Очерки про детство, отрочество, юность...

Посвящается А.М.

Хорошая штука – детство.
Родился я в деревне Красный Луч Псковской области (ранее Лезавичи), что славилась на весь СССР своим стекольным заводом.
Позже мы с родителями уехали в Осташков на озере Селигер. С этим местом связано много ярких событий. Но обо всем по порядку.
Надо сказать, что я всегда был деревенским шкодливым пацаном. Коим и остаюсь по сей день.
Помню, как-то родные взяли меня с собой в Москву в гости к одному важному писателю. Звали его Борис Заходер. Тогда мне было года три-четыре.
Сначала время шло нормально, потом скучновато. Взрослые постоянно болтают о чем-то своем. На улицу меня не пустили. Думаю, надо с ними поиграть, чтобы развеселить. Может в прятки? Но пусть они меня ищут, так всяко интереснее, чем просто болтать на кухне. Так ведь?
Спрятался я в комнате под кроватью за чемоданом.
Лежу, жду, размышляю.
Потом думаю, что-то тихо, почему не всполошились? Час может прошел или больше?
Наверное, все решили, что я пропал с концами. Наверное, меня никогда не найдут, а если найдут, то трепку зададут.
Тут они как забегали, закричали, - Толюшка, выходи, а ну-ка быстро! Думаю, чего-то я перестарался с прятками, сейчас уши надерут. Продолжаю лежать тихо, когда чуть успокоятся, тогда может вылезу. Может быть.
Лежу, жду, размышляю.
Важный дядечка по имени Борис Заходер стал ходить по комнате, искать меня.
Думаю, сдамся-ка я этому доброму дядечке. Так будет надежней.
И тихонько вскрикнул из-за чемодана:
- Кукареку! Он молчит.
Я говорю чуть громче:
- Кукареку! Он молчит. Наверное, не слышит.
Третий раз кричу во весь голос:
- Кукареку!
Он мне ответил:
- Кукареку!
И выудил меня из-под кровати. Все обрадовались, что я нашелся. Думали, что меня совсем потеряли, ан нет. И уши мои остались целы. Потом даже мороженым угостили. Надо чаще в прятки играть, чтобы взрослые не заскучали.
Еще был забавный случай, когда меня оставили одного за праздничным столом.
Взрослые ушли танцевать, а я сижу, смотрю, размышляю.
Вокруг такие красивые салаты, такие вкусные напитки. Попробовал и красненькое, и беленькое. Взрослые вернулись, а я уже синенький.
Откачали, что радует. С тех пор у меня к алкоголю отношение особое.
Хотя отрочество тоже было веселое.
Помню как-то забрались с другом на высоченный маяк на озере Селигер. Было нам лет по семь-восемь.
А что такого? Нам море по колено, если мы вдвоем.
Сидим, болтаем, кайфуем. Смеркается.
Он мне говорит: - А давай здесь заночуем?
Я ему: - А как же родители, хватятся ведь?
- Мои не хватятся, ушли в гости к родственникам, - отвечает.
- Давай, - говорю я, не могу же я друга бросить в темнотище на такой высотище.
Сидим, болтаем, размышляем. Совсем стемнело.
Незаметно уснули.
Просыпаюсь, переворачиваюсь как на кровати.
Хвать, а я не в кровати, а на маяке и чуть не свалился с краю.
Божечка мой! Страх-то какой!
Глянул, друг рядом. Толкаю его слегка в бок, чтобы не упал.
Он мне спросонья кричит: - Держись!..
Я ему: - Было бы за что держаться!
Он говорит: - Ой-ей-ей! Чего-то мы вчера родительской бражки перебрали, с нее всегда много смелости.
В юности я уже начал работать, к тому же после вышеописанных случаев перестал употреблять алкогольные напитки кроме мартовского пива.
Помню, в стекольном цехе у нас было очень жарко, поэтому мужики постарше отправляли за пивом Маньку (кстати, так на нашем заводе называли всех дам, которые бегали за горячительными напитками) в соседний магазин.
Бывалые работники также частенько после работы заходили в шалманчик под названием «Бабьи слезы», там наливали пиво, вино, водку.
Даже запомнилась песенка тех времен:
«Как с работы мне идти,
Стоит шалманчик на пути,
Как туда мне не зайти?..»
Там можно было посидеть, пообщаться, поразмышлять.
Что тут еще сказать? Времена были хорошие, как пить дать.
Сейчас тоже все в порядке, но немного скучаю по детству, отрочеству, юности.
Скучаю по тому голубоглазому блондину, который был очень шкодливым. Хотя… он таким и остается по сей день. Хорошая штука – жизнь.