Как влюбиться и не быть съеденным. 10

Глава 10: Динозавры в очках и попкорн на двоих

Светлана и Джаркин снова приехали из города Кант в столицу Бишкек. На этот раз с лёгким багажом и тяжёлым послевкусием от последних открытий. Город встречал привычным быстрым ритмом. Пока Джаркин обсуждал детали статьи в редакции, Светлана сидела в машине, рисуя на запотевшем стекле ноты. Он вышел из здания, оставив за собой редакционную суету, и постучал пальцами по стеклу.
— Готова нырнуть в мир, где страхи только цифровые? — спросил Джаркин, открывая дверцу.
— На всё готова, — ответила она.
— Кинотеатр «Ала-Тоо» всё ещё на страже фантазии. У них четыре зала. Говорят, в зале номер три бывает ощущение, что сам птеродактиль прошёлся по потолку.
— Тогда давай скорее туда, — повеселела Светлана.
— Я слышал, после сеанса зрители выходят со странным чувством эволюционной паники, — добавил весело Джаркин, запустив мотор.

Кинотеатр «Ала-Тоо» возвышался на углу улицы, как светящийся корабль. Построенный в 1938-м, он стал одним из первых культурных островков столицы. С тех пор кинотеатр пережил премьеры, смену эпох, революции, зрителей, однако не утратил своей харизмы. Его фасад сиял неоновыми буквами, отражавшимися в лужах, а над входом вращался логотип в форме гор, над которыми пролетала тень древнего хищника. Сказочный кивок с высоты тем, кто покупал билет ради погружения в доисторический мир в формате 3D. Внутри здания просторное фойе с чёрными глянцевыми панелями, бархатными диванами и экранами, на которых трейлеры громко обещали спасение человечества. Возле касс стояла фигурка трицератопса с надписью: «Не кормить!»
— Идеальное место для побега от реальности, — произнесла Светлана, поправляя 3D-очки.
— Хотя виртуальность может догнать… с когтями, — отозвался Джаркин, протягивая ей напиток.

Они заняли места ближе к центру зала. Там, где динозавры выглядят наиболее решительными. А когда экран вздрогнул от первого рёва, Джаркин ощутил, как и тревога, и заговор, и страшные следы исчезают в темноте, уступая месту попкорну, шуткам и гипертрофированным хищникам с голливудской хореографией.
— У тебя есть план? — спросила Светлана и подмигнула, приспустив на нос очки.
— Я выжидаю момент, когда динозавр прыгнет с экрана, тогда обниму тебя, защищая.
— О, мой супергерой! Только не разлей напиток мне на платье.

Фильм начался с грохота, ревущих монстров и главного героя, у которого мышцы были большего размера, чем мозг. Джаркин щёлкал золотые хлопья, периодически бормоча:
— Ну конечно… он бежит в тапочках по болоту, но вдруг спасает спутниковую станцию.
— Ш-ш-ш, — прошептала Светлана, смеясь. — Ты мешаешь мне переживать за героя.

Когда динозавр выпрыгнул в сторону зрителей, Джаркин в панике уронил очки, а Светлана ловко их поймала.
— Похоже, это ты будешь спасать меня, а не я тебя, — прошептал он нежно.
— Я готова, если ты не против, чтобы мой боевой стиль включал флирт.
— О, это мой любимый вид спасения. Тем более, если у спасательницы отличное чувство юмора.

С экрана снова заорал тираннозавр, и Джаркин, подвинувшись ближе, пробормотал:
— Он, конечно, крутой… и всё-таки ты лучше. Я видел, как ты одной рукой схватила мои очки и одновременно успела не пролить ни капли напитка.
— Всё, геройство засчитано. Теперь молчи, я фильм смотрю.

После сеанса они вышли в прохладный вечер. Бишкек сиял и переливался магазинными вывесками.
— Ну и что скажешь про блокбастер? — спросил Джаркин.
— Я поняла важную вещь, — ответила Светлана с полуулыбкой, в которой пряталась серьёзность. — Если динозавр гонится за тобой, не оборачивайся.
— А я понял, что в фильмах всегда есть девушка, которая умеет чинить вертолёт.
— И парень, который не умеет ничего чинить, но почему-то спасает человечество.

Они шли медленно, переплетаясь шутками и шагами.
— Знаешь, если наш динозавр когда-нибудь станет кинозвездой, — сказал Джаркин, — я хочу быть его менеджером.
— Лучше стилистом. Начни с его шляпы… или с хороших манер.
— Будет добрый и стильный динозавр. Научится здороваться и не есть журналистов, – добавил с иронией Джаркин.
— В идеале ещё и поёт.

Они засмеялись, замедлив шаги у парка. Остановились возле уличного музыканта, который играл что-то между джазом и хаосом. Сумбур и веселье сплелись в мелодию с ритмом невидимого смысла.
— Света, мне с тобой очень хорошо, — произнёс Джаркин, пытаясь выглядеть спокойно, хотя его нос покраснел от волнения, как у школьника на утреннике.

Светлана повернулась к нему, её глаза щурились от уличного фонаря, а губы растянулись в ласковой улыбке.
— Ты неуклюжий, романтичный и смешной.

Их губы встретились в поцелуе. Музыкант, заметив поцелуй пары, перешёл на более лирическую мелодию между случайно найденной серенадой и саундтреком к забытому фильму, немного фальшивую, но идеально вписывающуюся в их странную, красивую ночь. А в это время, примерно в трёхстах километрах от их поцелуя, вечерняя тишина над Иссык-Кулем дрожала от чего-то необъяснимого. Озеро лежало между горами, отражая звёзды и редкие облака, однако в его глубине происходило нечто иное. Сначала лёгкий всплеск, потом кто-то огромный перевернулся под водой. Затем круги, расходящиеся по поверхности, слишком широкие, чтобы их вызвал ветер. На берегу старый рыбак замер, не решаясь приблизиться. Он видел многое, но не такое. Большой силуэт скользнул под толщей воды, оставив за собой шлейф фосфоресцирующего свечения. Над озером повисла неестественная тишина. Рыбак, схватив удочку, поспешил уйти. Он шёл быстро, почти бегом, не оглядываясь, хотя спина чувствовала взгляд, не человеческий, не звериный, а древний, как само озеро. В ушах рыбака всё ещё звенела тишина, та самая, в которой не поют птицы и не шумит прибой.