настал банно-прачечный день. Девочка заставила братьев развести костер на берегу реки, постирать вещи и вымыться, натираясь глиной.
– Почему глиной? – Артем рассматривал один из скользких комков, которые сестра принесла в корзинке.
 
– Потому что она мылится.
 
– А стирать чем?

– Вот, намочите вещи, разложите на берегу, а потом полейте вот из этого бурдюка и стирайте.

– Это что?

– Это бурдюк, одолжила у Шаку.

– А в нем-то что?

– Мм! - Аришка устала от вопросов, – это щелок, я три дня настаивала золу в воде, потом процедила. Хватит приставать, стирайте!

– А голову чем мыть?

– Тем же самым.

– Слушай, но вода-то холодная, - возмутился брат, подойдя босиком к кромке воды.

– Вот еще бурдюк, я его специально возле огня поставила, для мытья. Стойте! – Арина схватила за руку Вовку, уже хотевшего намочить рубаху. – Сначала натрите настоем голову. Я сама вам полью. Если вода будет теплая, не простудитесь. – Аришка не знала наверняка, но почему-то была уверена в своих словах. Почему? Она сама не понимала.

Ребята, трясясь от холода, начали намыливать волосы.

– Трите кожу хорошенько, – Арина помогла смыть щелок и подала рубахи. – Вот, сушите, надевайте кепки, мойтесь, а потом за стирку.
 
– Все! Я тут сплела мочалки, – Арина, намочив их, начала отбивать палкой, – берите и оттирайтесь от первобытной грязи, – а тоже буду стирать и мыться. Отвернитесь.

– Дожили, моемся в ледяной воде, натираемся глиной, как бы не простыть, – ворчал Вовка.

– А ты побыстрее три себя мочалкой – не замерзнешь, – смеялся Артем, стуча зубами.

И вот, гости из будущего с обветренными лицами и руками, заметно похудевшие, щеголяли в набедренных повязках и жилетках из шкурок зайца, длинных рубахах ниже колена, сшитых каждая из двух волчьих шкур, а также в новой обуви по щиколотку из камуса оленя. К кепкам Аришка пришила полоски меха: – Чтобы шею закрывало, а то все время холодно, – пояснила она, любуясь своим рукоделием. Она ведь шила первый раз в жизни. Плетенки из бисера не в счет.
 
– Раз в неделю, если не мыться, то хотя бы обтираться водой, понятно? – приказала она, так уморительно сверкнув глазами, что ребята рассмеялись.

– Так точно, мой генерал! – Артем, куражась, приложил руку к козырьку и вытянулся в струнку, за ним подтянулся Вовка. Арина оглядела их с ног до головы и хмыкнула:

 – Вольно. Соберите вещи, когда высохнут, сложите в рюкзаки и припрячьте в шалаше.
* * *
Когда на следующий день мальчишки вновь прибежали к озеру, их ожидания оправдались с лихвой, на каждой ветке на границе с водой размером с небольшое осиное гнездо виднелись солевые наросты, а в ямке, которую они выкопали, вода испарилась, и на дне тонким слоем лежала белая корка.

– Ура! Соль! – завопил Артем, попробовав белую крупинку.

– Горькая, – сплюнул Вовка.

– Ничего, – набирая кристаллы в небольшой мешочек, сшитый из заячьей шкурки, провозгласил Артем, – будем подсаживать аборигенов на белый яд. Постепенно.

Ребята пробежали уже больше половины пути, лениво оглядываясь по сторонам, как вдруг:

– Ложитесь! – громким шепотом приказал Грах, упав в траву.

Ребята быстро распластались по земле. Подросток молчал, молчали ребята. Наконец Грах приподнялся, осмотрелся и дал знак детям Рыси медленно подниматься.

По звериной тропе к соленому озеру, постепенно удаляясь, неторопливо шел лев. Не просто лев, а ОГРОМНЫЙ ЛЕВ. – Вовка чуть не присвистнул от неожиданности. – За счет длинных ног он был метра полтора в холке. В длину – метра два с половиной, не считая хвоста. Ровный песчано-серый цвет короткой, гладкой шерсти сделал бы его незаметным, если бы он прижался к земле. А густой подшерсток отлично защищал от морозов. Лев двигался, высоко подняв голову. Скорее всего он был сыт или никого не боялся, потому что не обращал внимания на шорохи и запахи степи.
Вовка подумал, что тот размерами лишь немногим уступал бизону. Страшно было бы увидеть битву таких махин. Мальчик непроизвольно передернул плечами.
   
– Хорошо, что ветер в нашу сторону, – поежился подросток, – пожиратель человеческих душ очень опасен. Он убил двух охотников две зимы назад.

Ребятам тоже стало неуютно, и они поспешили вслед за Грахом на стоянку.

– Слушай, Тем, а ты почему так быстро упал? – спросил на ходу Вовка, – ты ведь всегда споришь.

– Не знаю, сам удивился, – усмехнулся друг, – наверное, первобытный дух уже вселился в меня, – он посмотрел на Вовку и хлопнул того по плечу, – как и в тебя.
Вернувшись на стоянку, застали девочку в слезах.

– Кто тебя обидел? – Артем подхватил сестренку и стал грязной рукой размазывать по ее щекам слезы.

– Я хотела съесть корешок, который нашла в степи, – всхлипывала она, – так его у меня отобрали и чуть не побили. Сказали, что можно есть только после охотников. Воду только пить.

– Изверги! – Артем вскочил.

– Стой, балда! – Вовка схватил его за край шкуры. – У них так положено. И ты ничего не докажешь, только испортишь все! И не пыхти! Сядь уже.

Местные, как всегда, молча наблюдали за чужаками. 
* * *
В этот же вечер, когда все поели, Вовка слегка посыпал несколько пластинок мяса солью и оставил минут на 10-15, затем уже разложил на горячие угли. Как же это было вкусно! На следующий день подсоленное мясо попробовали Шаку и Гррах. Не понравилось:

– Испортили мясо, – сплюнул Гррах.

– Однако животных они подстерегают или у водопоя или у солончаков, – усмехнулся Вовка.

– Не переживай, нам больше достанется. С этого дня мы будем солить только свои порции. Зато белый яд будет весь наш! – Артем вспомнил, что бабушка называла так соль и сахар.
* * *
– Завтра уходим, – предупредила днем детей Рыси Шаку.

Но жизнь как всегда внесла свои коррективы в планы аборигенов. Вечером мужчины принесли тушу оленя и двух раненых охотников, которые попали под копыта стада, пронесшегося через засаду людей. Ни о какой дороге не могло быть и речи. Вещи заняли свои места. Пострадавших охотников уложили на шкуры у костра, обработав и перевязав раны. А затем началось что-то мистическое. Обитатели стоянки расселись позади огня, Гррах разрешил ребятам присоединиться к ним, ткнув пальцем в землю рядом. Женщины и девочки встали в круг и начали медленно, очень медленно раскачиваться, время от времени поднимая руки вверх, как будто беря что-то и опуская это что-то вниз. Постепенно амплитуда раскачиваний стала больше, они упали на колени и почти распластались на земле, вздрагивая всем телом. Все это происходило в полной тишине, но ритм движений ощущался четко.
«Это же удары сердца», – осенило Вовку. Он осторожно прикоснулся к запястью друга и ощутил такое же ритмичное биение. И только теперь заметил, что мужчины раскачиваются в том же ритме. Шаку потянулась к раненым, наклонилась к груди одного, другого и, дав сигнал женщинам остановиться, поднялась и велела мужчинам отнести охотников в шалаш.

– Будут жить, – Артем не верил своим глазам. Им приоткрыли дверь в таинство врачевания, – как в фильме «Аватар». Мистика какая-то, – прошептал он.
 
– А это все не мистика? – обвел рукой стоянку друг.

– И не компьютерная игра, – тяжело выдохнул мальчик, – умереть здесь можно самым настоящим образом.

Ребята переглянулись и бросили быстрые взгляды на притихшую сестру.
* * *
А на другой день Вовка предложил солить рыбу. Так как посуды не было, выкопали в глине у реки яму, налили в нее воды, круто посолили и заложили шесть выпотрошенных, но неочищенных некрупных рыбин, накрыли травой, сверху накидали веток и оставили на три дня.

Три дня прошли в повседневных заботах. Гарр и Гуррх учили братьев владению пращой.

– Ты, смотри! У них не только бола, но и праща есть, – изумился Вовка.

Проблема была в том, что камней было мало, поэтому брали звериные кости. В дело шли также копыта, или мослы.
 
– А откуда вы берете камни? – спросил в первый же день учебы Артем.

– Приносим с собой, – и Гарр махнул рукой в сторону запада.

– Вы здесь не всегда живете? – задал Артем, давно интересующий его вопрос.

– Только когда солнце наберет силу и прогонит холод, мы уходим из пещеры, сюда, где много еды. Наш род – род Медведя! – гордо произнес он и ударил себя кулаком в грудь, показав висящую у него на шее на кожаном ремешке грубо вырезанную из дерева маленькую фигурку медведя.

– А ваш род большой, ну много мужчин и женщин?

– Много, – и Гарр принялся показывать замах. Он отвел руку, согнутую в локте, как можно дальше за спину, затем резким раскручивающим движением выпрямился, одновременно выбрасывая руку вперед. Камень полетел в центр шкуры, натянутой возле кустов.

– Важно, чтобы линия взгляда, кисть руки, снаряд и мишень были на одной прямой – объяснял другу Вовка, который довольно быстро понял принцип броска. – Когда отпускать? – пожал он плечами, – это, надо практиковаться.
 
Артем не понимал. Нет, не так: НЕ ПОНИМАЛ!

– Чего ты так заумно объясняешь, Толстой, блин. Говори проще.

– Горе с тобой, – бурчал друг, – представь, как будто камень рукой бросаешь. Понял?

Следующим днем, сидя у входа в шалаш, Вовка распустил капроновый шнур, вытащенный из капюшона куртки, и сплел, как он сказал, «казачью  пятихвостку» , оплетя на концах три костяные головки. Правда, у нее было всего три хвоста, больше не хватило шнура, получилось что-то вроде бола. – Это лучше, чем два камня. У тебя должно получиться. И действительно, Артем быстро ухватил суть этого броска.
 
– А откуда ты знаешь про казачью пятихвостку?

– Так мой дедушка казак. Меня каждое лето родители отправляли к нему в станицу. Бабушка давно умерла, он меня один все лето воспитывал. Я и с лошадьми умею обращаться, и русскому стилю рукопашного боя он меня учил .

– Точно, – поднял палец вверх Артем, – ты что-то говорил об этом. А научи меня, а то этот гад, Акарг, меня все время задирает, – Артем бросил быстрый взгляд в сторону сидящих у хижины мужчин.

– Это который? Квадратный такой, с маленькими глазками? – Вовка тоже посмотрел в сторону хижины и встретился взглядом с Акаргом. Тот оскалился и отвернулся.

– Ну, вечно спрашивает что-то, я отвечаю, а он ржет. – Артем никак не мог успокоиться. Он боялся. Боялся очень сильно. Драться-то он дрался, но это было в другом времени, и как он сейчас понимал, это были не драки, а так, ерунда.

– Да, мы, конечно, все понимаем, а вот сказать, как те собаки, не можем толком. Вот все и ржут.

– Все ржут необидно, а этот – обидно. Похоже, скоро на драку нарвусь, – погрустнел Артем.

– Ладно, – улыбнулся Вовка, – давай учиться.

К вечеру женщины вернулись на стоянку понурые, не было с ними девочки-подростка.
 
– Полевка вошла в воду, чтобы нарвать корней водяных лилий, – рассказывала Шахын, старшая над собирательницами трав, – вдруг она вскрикнула, дошла до берега, отдала нам корни, а сама посинела и упала обратно в воду. Мы побоялись пойти за ней, – женщина тяжело вздохнула. 

– Ну, что ж, – Гррах пристально посмотрел на Аришку и перевел вопросительный взгляд на Шаку.

– Шахын, – Шаку обратилась к женщине, – завтра с вами пойдет … Хорх.

Артем, невольно задержавший дыхание, с облегчением выдохнул.

А перед ужином произошел обряд прощания с погибшей девочкой. Дети Медведя вновь собрались у костра. Шаку принесла шкуру, на которой спала Полевка. Гарр подкинул в костер несколько сухих толстых веток и костей. Как только дрова начали хорошо гореть, женщина скомкала шкуру и бросила ее в огонь. Пламя сбилось, но постепенно начало захватывать новую пищу, нещадно дымившую и вонявшую. Когда шкура разгорелась, а дым идти перестал, женщины сели вокруг костра и повторилась вроде та же процедура, что и раньше, но все же не та.
 
– Слушай, четыре дня назад они брали энергию у неба или богов, не знаю, а сегодня они отдают силы мертвой девочки небу? – у Артема горели глаза, так все было интересно. 
– Их тотем – медведь, – задумался Вовка, – наверное, он на небе и забирает туда души мертвых. А живым дает силы. Типа обмен. – Вовка долго не мог вспомнить слово. – Телепортация души, – наконец почти по слогам выдал он.
– Опять где-то прочитал? – Артем с сомнением посмотрел на друга. Тот был другим, незнакомым. А Вовка только пожал плечами.
* * *
Прошло еще два дня, надо было вытаскивать рыбу. Ребята тщательно промыли ее от соли и развесили недалеко от шалаша на ветерке, вставив посреди брюшка распорки из веточек, чтобы лучше просыхало. Аришка обсыпала рыбу со всех сторон растертыми листьями пижмы и повесила рядом несколько пучков полыни.

– Не знаю, высохнет ли, ветер все время дует, но не жарко.

Местные подходили к рыбе, обнюхивали ее, пробовали лизнуть и морщились. Ребята посмеивались:

– Подождите, еще не высохла. С пивом оцените.

Ну, что сказать? Рыба понравилась не всем. Оценил ее, как ни странно, Гррах:

– Когда мяса мало, рыба не даст умереть с голода. Хорошо, – припечатал он.
 
– Таможня дает добро , – пошутил Артем.

На следующий день Шака отправила Гаыра в помощь детям Рыси для заготовки рыбы. Ребята принесли к озеру целую корзину рыбы и разложили по пяти ямкам, залив соленой водой, сверху прикрыли плетеными решетками из лозы. В этот раз бег до озера и обратно дался намного легче.

Задержка на одном месте дольше недели грозила дефицитом топлива. В ход пошли кости добытых животных и все тот же кизяк.

– Как он воняет! Дышать нечем! Хорошо, что ветер в другую сторону дует, а не к нам, в шалаш, – возмущался Артем, высыпая из корзины сухие лепешки животных, которые они с двумя подростками собирали в степи.

– Ну и пусть воняет, – Вовка высыпал свою порцию добычи, – зато он идеально подходит для защиты от хищников. Заметил, кизяк отлично держит температуру.

– Заметил, – Артем сморщился, уловив запах дыма, – утром не надо снова разжигать костер.

– Вот, вот. Мне Кааш велела недавно разжечь огонь, так я раскопал золу, а угольки кизяка не только тлели, но были реально горячими.

– Фу, аппетит испортил.

– Чего портить? Есть еще не скоро, нагуляешь, – Вовка огляделся, – мне иногда так хочется днем съесть корешок, но вспоминаю, как Арину чуть не побили за это, и становится грустно.

– Гадское время, гадские правила! – С ожесточением Артем закинул кусок кизяка в кусты.

– Тише, Цицерон ты наш, – Вовка подошел к другу и крепко обнял его, – я тоже хочу домой, мне тоже плохо, но надо, надо терпеть и учиться, – и прозвучало это как-то совсем по-взрослому.      
* * *
Не успел Артем открыть глаза, как Вовка подступил к нему с вопросом:

– У тебя по истории пятерка, вспоминай, как лепить горшки.

Отличник в недоумении уставился на друга:

– Какие горшки?

– Глиняные. Давай, вспоминай.

– Че вспоминать-то, бери глину и лепи.   

– Ясно, толку-то с твоей пятерки, – опять заворчал Вовка, собираясь вылезти из шалаша.  – Подожди, я так сразу не могу вспомнить, надо подумать.
 
– Думай. Кому-то скучно было.

Пока завтракали, Артем пытался выудить из памяти все, что знал о керамике.

– Шахын, – обратился он к женщине, – вы сегодня пойдете к реке?

Та, помедлив, кивнула.

– Я иду с вами, – сказал Артем и пошел собираться. Женщины засмеялись, но Шаку цыкнула на них, и те замолчали, продолжая переглядываться.

Артем, сложив в корзину две костяные лопатки, закинул ее за спину и пошел позади группы собирательниц. Всю дорогу он слушал насмешки, многих слов не понимал, но по интонации все было ясно. На берегу реки женщины занялись растениями и уже не обращали внимания на подростка, копающего неглубокие ямки вдоль берега. Найдя два глиняных пласта, Артем накопал в корзину из каждого понемногу, переложив листьями лопуха. Получилось тяжело. Но Артем все-таки допер ее до стоянки.

Утро началось с обсуждения.

– Надо лепить колбасками, – сказал Артем.

– Это как, колбасками? – удивилась сестра.

– Ну, катаешь колбаску, скручиваешь, разглаживаешь, катаешь, скручиваешь, разглаживаешь и получаешь горшок, – во время пояснения Артем показывал руками, как это делается. Вышло весело, и все трое рассмеялись.

– А какие еще способы?

– Не знаю. Можно сплести корзину, обмазать изнутри глиной, обжечь. Прутья сгорят, горшок останется.

– Сложно. Будем лепить из колбасок , – подытожил Вовка.

И вот тут пошло веселье. Глина не хотела слипаться и скручиваться в колбаски, кроме того, в ней попадались камушки, которые царапали руки, и вообще она быстро высыхала. 

– Я устала. Давайте сложим ее в ямки и зальем водой, – закапризничала Аришка.

– Так вода же впитается в землю, а глина запачкается, – возразил Артем.

– А мы положим листья лопуха, а глину размажем, чтобы вода сверху стояла.

– Ну, давай, – и Вовка принялся копать ямки, а Аришка побежала за листьями лопуха. 

– Ты запомнил, какая глина откуда? – спросил друга Вовка.

– Запомнил. Правая – справа, левая – слева.
 
– Ясно, – хмыкнул Вовка.

Промучившись целый день, разминая, заливая водой и снова разминая, добились того, что глина не стала липнуть к рукам, а вполне сносно слипалась сама с собой. Вымазались все, устали, пальцы уже не сгибались. Оставили до утра, завернув получившийся кусок глины в шкуру.

– Кривая колбаска получается, – вздохнул Вовка

– Не колбаска кривая, а руки кривые, – подначивал его Артем.

– И руки, и колбаски, и горшок, – улыбнулся Вовка. –  Ничего, зато не скучно. Да?
– Посмотрел он на друга, сдерживая смех.

– Да! Да! Да! – пыхтел Артем,

Утром все женщины собрались вокруг троицы прогрессоров, с интересом наблюдая, как те лепят тонкие колбаски, сворачивают их по кругу и выравнивают.

– Слушай, – обратился Вовка к другу, – а донышко плоское или круглое будем лепить?

– Точно, на стенде в музее были круглые, давай круглое делать, – ответил Артем , 
Получившиеся три кривых горшка вызвали бурный восторг, всем хотелось потрогать диковинки, не только руками, но и на вкус. Еле забрали, сказав, что еще не готово. Шаку наконец отправила всех заниматься своими делами, а ребята продолжили развлекаться.

– Надо просушить в тени, а то на солнце лопнут, – Артем деловито расставлял горшки возле землянки.

– На этом солнце не лопнут, – Вовка поежился от ветра.

– А если сначала обжечь небольшие блюдца? – предложила Арина, – вдруг не получится. А горшки уже потом.

– Не придумывай! – фыркнул брат. – Все получится, – вторую фразу он произнес уже не так уверенно. Попыхтев для приличия, сел и из остатков глины начал лепить блюдце. Минут через десять, повертев из стороны в сторону нечто плоское и корявое, размером с ладонь, он все же остался доволен.

Еле дождавшись вечера, Артем присел у края кострища, торжественно положил прямо на прогоревшие угли глиняное изделие и уселся рядом, наблюдая, что будет. Женщины и подростки столпились за спиной мальчика. Несколько мужчин тоже зашли на огонек, время от времени переглядываясь и непонимающе скалясь.
 
Прошло минут пять, не больше, как глиняная плошка взорвалась, разлетевшись на множество горячих осколков. Послышались возмущенные крики людей. Острые черепки поранили незащищенную кожу лица, шеи и рук тех, кто стоял близко. Один кусок впился горе гончару прямо в лоб. Мальчик вскочил, размазывая по лицу потекшую из пореза кровь.

Что тут началось! Гррах с размаху влепил Тем-ке в челюсть так, что он отлетел метров на пять, рухнув, как подкошенный. Не успел наш герой подняться, как на него налетели пострадавшие и начали колотить, громко крича. Вовка с Ариной попытались успокоить аборигенов. Да куда там. Еще и им досталось. Наконец старший охотник громким рыком остановил расправу. 

Люди разошлись, оставив на земле стонущих от боли чужаков. Арина тихо плакала, потирая ушибленный бок. Мальчики попытались подняться и оценить степень поражения своих тушек. Результат был неутешительным. Меховая одежда валялась на земле, лишь набедренные повязки все еще держались. У Артема начала опухать левая скула, глаз заплыл, кровь от пореза залила лицо так, что не понятно было есть ли еще раны. Все тело в ссадинах и кровоподтеках. Вовке досталось чуть меньше. Все-таки не он, по мнению местных, был виновником взрыва.

Вовка достал емкости с водой и кое-как смыл кровь с лица и тела Артема, умылся сам и повел друга к шалашу. Идти к реке ночью было небезопасно. Мальчик подобрал и вытряс от пыли шкуры, занес внутрь. Чтобы их надеть, надо было сначала зашить.
Арина, немного успокоившись, занялась ранами брата, прикладывая к ним пережеванные листья подорожника и лопуха, щедро смоченные слезами. Совсем перестать плакать она не могла. Артем морщился от боли, но стоически терпел. А вот в выражениях по поводу поведения аборигенов он не стеснялся.

– Дикари! Подумаешь, взорвалось! Попробовали бы сами посуду сделать! Им тут помогаешь, а они! Ничего не понимают … в глиняных осколках.

– Здесь, похоже, физика, – Вовка потер лоб, пытаясь что-то вспомнить. – Снаружи высохло, а внутри сырое, вот и взорвалось. А еще пузырьки воздуха могли остаться. Плохо промяли глину. Надо завтра лучше ее промесить.

– Сам и меси. С меня хватит, – друг, неловко повернувшись, поморщился от боли. – Ладно, хоть кости не переломали. С них станется.
* * *
Назавтра мальчики отлеживались, благо, что еда была и охотники, и женщины никуда не ходили. Подъедали то, что еще осталось. Правда уже после полудня Вовка разломал еще не высохшие горшки и заново перемесил глину, с остервенением размазывая ее пятками по куску оленьей шкуры. Затем тщательно перетер руками, выдавливая воздух и выбирая мелкие камешки. К вечеру три пузатых горшка были готовы.

– Пусть дня три посохнут на солнышке да на ветерке, – проговорил он, удовлетворенно оглядывая результаты своей работы, хотя пальцы у мальчика уже ни сгибались, ни разгибались.
 
Аборигены же вели себя так, будто ничего не произошло. Только с подозрением посматривали в сторону Во-ки.
* * *
На следующий день, принеся новую порцию рыбы на соленое озеро, ребята обнаружили, что рыбы в ямках нет, а вокруг множество звериных следов.

– Шаку, –  оглядываясь по сторонам, сделал вывод Гаыр.

– Шаку? Откуда здесь Шаку? – начали оглядываться мальчики.

– Шаку, – Гаыр издал несколько звуков, подражая тявканью лисиц.

– Понятно. И что делать? Соли не натаскаешь столько, чтобы солить дома, – задумчиво проговорил Вовка.

– Дома? Ты уже этот шалаш считаешь домом? – возмутился Артем.

– Пока да! Когда еще нас вернут обратно. Не доставай, и так тошно, – отвернулся он от друга.

– Ладно, прости. Мне все уже здесь осточертело. Каждый день одно и то же,  – тяжело вздохнул Артем. Ему каждую ночь снился дом, мама, папа, бабушка с дедушкой. Как они там? Конечно же, скучают и делают все, чтобы их вернуть.

– Проехали. – Вовка не обиделся, ему тоже хотелось домой. – Давай попробуем веточками пришпилить рыбу ко дну озера. Лисы вряд ли войдут в соленую воду.

– Ну, давай.

Ребята отошли от берега метров на десять. Озеро было мелкое, и вода едва доходила до колена. Воткнув ветки с рыбой в дно озера, они собрали накопившуюся соль и уже собирались отправиться назад, как Гаыр вскрикнул:

– Шаку!

Метрах в трехстах от озера полукругом расположились десятка полтора серых с рыжиной лисиц.

– Надо бежать домой, – с тревогой в голосе произнес Гаыр.

– Надо, так надо. Побежали, – закидывая за спину корзину и подвесив мешочек с солью на пояс, пробурчал Вовка. И они побежали. Часть лисиц направилась к озеру, часть на отдалении следовала за ребятами.

– Надо бросить корзину. Рыбой пахнет! – прокричал Гаыр.

– Надо, так надо. Брошу, – отцепляя на бегу корзину хмыкнул Вовка.

– Тебя не прошибешь, ворчун ты наш, – усмехнулся Артем, стараясь не отставать от маленького Гаыра, - как бы лисы не догнали, – оглянулся на бегу он.

Но лисы не стали преследовать людей, остановившись у корзины, начали обнюхивать ее, время от времени тявкая. 

Добежав до стоянки, ребята сразу же рассказали о своем приключении Гарру.

– Лисы не трогают людей, – пояснил Гарр, заостряя новый костяной нож, – но они могут подкарауливать вас у озера, а еще хуже, если расположатся у стоянки. Тогда придется убить их всех. Жаль.

– Почему жаль? – возмутился Артем. – Они ведь, ну в общем, короче, могут напакостить. 

– Мясо брр, – Гарр сморщился, – шкура плохая, – пожал он плечами, любуясь новым орудием труда.

– Понятно. Ни дня без дела, все дела только для пользы дела, – хмыкнул Артем.

– Ты сам-то понял, что сказал? – засмеялся Вовка.

– Да понял, понял. Как мне все надоело! – он пнул одну из костей, и та отлетела метров на десять, – о, давай мяч сделаем, будем футбол гонять!

– Аборигены и так нас считают дармоедами, а мы еще фигней будем заниматься, – пробурчал Вовка.

– Че что ты все бурчишь и бурчишь, как дед старый, лучше подумай, как рыбу будем солить и вообще!

– Давай реально смотреть на вещи, – Вовка серьезно посмотрел другу в глаза, – мы ничего не умеем, поэтому надо просто учиться выживать. На озеро я больше не побегу.

– Да блин! – Артем принялся с силой пинать кости, расшвыривая их по сторонам. Гарр с недоумением смотрел на него, но ничего не говорил. Когда Вовка отклонился в сторону от одной из костей и отбил рукой вторую, Артем наконец успокоился.

– Как ты это сделал? – спросил он, вытирая глаза, а слезы все текли и текли.

– Что сделал? – не понял Вовка.

– Ну, отбил кость рукой. Я испугался, думал, разобью тебе голову.

– А, это. Так меня дед учил. – Вовка поднялся. – Давай собирать кости обратно да пойдем домой, а то Аришка волнуется.

Артем в ответ только тяжко вздохнул:

– Месяц уже прошел, а мы все еще здесь, – он покрутил в руке толстую кость, рассматривая ее со всех сторон. – Страшно и скучно, – вдруг пожаловался он, – с тоски умереть можно.

– Так страшно или скучно? – не понял друг.

– А, забей, – мальчик бросил мосол в кучу, – и то, и другое.

Глава 5

Как оказалось, Артем отнесся к словам друга очень серьезно. Уже поздно вечером он решительно произнес: - Ты прав, хватит фигней страдать. Живем по расписанию. Утром ставим верши, затем тренировки по борьбе, затем тренировки с пращой и трехвосткой, суслики и куропатки, берегитесь! Аришка собирает растения и шьет.

– Завтра днем идем мыться и стирать одежду, – произнесла Арина тоном, не принимающим возражений, – и надо меховые вещи еще раз прокоптить над костром, того, что мы обмываемся водой у реки, мало, спите.

Мальчишки переглянулись и прыснули в кулаки.
* * *
На следующий день после завтрака, отойдя в сторону, чтобы не было видно, Вовка начал учить его русскому стилю борьбы. Ближе к полудню они отправились в степь, тренируясь, подстрелили двух сусликов и одну куропатку, а еще Вовка поймал еще одного такого приличного по размерам грызуна. 

После полудня, когда немного потеплело, сходили реке, вымылись и прокоптили одежду от паразитов.

– Давайте, пока никого нет, горшки обожжем, – предложил шепотом Артем. – Они уже высохли. 

– Чего ты шепчешь, они не знают русского языка, – Вовка удивился предложению друга, хотя и сам уже подумывал завершить работу с глиной.

Разгребли еще горячую золу, поставили горшки, осторожно подгребли угли и стали ждать, отойдя на всякий случай подальше.

Шаку, наблюдая за этим непотребством, неодобрительно качала головой, но близко к костру не подходила, как и другие обитатели стоянки, оставшиеся на хозяйстве.
Вовка несколько раз отодвигал от горшков остывшие угли и заменял на свежие, подбрасывая в огонь кизяк. Солнце начало склоняться к горизонту, когда ребята, с нетерпением ожидавшие результата, выкатили шедевры гончарного производства из горы золы.

– Да, – протянул Вовка, – первый горшок треснул. Посмотри, – обратился он к хмурому Артему, – на месте трещины залом. Видимо я немного погнул еще мягкую глину, вот она и треснула. А пузырьков нет, вроде бы. 

Второй горшок тоже треснул, но уже из-за пузырьков. И, о чудо! Третий горшок оказался совершенно целым. Вовка быстро облил его водой из бутылки.

– Для закалки, – прокомментировал он, сгорая т нетерпения.

Треснутые горшки хотели расколоть и выбросить, но Аришка забрала их и, осторожно придерживая, унесла под навес. 

Артем понес горшок к реке, наполнил почти до краев и торжественно поставил в центре костра, обложив угольями:

– Ну что, пробуем?

Вода почти закипела, когда горшок треснул, и жидкость с шипением залила огонь.
Артем почесал в затылке:

– Не проканало.

– Зато не скучно, и никто не пострадал, – подколол его Вовка. – Завтра бежим на озеро за рыбой, а черепки можно метать вместо камней.

– А вместо камней для костра можно делать глиняные кирпичики!  Вот! – с гордостью произнесла Аришка. – А еще, если их нагретые занести в шалаш, то будет теплее.

– Я всегда знал, что ты у меня умница, – расплылся в улыбке брат и чмокнул сестру в макушку.

Перед ужином, когда должны были уже вернуться добытчики, Артем решительно взял у Шаку миску с кашицей из корней, развел ее водой, накрошил помельче дикий чеснок, посолил и испек на самом большом глиняном черепке некое подобие небольших лепешек и, отломив от одной еще горячий кусочек, дал попробовать женщине. Та осторожно разжевала его, проглотила, и...  расплылась в улыбке. Блюдо имело полный успех. Даже детям досталось по чуть-чуть.
 * * *
К вечеру запекли на костре одного из двух добытых охотниками сайгаков, на десерт штук десять рыбин и мелочёвку, принесенную подростками. Гррах, попробовав лепешки, усмехнулся и что-то сказал остальным мужчинам, что – ребята не расслышали, а те коротко рассмеялись и приступили к ужину, уже не обращая внимания на чужаков. Но рыбу мужчины не стали есть, оставив женщинам. Только Акарг, зло сверкая своими маленькими глазками, скалил зубы и время от времени пристально смотрел на Артема.

– Два дня, по любому, охотники никуда не пойдут, давай попросим их научить нас метать копья, – подступил Вовка к другу.

– Давай, – задумчиво произнес Артем, бросая взгляд в сторону Акарга. 
* * *
– Нет, – отрезал Гррах, когда Артем следующим утром попросил его взять с собой на охоту. – Копья нет, – и отвернулся. 

Вовка сел у шалаша и задумался.

– Что с тобой? – спросил друг. – Рассказывай, что надумал.

– Да понимаешь, не могу вспомнить что-то связанное с обжигом дерева. Что могли обжигать древние люди?

– Не знаю, отмахнулся Артем и направился с рыбаками к выходу со стоянки.
Вечером, нагруженные корзинами с рыбой, они обнаружили Вовку, колдующего над двумя относительно ровными палками длиной около двух метров. Конец одной из них был остро заточен, конец другой – заточен и обожжен на костре . Вовка по очереди метал их в небольшую кучку земли, недалеко от их шалаша. Там  же лежал весь в дырках кусок старой шкуры.

– Понимаешь, – стал объяснять другу Вовка, – если не обжигать, то копье прокалывает шкуру, но на пятый-шестой раз кончик ломается, а  если обжечь, становится крепче, но не пробивает шкуру.

– И что? – спросил Артем.

– Да вот и ничего, – расстроился Вовка.

Тут к ним подошел Кагар, молодой охотник, немногим старше ребят. Молча взяв в руки оба подобия копья, внимательно осмотрел их и, поставив необожженную палку рядом с Вовкой, сел на землю, пригласив ребят сесть напротив. Сначала он своим резцом отрезал лишнюю часть палки, как поняли мальчики, в длину роста Вовки. Затем начал аккуратно выравнивать ее, постепенно превращая в древко копья. Отправив крутившегося рядом парня за миской с водой, он достал из своей сумки моток сухожилий и несколько костяных наконечников в виде лепестков. Замочил сухожилие в воде и стал затачивать конец древка наискосок, вырезая по кругу неглубокие ложбинки. Насыпав несколько сухих крупинок смолы на костяной наконечник, положил его на теплые угли и, когда смола начала таять, быстро присоединил кость к древку и стал крест-накрест наматывать сухожилие .

– Подожди до утра, – сказал он Вовке, – завтра покажу, как бросать, – и, развернувшись, ушел.

– Да, – только и осталось что сказать ребятам.

Еще не рассвело, они были уже на ногах. Кагар с достоинством подошел к ним и показал разницу между копьем и палкой.

– Баланс! – восхитился Артем. У копья центр тяжести сместился в сторону наконечника, и при броске оно летело точно в цель, в то время как палка летела… просто как палка.

Вовка хотел уже бросить палку с обожженным концом в костер, но молодой охотник выхватил ее и сказал:

– Копье – нападение, палка – защита. – Затем, показав правильный замах и направление руки при броске копья, Кагар несколько минут наблюдал, как Вовка выполняет его инструкции, и, удовлетворенно кивнув, ушел.

На следующий день, когда Вовка с Артемом делали еще одно копье и палку для защиты, Вовка вдруг предложил:

– Слушай, Тем, а давай сделаем ложки.

– А зачем они, – пожал плечами Артем. – Жидкой пищи все равно нет.

– Ну хотя бы кашу из корней есть не кусочком того же корня, а ложкой.

– Делай, я все равно не умею.

Из кучи веток для костра Вовка выбрал несколько сучьев, подходящих для изготовления ложек. Разрезал вдоль и на плоской стороне карандашом наметил контур предстоящего изделия. При помощи резца из кости Вовка попробовал придать форму внешней округлой части. Это оказалось не так-то просто. Резец или соскальзывал, или глубоко зарывался в мягкую древесину. Пару раз порезав пальцы, Вовка сдался. Дальше пробовал Артем. У него оказалось еще меньше терпения, и вскоре он с размаху забросил деревяшку в костер. Через несколько секунд Вовка стукнул себя ладонью по лбу и выхватил заготовку из костра.

– Помнишь, – быстро заговорил он, – Робинзон Крузо выжигал в дереве середину , чтобы сделать лодку. Мы можем выжечь середину в этом куске дерева, чтобы сделать ложку!

– Ну, ты мега-мозг! – воскликнул его товарищ.

Аккуратно прикладывая угольки к тому месту, где должен быть черпачок, они медленно, но верно выжигали, затем выскабливали углубление. Первую ложку делали вместе за вечер. Вторую и третью Вовка сделал сам. Шлифовали готовые ложки с помощью острых глиняных черепков, а затем пучками травы с песком. Готовые деревянные ложки пропитали соком подорожника и просушили.

Итак, в режим дня ребят добавились тренировки с копьем. Охотник в свободное время занимался с ними. Под руководством взрослого они подготовили полтора десятка сменных костяных наконечников, выпросили у ласки несколько сухожилий, а Аришка сшила им два меховых рюкзака. Так прошло еще десять дней.
* * *
Постепенно ребята привыкли к неприятностям в виде диких волков и лис, постоянно тревожащих стоянку людей, к счастью больше никто не погиб и не был серьезно ранен, хотя каждый раз приходя с охоты, кто-нибудь из мужчин всегда обращался к Шаку за помощью. За это время случилось только два значимых события, всколыхнувших размеренную жизнь людей.

Однажды утром мужчины как всегда ушли в степь. Но не прошло и часа, как прибежал Кагар и велел всем собираться:

– Мы нашли гору мяса! – И он показал в сторону костей мамонта.

– Мамонт? – удивился Артем. – Как они его убили? У копья каменный наконечник.
Можно убить лошадь или оленя, но пробить 2-3 см кожи мамонта, а потом еще и подкожный слой жира – это как-то маловероятно.

Тем временем все забегали, собирая плетеные подстилки и шкуры, складывая в корзины нехитрый скарб. Гррах подбежал к ребятам и велел собирать вещи.

– Мы переезжаем? – удивился Артем.

– Походу, да, – Вовка тоже начал скручивать постель и вместе с Аришкой собирать немногочисленное имущество. Вскоре стоянка опустела.
* * *
Как оказалось, охотники нашли раненого мамонта. Километрах в двух к западу от стоянки  одинокий самец попал передней ногой в промоину и, видимо, пытаясь выбраться, сломал ее. Мамонт так устроен, что на трех ногах не способен ходить. От слова «совсем». Вот и этот самец не мог подняться и тяжело переваливался с одного бока на другой. Он уже обессилел, а под ним расплывалась большая лужа крови.
 
Несколько мужчин начали споро мастерить из прихваченных с собой длинных палок шалаш, а женщины, выкопав с подветренной стороны яму сантиметров семьдесят глубиной, стали разводить костры, один в яме, другой рядом.

Когда животное в очередной раз повернулось на бок, Гррах подскочил к нему и воткнул в брюхо нож, затем концом копья расширил рану. Раненый зверь взревел, перекатился на живот, но человека там уже не было. Оставалось ждать.

Как успел рассмотреть Артем, когда главный охотник вытирал лезвие копья пучком травы, наконечник копья походил на отшлифованное костяное лезвие кинжала длиной около 30 сантиметров и имел по краям пазы для тонких пластинок .
– Зачетный трофей, – восхитился Вовка.
Когда самец затих, по команде охотника все бросились к туше и начали быстро ее разделывать. Отделили ноги, хобот, вырезали из головы какие-то части, разрубили шкуру на хребте и вырезали из спины большие куски мяса. Так же отрезали четыре больших куска шкуры и, туго скатав, уложили на землю возле шалаша. Артем прикинул, что рост мамонта был не меньше 3,5 м.,  массивная голова, крутой горб над передними лопатками и огромные бивни длиной более трех метров с загнутыми вверх концами , густая около метра длиной шерсть рыжевато-бурого цвета, особенно пышная по бокам, восхитила его:

– Если бы она не была такой жесткой, из нее можно было бы напрясть гору ниток, – воскликнул он, а зубы, ты посмотри на зубы, это же как…, –  он долго не мог подобрать сравнение, –  как наковальня у кузнеца, – наконец выдал он.

Закончив с разделкой, женщины начали быстро нарезать мясо на тонкие пластинки и развешивать их на прутики над костром. В яму, где огонь уже прогорел и образовались угли,  заложили ноги мамонта и хобот, сверху засыпали углями от второго костра и снова развели огонь. Тонкие пластинки мяса, едва подрумянившиеся, съедались мгновенно. Женщины не успевали нарезать их и поджаривать. Аборигены ели, ели и ели. Ребятам тоже разрешили есть вдоволь, и они сидели среди женщин и подростков у костра, выхватывая с углей горячие и сочащиеся кровью кусочки. Не сказать, чтобы оно было вкусным, тем не менее, уже немного привыкнув к первобытной кухне, ребята уплетали за обе щеки жесткую и волокнистую мамонтятину. Конечно, они не могли так же ловко отхватывать мясо возле губ, как аборигены. У них получалось намного медленнее. 
 
Когда солнце опустилось к горизонту, ноги мамонта достали и сняли с их поверхности образовавшуюся корку. Внутренняя часть получилась похожей на желе . Шаку большой деревянной миской доставала варево и накладывала каждому в лист лопуха.

– Как горячий холодец, – осторожно попробовав, сказала Аришка, и все трое начали быстро уплетать лакомство. 

– И все-таки у бабушки холодец вкуснее, – Артем, наклонился ниже, чтобы ребята не видели, как из его глаз потекли предательские слезы. 
* * *
Ночью тушу мамонта и стоянку людей охраняли четыре костра и четыре охотника, остальные улеглись в шалаш, ребятам выделили место с краю. Объевшись, ребята долго не могли уснуть, зато аборигены провалились в сон мгновенно.

– Завтра опять объедаловка? – спросил друга Артем. Но тот только хмыкнул.

А на утро пир продолжился. Еще пять дней первобытные люди набивали животы мясом, когда же туша животного начала ощутимо пованивать, они, разобрав шалаш, сложили на волокуши куски шкур мамонта, собрали свои вещи и отправились вдоль реки на запад.

А к останкам бедного гиганта уже подбирались несколько стай волков, лисиц, все эти дни ожидавших неподалеку, когда люди, наконец, уйдут. Пару раз Вовка видел львов одиночек, не менее опасных, чем стая. Даже показалось, что огромный бурый медведь тоже дожидается своей очереди.

– Тём, а почему у мамонта уши маленькие? У слона ведь большие. – Аришка тащила за спиной тюк со свернутыми шкурами, которыми ребята укрывались по ночам в шалаше.

– А ты как думаешь? – ухмыльнулся брат, подмигивая Вовке.

– Ну, не знаю. Так-то у мамонта уши должны быть больше, он ими мог бы укрываться от ветра.

Мальчишки не могли сдержать смех. Артем хохотал до тех пор, пока не закололо в левой ключице:

– Ох и насмешила. Укрываться от ветра!

– Ты не смейся, а так и скажи, что не знаешь, – Аришка прибавила шаг, а Артем продолжал истерично всхлипывать, прижимая к груди мешок с поклажей.

– Дурак! И нос у тебя холодный! – обиделась сестренка.

– Причем здесь нос? – возмутился брат.
– Значит «дурак» тебя устраивает? – съехидничала девочка и пошла рядом с Шаку.

– Подожди, давай расскажу. – Вовка, улыбаясь, догнал ее и стал объяснять:

– Понимаешь, слоны живут в тропиках, в саванне, там жарко, бывает и до 45 градусов доходит. Уши, как радиатор у машины, охлаждают кровь, а она потом отечет по всему телу и охлаждает его. У них на ушах много кровеносных сосудов.

– Поэтому они постоянно машут своими «лопухами», – вклинился Артем, но Аришка только надула губы и отвернулась.
 
– А у мамонта наоборот, – продолжил Вовка, чем меньше уши, тем меньше тепла он теряет, а в лютый холод каждая калория на счету.

– А бивни? У мамонта вон, какие огромные, а у слонов нет.

– Вот тут я точно не знаю, возможно, бивни помогают защищаться от опасных зверей. Здесь они тоже огромные. Да и мерзлый грунт ими раскапывать легче. Наверное.
* * *
Два дня люди отсыпались на новом месте, а потом детей Рыси наконец-то взяли с собой на охоту. На всем пути продвижения группы встречались следы животных. Огромные стада лошадей, антилоп, зубров, оленей перемещались по равнине, ища новые пастбища или переходя от рек и озер с пресной водой, к солончакам.
Прежде чем двинуться в степь, мужчины зашли за соседний холм к укрытой кустарником от любопытных глаз небольшой песчаной площадке. Заходить на нее могли только охотники. Сегодня же и детям Рыси разрешили присутствовать при проведении ритуала.

Гррах нарисовал на небольшом ровном участке контуры оленя и воткнул в грудь изображения копье. Затем развернул оленью шкуру, принесенную с собой, накинул на плечи и начал танец животного. Проскакав несколько кругов, Гррах остановился, и охотники стали изображать броски копий, Гррах упал, все восторженно закричали и, размахивая ножами, делали вид, будто снимают с него шкуру и расчленяют тушу . Дети Рыси поддались всеобщему воодушевлению и восторженно вопили вместе с остальными.

Затем Гррах как бы случайно достал обломок рога и со словами благодарности вложил в неглубокую ямку мод кустом. 

– Духи степи, – выкрикнул он, – помогите нам в охоте! Мы не хотим вас сердить. Не распугивайте оленей! Охотники останутся без добычи, а род будет голодать. – Немного помолчав, он развернулся, и все двинулись за ним к тому месту, где проходила широкая звериная тропа.

Трое охотников спрятались с подветренной стороны, остальные расположились метрах в трехстах позади. Прошли несколько часов ожидания, когда появилось большое стадо оленей, не спеша продвигавшееся к реке. Когда все животные уже почти прошли, несколько важенок  с оленятами, чуть отстали, и трое охотников, выскочив перед ними, с громкими криками погнали их в обратную сторону, навстречу основной группе. Гррах выскочил первым и всадил копье в бок несущейся на него важенке, вторую ударами двух копий свалили еще два охотника, а ноги трех оленят спутали бола и оглушили древками копий. Затем так же быстро распластались на земле в стороне от тропы.

Несколько самцов отделились от стада и подбежали к еще живым животным. Запах крови пугал, но они все равно топтались недалеко от лежащих сородичей, пытаясь криками привлечь их внимание. Наконец, поняв, что самки с детенышами за ними не последуют, умчались догонять стадо.

Гррах подскочил к раненой им важенке и, вонзив нож, приник к шее, жадно глотая горячую кровь. Остальные охотники, разобравшись по двое, вскрывали артерии животных и по очереди припадали к ним.

– Так вот почему они не едят соль! Они получают заменители соли с кровью! Кровь соленая! – Вовка не верил своим глазам.

– А паразиты? – ужаснулся Артем.

– Так паразиты живут в органах и тканях, а кровь безопасна. Чукчи пьют кровь оленей, чтобы согреться и чтобы цинги не было, там вроде как витамины. 

– Откуда ты это знаешь?

– Так, читал где-то.

Гррах напился и зажал пальцем рану. Затем огляделся, вытер усы и, посмотрев на ребят, кивнул, мол, подойдите. Мальчишки в несколько быстрых шагов оказались возле вождя.

– Пейте, – и убрал палец. Кровь вытекала толчками и скатывалась по шее убитого животного. – Ну! – прикрикнул Гррах. Вовка припал к ране и сделал несколько глотков, чуть не подавившись теплой солоноватой жидкостью. Артем, не соображая, что делает, тоже подставил рот под уже тонкую струйку и, подавляя рвотный рефлекс, проглотил.

– Настоящий мужчина должен пить кровь зверя! – Вождь оскалился, – Шаман говорит, что душа животного в его крови. Человек выпьет кровь зверя и заберет его силу!
Охотники, положив животных на спину, разрезали брюшину и начали вынимать внутренности. Артем с Вовкой под руководством Гарра должны были освежевать одного из телят.

– Не могу, – сморщился Артем, – умом понимаю, что надо, а не могу.

– Это всего лишь пища, – уговаривал себя Вовка, решительно подходя к туше. Сделав два разреза под ребрами, как показал Гарр, он резко отвернулся и его вырвало. 
Гарр, усмехаясь, закончил работу, аккуратно удалил внутренности, затем, отделив от кишок сердце, легкие, печень и желудок, сложил их обратно, затем обмыл водой руки и нож.   

Дети Рыси тащили к стоянке одну из туш, подвешенную за ноги к копью. Разговаривать не хотелось. Во рту все еще стоял привкус железа, а желудок так и норовил выплеснуть содержимое. Каждый из мальчиков решил про себя, что не будет обсуждать эту часть охоты. Мужчины, с трудом дотащив добычу до стоянки, ушли отдыхать, а женщины и подростки принялись разделывать и запекать туши. Опять все объелись.

– Представляешь, Аришка, – взахлеб рассказывал Артем, – у охотников есть место, где они приносят подарки духам степи и проводят ритуал пробной охоты. Вот! Мы сегодня принимали в нем участие. Вот только откуда Гррах узнал, что сегодня будет стадо оленей в степи?

– Да они пасутся где-то за теми холмами, с южной стороны, – махнула рукой девочка, – и почти каждый день ходит к реке. С холма далеко видно.
Мальчишки удивленно переглянулись и рассмеялись.
 
– И вообще, – Аришка пожала плечами, – женщины тоже приносят дары духам, которые помогают в собирательстве. Мы каждый раз идя обратно задабриваем их. Недалеко от этой стоянки есть небольшой холм, а в нем выкопана ямка. Вот там и поселились духи. Женщины всегда оставляют немного растений или корешков. Для духов .
* * *
Вечером Артем, как всегда, отправился к реке за водой. Наполнив обе бутылочки, он уже сделал несколько шагов в сторону стоянки, как дорогу ему преградил Акарг, невысокий, широкий, опасный. Ухмыляясь, он стоял на тропинке, его и так маленькие глазки, сузившись, превратились в щелочки, в руке он держал костяную дубинку, утыканную осколками той же кости и тонкими пластинками камня.

– Трусливый суслик! Твоего брата нет рядом. Ты без него ничего не можешь, – заржал он.

Артем отложил бутылки в стороне и оценил расстояние до противника.
«Дубинка – это плохо, – мелькнула мысль, – Вовка показывал приемы против человека с палкой. Можно попробовать. Но надо ждать, пусть он первый нападет».

И Акарг напал. Замахнувшись дубинкой, он бросился на Артема, целясь тому в голову. Когда дубинка стала опускаться, Артем шагнул в сторону, уходя от удара, но все же  недостаточно быстро, и противник, уже не имея возможности изменить направление удара, все же вскользь по касательной достал его плечо не шипованной частью. Острая боль прострелила левую руку, и та мгновенно отключилась, повиснув плетью. Акарг пролетел вперед, не встретив сопротивления, и чуть не свалился в воду. Разозлившись, он развернулся и снова, как бык ринулся на врага.

«Затягивать нельзя, он сильнее меня», – мелькнула мысль, и Артем бросился навстречу, противник на мгновение сбился с шага, а мальчик уже поднырнул ему под руку, вывернул ее, выхватил дубинку и остановился.

Акарг, не ожидая такого развития событий, снова пролетел вперед и пропахал носом песок. Кое-как приняв вертикальное положение, он, тряся головой и вытирая разбитый нос, попытался сфокусировать взгляд на мальчике.

– Что тебе от меня надо? – выделяя каждое слово, спросил Артем, – чего ты ко мне прицепился? Я не хочу тебя убивать или калечить. Роду нужны живые и здоровые охотники.

– Ты чужак. Слабый. Ничего не умеешь. Ты не мужчина, – процедил сквозь зубы Акарг.

– Убийственный аргумент, – хмыкнул Артем. – Пойдем наверх. Нас скоро будут искать. Я не хочу с тобой ссориться. Слушай, а ты можешь научить меня драться дубинкой? – вдруг, сам от себя не ожидая такого, быстро спросил Артем.

Акарг «завис». Он долго стоял, переваривая речь мальчика, наконец протянул руку к дубинке, и Артем осторожно передал ему оружие. Акарг уже без злости посмотрел на чужака и, развернувшись, молча стал подниматься по тропинке. Плечо жгло как огнем, Артем скривился, поднял бутылки и поспешил к своим. Левая рука все еще не отошла, и он, морщась от боли, плюхнулся на землю перед шалашом и стал рассказывать о приключении.

– Похоже, у тебя вывих, – с тревогой заключил Вовка, ощупав плечевой сустав друга, – сбегаю за Шаку, – и припустил к хижине аборигенов. Шаку осмотрела плечо и, сев напротив, взялась за кисть и осторожно потянула руку мальчика вперед и вверх. Артем скрипел зубами, но терпел. Затем что-то щелкнуло в плече, и острая боль пропала. Шаку велела Аришке привязать руку брата к телу и ушла.

Аришка все это время с тревогой наблюдавшая за манипуляциями Шаку, быстро достала из рюкзачка рубашку брата, оторвала рукав и, разрезав его аккуратно повдоль, подвесила больную руку:

– Горе ты мое, – совсем по-взрослому вздохнула она, – отбой, братики.

Четыре дня обитатели стоянки объедались и занимались выделкой шкур. Вовка продолжал занятия, Артем старался не беспокоить руку и доставал разговорами Шаку. Аришка сшила всем что-то типа штанов на холодное время: две шкуры сшивались так, чтобы можно  было их надеть на ноги, а затем просто привязывались к поясу.
* * *
Еще два раза мужчины ходили на охоту, брав с собой Вовку. Плечо Артема зажило, раненые охотники поправились. А на следующий день  произошло второе событие, нарушившее мирную жизнь людей.

С рассветом охотники вышли со стоянки и направились в сторону водопоя животных. Проходя мимо останков мамонта, подростки увидели начисто обглоданные кости, горой возвышавшиеся над степью.

– В костях скелета можно построить целый дом, – хмыкнул Артем,

– Если бы он находился не на тропе, так бы и сделали, а тащить такую махину к стоянке – неблагодарное дело, – ответил Вовка, – хотя… можно кое-что постепенно перенести, бивни, например.

– Ты что? Каждый бивень килограмм по сто, наверное, –  засомневался его друг.

– Тихо, – мальчики увидели, как Гррах поднял руку вверх и все остановились, настороженно всматриваясь вдаль. Затем глава охотников разделил группу на две части. Сам вместе с тремя мужчинами пошел вперед, остальным приказал следовать за ними на расстоянии.
 
– Что случилось? – зашептал Артем.

– Смотрите, следы. Бизон. – Кагар пошел рядом с ребятами, – шаг корокий, – он ткнул пальцем в довольно глубокие ямки, – идет медленно, старый. Ранен, – он присел, а затем повел рукой в сторону и шагнул в том же направлении. – Здесь. – Вдоль тропы четко прослеживалась цепочка довольно крупных следов. – Волки. Идут рядом. Пройдя еще немного, охотник заулыбался: бизон почуял опасность.

– Как ты узнал?

– Он побежал, – хмыкнул молодой охотник.

– Почему?

– Ветер переменился.

– И что?

Кагар с недоумением посмотрел на Артема:

– Волки. Запах.

Артем, ничего не понимая, присматривался к следами, и вдруг:

– Я понял! Вот здесь расстояние между следами сразу стало больше. И волки тоже побежали. А почему волки, может быть, это лисы?

– Волки, – уверенно ответил охотник.

Охотники продолжали идти вдоль цепочки следов.

– Почему волки? Это один волк. – Артем еще раз присмотрелся к отпечаткам лап.

– Нет, стая, семь волков справа. – Охотник подкреплял свои слова пантомимой, и, конечно же, право он показывал рукой, а количество волков – на пальцах. – Бегут в стае, всегда по следам вожака. Все думают, один волк.

– А впереди еще столько, – он раскрыл ладонь, – волки всегда нападают стаей.

– Впереди засада? – Артем чуть не споткнулся. – Зачем тогда Гррах ведет нас туда, ведь там куча волков!

– Он вожак, – просто сказал охотник.
 
– «Жираф большой, ему видней» , – пробурчал Вовка.

Вдруг на пару секунд все охотники застыли на месте. Казалось, застыл даже воздух – ни шороха, ни звука, ни дуновения. И тут же краткий миг тишины разорвал многоголосый хриплый вой. Мальчишки в то же мгновение осознали, что там впереди происходит что-то ужасное. Акарг с ножом в левой руке и дубинкой в правой бросился вперед, остальные устремились за ним.

Ребятам не оставалось ничего, как поспешить следом. От страха ноги были как ватные, жуткие звуки схватки, а там происходила именно схватка, парализовали все тело. Перед ними открылось ужасное зрелище. Посреди поляны лежал мертвый бизон, но на него никто не обращал внимания. Охотники и десятка два высоких серых волков дрались со стаей … других волков? Невысокие, черные, низко рычащие, из раззявленных пастей капает слюна, их было так много, что они мешали даже друг другу.

Мощные челюсти серых смыкались на шее жертв, отпускали истекать кровью и рвали следующих. Группа охотников, пришедшая на подмогу, ворвалась в это месиво и начала бить и резать направо и налево. Мальчишкам не дали опомниться, на них бросились сразу пять черных, ничего не оставалось делать, как защищаться.
Вовка почему-то отбросил копье и, схватив первого врага за голову, зажал его тело между ног и свернул шею, тут же на него налетел второй, он разделался с ним уже быстрее, выхватив нож. Пока Артем изумленно смотрел на эту картину, на него наскочили сразу две твари. Мальчик в последний момент отмахнулся копьем и, опомнившись, начал лупить им зверюг, не понимая, куда попадает.   
 
Друг же прыгнул в самую гущу стаи, кого-то придавил, кого-то полоснул ножом. Он чувствовал, как вонючие пасти рвут его тело, руки, ноги, метят в горло, сам же колол, рубил, уворачивался, отплевываясь от горячей крови. Рубаху из шкур давно сорвали, она вместе с поясом и рюкзаком была втоптана в землю. Краем глаза мальчик заметил, как враг впился в горло Грраха, тот упал, и черная волна захлестнула его, а Вовку захлестнула волна ярости:

– На! На! На! – Теперь он замечал все. Вот в ногу Артема вцепилась очередная скотина. – На! – и тварь отлетела, ее короткий визг исчез в звуках боя. Вот Акаргу не хватает рук, чтобы отбиться от кучи черных вонючек. – На! На! На! Вот Кагар окружен со всех сторон и скоро упадет под тяжестью вцепившейся в него своры, – На! На! На! – Отцепись, сволочь, – взмах ножа, и впившаяся в ногу гадина исчезает под наплывом новых, снова взмах, взмах, взмах! Одна из тварей пробирается сквозь кучу тел к Артему:

– Не успею, – у Вовки болезненно сжимается сердце. – Сзади! – орет он, пробираясь к другу.

Тёмка резким ударом древка копья смахивает волка на нож товарища. И снова:
– На! На! На! – Вовка оскальзывается на мокрой от крови дохлой туше и уже в падении сбивает ножом бестию, прыгнувшую на спину Кагара. Охотник быстро кивнул и вновь закружился в смертельном танце. А Вовка вскочил и, увязая ногами в шевелящемся и визжащем месиве, снова начал сеять смерть:

– На! На! На! Шавки! Поганые!

 Казалось, эта вакханалия длилась целую вечность. Наконец враги закончились. В центре поляны все в крови своей и чужой, тяжело дыша, стояли шесть людей и пять серых волков. Во время боя мальчишки пробились к центру и теперь находились в окружении оставшихся в живых охотников.

– Где мой нож? – просипел Вовка, – нет в руке, наверное, потерял, блин, и руки не чувствую. Действительно, правая рука не слушалась, но боли не  было, был шок.
У Артема правая голень и бедро разорваны в мясо, он уже готов был упасть в обморок, но сознание упрямо цеплялось за реальность:

– Стоять, стоять, стоять, – хрипел он.

Какое-то время ничего не происходило. Затем волки молча отошли к краю поляны и начали зализывать раны. И только теперь в нос ударил тошнотворный запах крови.

– Ну, ты, берсерк, блин, – просипел Артем. Ноги подгибались, он держался только на чистом упрямстве, да и сесть то было некуда, все пространство было завалено телами.

Вовка кое-как доковылял вместе с другом до края поляны, усадил его и сел сам. Адреналин схлынул, все тело охватила жгучая боль, болело все, казалось, не было ни одного живого места.
 
Люди оглядывали место боя, ища мертвых и раненых. Из 12 человек, вышедших со стоянки, в живых осталось шесть, двое из которых были дети Рыси.

– Я не хочу умирать, – возмущенно и как-то жалобно проскулил Артем, – я домой хочу, – вид окровавленных людей вызывал в его душе панику.

– Никто не умрет. – Прошептал друг. Уверенности в его голосе не было, но в душе он очень надеялся, что так и будет. Хотя вид ран говорил об обратном.

– Нас Аришка ждет. Что с ней будет, если мы умрем?

Подошел Кагар:

– Надо смыть кровь, – просипел он и направился вслед за другими охотниками в сторону реки, неся с собой свою походную сумку, в которую он переложил какие-то зеленые мотки из сумок погибших. Ребятам ничего не оставалось, как поковылять следом. На берегу Кагар усадил ребят, помог обмыть раны и, стянув края рваной плоти, приложил к ним разжеванную кашицу из каких-то растений и перевязал заранее заготовленными сплетенными из крапивы «бинтами». Оказывается, у каждого охотника в сумке были не только запасные наконечники для копий, но и походная аптечка. Бинтов не хватило, их одолжили у погибших.

Рюкзаки в ходе боя потерялись, мальчишки с трудом разыскали их на обратном пути среди усеявших поляну трупов. К счастью, бутылки с водой не раздавили. Люди сделали по несколько глотков.

Из туши бизона вырезали заднюю часть и отошли в сторону, после этого уже волки не спеша приступили к трапезе. Мертвых сородичей отнесли к небольшой промоине, аккуратно поставили в нее погибших. В ноги уложили копья и ножи , затем засыпали землей, сбрасывая ее вниз с вершины. Когда солнце уже клонилось к закату, могила была полностью закрыта, а уставшие люди, еле волоча ноги, побрели в сторону дома. Надо было быстрее уйти с места побоища, так как со всех сторон уже сбегались падальщики.

Но дойти до стоянки не хватило сил, остановились у скелета мамонта, насобирали сушняка, подстелили обрывки шкур, пропитанные засохшей кровью, и всю ночь по очереди поддерживали огонь. Дети Рыси дежурили первыми, со страхом вглядываясь в темноту. Со всех сторон им чудилась опасность. Странный звук в ночи или потусторонний крик вызывали животный ужас. Артем задремал, но тут же в панике проснулся. Ему привиделись огромные зубы, вгрызающиеся в горло, и острые когти, разрывающие тело на части. За полосой огня мелькали огоньки глаз хищников. Однако звери проходили мимо. Кровь стыла в жилах от рычания льва или медведя. Но в этот раз они искали мертвечины. Конца и края не было тем, кто спешил на пиршество. А первобытные люди спали крепко, никто не подойдет к человеку, когда рядом столько еды.
 
– И как только Киплинг узнал про нас?  Хотя там были собаки, – морщась от боли в израненном теле пробормотал Вовка, впадая в тревожное забытье, время от времени просыпаясь от далеких звуков пирующих хищников.
* * *
На стоянке с нетерпением ожидали появления охотников. Как только охранники закрыли проход, женщины бросились к ним, оглядывая раны и молча вытирая слезы, понимая, что больше никто не придет. Мужчины с равнодушным выражением на лицах принимали их заботу. От реки принесли воды и стали обмывать и осматривать раны. Аришка с распухшим от слез лицом молча сидела рядом, время от времени осторожно пытаясь дотронуться до кровавых корок на теле Артема. Она как будто повзрослела за эту ночь. Выражение лица было серьезным, а в глазах застыла такая боль, что мальчишки отворачивались, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Смыв кровь, раненые расположились на площадке перед жилищем, где Шаку уже приготовила инструменты. Женщины, тайком вытирая слезы, растирали в кашицу листья свежего подорожника и лопуха и плели повязки из подсушенных и отбитых тонких стеблей крапивы. 

Рваные раны Шаку зашивала костяной иглой, стягивая края сухожилиями. Как успели заметить ребята, иглу и мотки сухожилий женщина нагревала на костяной лопатке, положенной на тлеющие угли костра, а после каждого пациента тщательно обмывала иглу чистой водой из бурдюка. Мужчины морщились от боли, но ни один не издал ни звука. Закончив с наложением швов, Шаку что-то шептала, наклоняясь к лицу раненого, держа в левой руке амулет, искусно вырезанную фигурку медведя, а правой распыляла над телом охотника мелкий, как пыль, белый порошок.

После «хирургических операций», проведенных Шаку, Кааш наносила кашицу из трав на швы и перевязывала. Когда очередь дошла до Артема, у которого, помимо многочисленных укусов и царапин, две рваные раны находились на правом бедре и одна на плече, он и до того бледный от потери крови, еще больше побледнел. Шаку посмотрела на него и велела Кагару принести деревянную палочку для еды. Сунув ее между зубов пациента, Кагар прижал Артема к себе, а Вовке велел сесть на ноги. Артем извивался как уж, и Шаку не могла даже прикоснуться к ране. Тогда Подошедший Акарг стукнул мальчика кулаком в лоб, а молодой охотник аккуратно опустил потерявшего сознание подростка на землю. Испуганная Аришка вскрикнула и кинулась к брату, но Гаррх остановил ее и сказал, что так Артему не будет больно. Очередь дошла до Вовки. Он стоически терпел, когда Шаку начала зашивать длинную рану на левой ноге, но после третьего стежка, отключился.
* * *
Очнулись ребята, лежа на циновках в своем шалаше, рядом дремала уставшая девочка. Возле нее лежал бурдюк с водой и в плетеной миске обжаренные на костре стебли хмеля.

Артем попытался подняться, но рана в бедре отозвалась такой болью, что он снова потерял сознание. Три дня метались подростки в жару и бреду, три дня не отходила от них девочка, смачивая салфетки на лбу холодной водой. Гарр и Гуррх приносили еду, меняли циновки. Шаку заходила каждый день, осматривая раненых, проверяла швы, силой заставляла Аришку поесть и поспать, оставляя Гарра наблюдать за состоянием пациентов. На четвертый день осунувшаяся, бледная как тень девочка, уже еле стояла на ногах, когда ребята наконец очнулись, утром брат, а к вечеру его друг. Жар спал.

Уже через неделю, когда раны начали постепенно затягиваться, подростки потихоньку стали выползать из шалаша на свет, пытались помогать по хозяйству. Мужчины все это время на охоту не ходили, занимаясь вместе с женщинами обработкой шкур. Женщины и дети приносили из степи зайцев, куропаток, змей, ящериц. Рыбаки продолжали ловить рыбу. Еды пока хватало. За это время от ран умер один из охотников. Остальные медленно, но поправлялись.

В один из вечеров Аришка подошла к Шаку:

– Это тебе, – она подала женщине маленькую фигурку свернувшейся в клубок лисицы, которую сплела в благодарность за спасение братьев. – Дух твоего имени будет охранять тебя так же, как и дух тотема твоего рода! – Торжественно провозгласила она.

Шаку долго рассматривала фигурку, затем бережно взяла в руки, погладила переливающиеся бусины и медленно надела себе на шею, расположив  рядом с потемневшей от времени, грубо вырезанной из дерева, размером со спичечный коробок, фигуркой медведя.

– Ты великая Жаар , А-ка, я сразу это поняла, только Жаар могут заключать дух ототема в Хаш .
* * *
Артема все эти дни мучил вопрос: что же произошло тогда в степи? Почему Гррах пошел по следу зубра и волков? Откуда взялись серые волки? Одним из вечеров после ужина, он подошел к Акаргу и попросил объяснить события того дня. Акарг долго молчал, потом начал говорить:

– Я думаю, вожак хотел обойти место охоты волков.

– Откуда взялись серые волки? – рассуждал он – Это другая стая. Они пришли со стороны восхода солнца. Серые охотятся стаями по две или четыре руки. А черных было много рук. Они шли по тропе к водопою. У воды можно легко добыть диких лошадей или оленей. Даже великий Отец не мог знать об этом. Если бы они не напали на другую стаю, они напали бы на нас. – Охотник помолчал и, пожав плечами, как бы отвечая на свои мысли, спокойно произнес:

– И тогда мы бы все погибли.

– А почему серые не напали на людей? – спросил Вовка.

– Потому что серые волки умные и гордые звери. Они презирают падальщиков. Они уважают сильных противников.
* * *
Одним из вечеров люди собирались у костра. Раньше Гррах, а теперь Акарг рассказывал о великих победах предков. К танцу добавилось еще два события: огромная гора мяса и славная победа над волками, хоть и отправившая в мир вечной охоты семерых храбрых мужчин.

Глава 6.

Был конец июля. Одним из вечеров Артем, сидя у входа в шалаш, обратился к сестре и другу:

– Не знаю, сколько времени нам придется провести в этом веке, но оставаться на одном месте нельзя, если придется дожить до зимы, то здесь негде спрятаться от диких зверей. Защиту дадут только пещеры, а они на западе. Надо идти к горам. На карте стоянки людей расположены по реке Исеть и идти придется вверх по течению. А до этого пересечь Тобол и Миасс. Если в день проходить по 20-30 км, то за два месяца доберемся. Это при условии хорошей погоды и проходимой местности. Прошло уже два месяца. Ждать опасно.

– А идти одним в такую даль не опасно? – возмутился Вовка.

– Не знаю, но уже сил нет здесь сидеть, – вздохнул Артем.

– Шанс встретить людей в это время один на миллион, – Вовка задумался, – вряд ли по равнине бродит больше трех или пяти групп. А в группе их человек двадцать.
 
– Ну да, – подхватил друг, – это, если их никто еще не ополовинил, как наших, или вообще не съел. 
* * *
Через день, как будто услышав их разговор, люди приняли решение возвращаться домой без длительных остановок. Семь мужчин остались в полях вечной охоты. Двое мужчин, шесть женщин и пятеро подростков – только им предстояло вернуться.
Подготовка к дальней дороге не заняла много времени. Каждый должен был кроме личных вещей нести обработанные шкуры животных, готовую меховую одежду. Все упаковали так, чтобы можно было нести за плечами. Шаку, внимательно рассмотрев рюкзаки ребят, вместе с женщинами приготовила удобные ремни для переноски тюков. Детям Рыси поручили нести два больших тюка со шкурами и корзину.

Приладив за спину поклажу и свернутые в рулон циновки, а свои рюкзаки повесив на грудь, ребята вместе с первобытными людьми на рассвете следующего дня выступили в путь, продвигаясь почти параллельно реке.

Первые дни было даже интересно наблюдать за жизнью, кипевшей вокруг. Огромные стада животных кочевали по равнине, перетекая с одного края на другой, как вода. Над бескрайним морем чахлой растительности, как песочные столбики, появлялись и исчезали суслики, когда близко пробегала лисица или раздавался топот табуна лошадей.

– Я и не думала, что в августе так много цветов! – восхищалась девочка, прикасаясь к ним кончиками пальцев, – а я даже не знаю, как они называются.

Еще долго увлеченно щебетала девочка, восхищаясь красотой степи, а мальчишки шли, понурив головы, вспомнив дом и родных.

Женщины на ходу успевали срывать какие-то соцветия, листья, стебли. Иногда одна из них останавливалась и быстро начинала выкапывать корешки, затем догоняла группу.
 
Дети постоянно отбегали в стороны и возвращались кто с похожей на небольшую курицу куропаткой, кто с жирным сусликом. Их складывали в одну из корзин и снова убегали добывать еду на ужин. Добычу подстреливали из пращи или метали трехвостки, сплетенные по примеру Вовкиной. А Гарр с Гурром собирали в другую корзину сухой помет.

Постепенно монотонная ходьба и усталость брали свое, уже не до красот окружающей местности было ребятам. Невысокие холмы, перемежались распадками. На ночь уставшие люди останавливались там, где их заставал вечер. Для ночевки старались выбрать место недалеко от чистой воды, лучше всего там, где можно было бы набрать веток для костра.

– А я все думал, что у нее в корзине? – Артем с удивлением наблюдал, как Шаку раздув угольки, которые находились внутри сухого помета, завернутого в сырую шкурку зайца, высыпала их на собранный хворост и быстро развела огонь. – Круто!

Спали под одним тентом из шкур, установленных на запасных древках для копий. По ночам охранники жгли небольшой костер. Волки и лисы не беспокоили людей.
На четвертый день, вечером, на закате, вышли к излучине реки. Неширокая, с еле заметным течением, в месте переправы она была еще и не глубока. Спешно начали оборудовать стоянку, каждый знал, что ему делать. Заготовка дров, разведение огня, оборудование места для ночлега, приготовление ужина. С последними лучами солнца все поели, в этот день на ужин были зажарены пять куропаток, четыре суслика и молодой олень, случайно попавшийся на пути одного из охотников, шедшего впереди группы.

Положив рюкзаки под голову, а копья рядом с собой, дети Рыси, укрывшись одной из шкур, выданных Шаку, мгновенно уснули.   

Утром началась переправа. Водрузив на голову тюки с вещами люди медленно, по грудь в воде, переходили на противоположный берег. Возвращались, брали вещи и снова в воду. Дети Рыси, сделав одну ходку, вернулись за Аришкой. Артем посадил сестру на плечи, а Вовка, сложил их рюкзаки в корзину и поставил на голову. Вдруг на середине реки прямо перед ними вода пошла рябью, а в воздухе появилась невысокая арка, переливающаяся всеми цветами радуги. Ребята завороженно смотрели в портал, который должен был перенести их домой. Они уже видели силуэты ожидавших их людей, как по светящемуся овалу пошла трещина, а мальчишки, бросившиеся вперед, оступились и погрузились в воду.   

Р.S.

В распоряжении археологов и историков нет письменных и изобразительных свидетельств, повествующих о событиях, произошедших в жизни людей, населявших Западно-Сибирскую равнину до нашего времени. Во всяком случае – сейчас. Всё, что обнаружили археологи и описали, сравнив с предметами материальной культуры в других регионах, является источником для исторических утверждений и предположений. Однако у разных ученых есть своя точка зрения и свои объяснения. Так как мнения ученых не всегда совпадают, автор опирается на выводы тех, кого рекомендуют консультанты. В основу первой части книги, как и последующих, легли реальные находки археологов на территории современной Курганской области. А предположения? На основе предположений людей науки моделируется один из вариантов развития событий с участием героев. Дорогой читатель, оценивая исторические реалии, не забывай, что это художественное произведение.

Как написал в свое время французский писатель Жюль де Гонкур: «История — это роман, который был, роман – это история, которая могла бы быть».