Азбука жизни Глава 4 Часть 381 Я и не сомневался

Глава 4.381. Я и не сомневался

— В чём, Павлик?
—Кстати, мама большое спасибо передаёт. За эмоции. Ты никогда не повторяешься.
—А что ты хотел, если такие костюмы прислали? Спасибо.
—Но мы и для себя старались.
—Чем занимаешься?
—А ты не заглянула в интернет ещё?
—У меня на это время нет, дружок. Там одно враньё о тебе.
—Но ты у нас особенная.
—Вашей подружке некогда было следить за вами в детстве?
—Да. Энергии в тебе было много, но тратила только на самоусовершенствование.
—А что ты хотел? Твои родители преподавали в университете. Ты учился уже в школе, как Влад, в Европе, братик — в Германии.
—Хочешь сказать, что Николай маму за ручку держал?
—Это не я, а в интернете прочитала. Сколько же там злорадства.
—Не начинай!
—Ты уже со мной как Пьер с Игорьком. Те не терпят, если я говорю о негативе.
—А о чём ещё можешь говорить сегодня?!
—Да, Влад с Олегом не пощадили меня.
—Это было неизбежно. Тебе путёвку дали уже в Союзе писателей, как и твой главный редактор, которого часто упоминаешь.
—Согласна. Если бы Адочка не посоветовала отнести к нему мои пробы пера — те, что восхитили в Союзе, — я бы всё забросила.
—Нет, конечно. Мир сегодня такой несовершенный, а ты у нас любишь только порядок во всём. Не удержалась бы! Спокойной ночи, Красавица! Ты была восхитительна.
—С вашей и Божьей помощью.

Дружок смеётся, а я иду спать. Утром прилетает самолёт — надо провожать дедулей в Москву.

…

Павлик прав. Никогда не сомневался. Не в том, что я особенная — это как раз не важно. А в том, что у этой энергии, этого стремления к порядку не было другого выхода. Её нельзя было потратить на шалости или на злорадство в интернете. Её можно было только вложить — в слово, в жест, в образ, который рождается на сцене и остаётся в памяти чистым и цельным.

«Сколько там злорадства»… Он боится, что это ранит. А для меня это давно стало просто фоном, как шум дождя за окном. Шум чужих неудач, чужих падений, чужих мелких побед над ещё более мелкими людьми. Всё это существует в параллельной вселенной — той самой «грязной песочнице». Я же живу в другой. Той, где есть слово «спасибо», переданное от мамы Павлика. Где есть костюмы, которые шьют не для сцены, а для чуда. Где редактор когда-то разглядел в стопке страниц не пробу пера, а приговор беспорядку.

Они думают, что мир несовершенен. Для меня же он просто недоделан. Как партитура, в которой кто-то намеренно фальшивит. И моя задача — не слушать эти фальшивые ноты, а играть свои так чисто и сильно, чтобы их просто не было слышно.

«С вашей и Божьей помощью» — это не скромность. Это точность. Я — только инструмент. Дирижёр — кто-то там, наверху. А они — мои мальчики, мои дедули, мои зрители — это тот самый стройный оркестр, без которого любая мелодия превратилась бы в бесплодный монолог.

Так что спокойной ночи, Павлик. И не сомневайся. Завтра будет новый день, новый полёт, новый порядок, который надо навести. А интернет… пусть продолжает злорадствовать. Ему же от этого не светлее.