Зеркало судьбы. Глава 4. Алмаз или опал?

 Кэрол перехватила брата прямо у конюшни, её сердце колотилось как бешеное, отдаваясь гулким эхом в ушах. Даррак уже сидел в седле, его лицо было каменным и решительным, будто высеченным из мрамора, каждый мускул напряжен.
 — Даррак, прошу, выслушай! — крикнула она, её голос дрожал от волнения. Отчаяние придало ей силы, и она, словно вкопанная, схватила коня под уздцы. Пальцы её, тонкие и изящные, дрожали от нахлынувшего страха.
 — Мне хватило отцовских речей, — отрезал он холодно, даже не повернув головы. Его голос был словно покрыт инеем, ледяной тон мог бы остудить раскалённую кузницу. — Ты добавишь что-нибудь новое, нежели двадцать минут назад?
 — Брак по расчёту — это не конец света, — попыталась увещевать сестра, её слова пронзали его холодность, словно тонкие стрелы. — Даже если это чья-то задумка, просто выполни то, что просил отец.
 — Для меня — гиря на шее, — прошипел он сквозь зубы, его глаза горели нескрываемым негодованием, отражая внутренний бунт. — И ею является всё: начиная от помолвки, заканчивая этим «спасением».
 — Ты сам говорил, что женишься на принцессе, — она не отступала, в её голосе звенела настойчивость, которой она всегда отличалась.
 — Ты знаешь, о какой принцессе я говорил? — его глаза вспыхнули злостью, словно два раскалённых угля.
 — Да.
 — Тогда почему вы расторгли нашу помолвку? — вопрос прозвучал резко, срываясь с губ.
 — Послушай… — начала было Кэрол, но брат не дал ей договорить.
 — Ты не можешь ответить? — его терпение было на исходе, его рука сжала поводья сильнее.
 — Она умерла. Несколько лет назад, — шёпотом призналась Кэрол, её голос дрогнул, словно струна, натянутая до предела.
 Даррак опустил глаза. Его мир, казалось, рухнул в одно мгновение. Мгновение тишины, повисшее между ними, звенело оглушительно, заполняя всё пространство.
 — Всё равно ты должен, если хочешь трон, — продолжила она, пытаясь удержать в его сердце хотя бы тень надежды. — Это твой долг.
 — Уходи, — непроизвольно натянул он поводья, словно пытаясь отгородиться от её слов, от её присутствия, от всей этой невыносимой правды.
 — Хорошо, уйду, — её голос стал подавленным, но она нашла в себе силы поднять голову, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Но помни: ты единственный, кто может всё изменить, — крикнула Кэрол ему вслед, чувствуя, как слёзы готовы пролиться, но не желая показывать брату свою слабость. 
                ***
 Песок под ногами глушил шаги, создавая ощущение невыносимой, давящей тишины, нарушаемой лишь редкими криками чаек вдалеке. Лерой Сутип, капитан второго отряда и давний друг наследника, заметил хмурое лицо принца ещё издали. По тому, как Даррак стоял, сгорбившись, и его взгляду, блуждающему где-то в неведомых далях, Лерой понял — что-то не так.
 — Ваше Высочество, тренировка к вашему распоряжению! — вытянулся Лерой, стараясь придать своему голосу максимальную бодрость и уверенность, пытаясь развеять мрачную ауру, окутавшую принца. — Оружейники готовы, ваша тренировочная мантия ждёт.
 — Отставить, — ответил Даррак, чей голос был полон отчаяния. Он подошёл к Лерою и, схватив того за ворот, с силой потянул в сторону оружейной, игнорируя его удивление.
 — Что стряслось? — Лерой, поспешно захлопнув дверь, чтобы солдаты не слышали того, что сейчас будет сказано, последовал за принцем. Напряжение в воздухе ощущалось почти физически.
 — Меня отправляют «героически» спасать принцессу Калипсу, — прошипел Даррак сквозь зубы, его голос был наполнен явным раздражением. — Можно подумать, это самое срочное дело на свете!
 — Похищение? — Лерой приподнял брови, его удивление смешивалось с лёгким азартом. История звучала интригующе.
 — Разбойники на границе. Слишком аккуратная история, чтобы быть правдой, — на лице Даррака отразилась тень сомнения, как будто он чувствовал подвох.
 Лерой ухмыльнулся, его обаяние пробивалось сквозь мрачность ситуации, как луч солнца сквозь тучи.
 — С точки зрения романтики — отличный повод для сближения, не находишь?
 — Повтори это ещё раз, — шутливо пригрозил Даррак, но в глубине его глаз мелькнуло явное недовольство. — И я тебя вышвырну к этим разбойникам.
 — Ладно-ладно, — успокаивающе поднял руки Лерой. — Но, говорят, она очень красива: золотые волосы, алмазные глаза… Прямо сказка.
 — Если и впрямь такая идеальная, — фыркнул Даррак, не скрывая сарказма, его челюсти крепко сжались, — лучше бы уж сама свела счёты с этими разбойниками.
 — Жестоко, — произнёс Лерой, вздохнув. — Не хочешь попробовать хотя бы узнать её? — натянуто предложил он, и атмосфера между ними повисла в воздухе, густая и тяжёлая.
 Ответа не последовало. Лишь глухой металлический звон раздался, когда Даррак снял с крюка дорожный корсет и меч, его движения были резкими и точными.
 Через полчаса наследник уже ехал по пыльной дороге без свиты и сопровождения других рыцарей, переодетый в потёртую крестьянскую одежду. Меч был надёжно скрыт под плащом, а знак Эверальдов — знак его рода — покоился в седельной сумке.
 Крик, резкий и пронзительный, разрезал звенящую тишину леса, заставив Даррака вздрогнуть. Женский. Это был женский крик, наполненный ужасом и отчаянием. Принц, забыв обо всем, пришпорил коня. Стремительный, как ветер, он вылетел на лесную прогалину. Картина, представшая его глазам, заставила кровь застыть в жилах: четверо грубых, широкоплечих разбойников прижимали испуганную девушку к шершавому стволу векового дуба.
 — Твоя роль — прислуживать нам, красотка, — осклабился, обнажив неровные зубы, широкоплечий главарь, его грязная рука грубо сжала её плечо.
 Даррак спрыгнул с коня.
 — Отпустите её, — сказал он спокойно, но в его голосе чувствовалась стальная нотка, которая не предвещала ничего хорошего. — Последний шанс уйти по-хорошему.
 — Ты кто такой, нищий? — главарь разразился хохотом, его смех звучал грубо и издевательски.
 Ответом был резкий удар рукоятью меча в челюсть. Разбойник свалился на землю, плевавшись кровью. Остальные, опешив на мгновение, схватились за ножи, но через минуту уже лежали, связанные ремнями собственной сбруи, их злобные крики сменились беспомощным стоном.
 Даррак, поддёрнув капюшон своего плаща, отвязал девушку. Затем, хлопнув лошадей грабителей, он направил их подальше. Принц повернулся к девушке. Та, отряхивая с тёмного платья дорожную пыль, смотрела на него широко распахнутыми глазами. Длинные, угольно-черные волосы рассыпались по плечам, словно шёлковый водопад.
 — Не ушиблась? — спросил Даррак, его голос смягчился.
 — Обошлось… Спасибо вам, — прошептала она, голос её дрожал, но взгляд, которым она смотрела на него, был твёрдым и благодарным.
 — Думаю, я провожу тебя до дома. На тракте сейчас небезопасно.
 Она помялась, стесняясь, но всё же кивнула в знак согласия. Её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на глазах.
 — Вы уж слишком высокий, да и… светлый. Вы случайно не «солнечный»? — спросила она с ноткой любопытства. 
 — Просто путник, — усмехнулся Даррак, чувствуя, как его немного забавляет её прямота. — Куда держать путь?
 — Я из табора. Цыганка. Лагерь в получасе отсюда, — ответила она, указывая рукой вглубь леса.
 Дорога пошла через густой лес, где солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны деревьев. Девушка начала рассказывать, как тайком читает книги у придорожных купцов, как старается копировать манеры дворянок, которые ей доводилось видеть, и как мечтает по-настоящему учиться, постигать науки.
 — Странно слышать такие речи от кочевницы, — заметил Даррак, его голос звучал удивлённо.
 — Странно видеть дворянина в крестьянском наряде, — ответила она тем же тоном, её глаза хитро блеснули.
 — Ну, так-то я не совсем дворянин, — уклончиво ответил Даррак.
 — Правда? А разговариваете прямо как все они, — она не сводила с него проницательного взгляда.
 — Я из семьи падшего дворянина, однако первые десять лет своей жизни провёл как они, — признался он, чувствуя, как с языка срываются слова, которые он не собирался произносить.
 — Прошу прощения, — сказала она тихо, будто что-то поняла. Её голос вдруг стал мягче.
 Когда огни стоянки показались за холмом и осветили небольшую поляну, девушка остановилась.
 — Дальше я сама, — произнесла она, — спасибо, странник.
 — Ещё увидимся, — ответил Даррак, набрасывая капюшон на лицо.
 Её глаза — глубокого чёрного цвета, как осколки ночного неба, — врезались в его память. Когда он снова ехал по тракту, его охватила странная мысль: «Где я видел такой цвет? Когда-то давно…» В седельной сумке тихо звякнул медальон Эверальдов.