Обнажённая натура и весёлые причуды сознания

(История из студенческой жизни)

   Возвратившись в родное училище после армейской службы, «с корабля на бал», попадаю на зимнюю экзаменационную сессию третьего курса. Хотя и два года не рисовал – поблажек никаких! Обнажённая натура. Впервые! Посещение вечерних занятий до армии – ни в счёт. Уж слишком давно это было…
   Модель мужская – танцор балета на традиционных подработках. Платили им очень мало, а выглядеть надо было достойно – вот они и выкручивались, как могли. Разумеется, тело идеальное и вся анатомия наглядно.
   Конечно же, не успев ещё приодеться, я приходил в аудиторию в бушлате, галифе и солдатских сапогах. Только, вместо гимнастёрки, одевал грубый свитер. Отпустил небольшую бородку, что, при вечной сигарете в зубах, придавало скорее хулиганский, чем вид бывалого бойца. Это не мешало всеобщему уважению «молодняка», а также и «классной дамы» – известной художницы, Варвары Калистратовны Садовской.
   Вдруг, в ходе работы, к своему удивлению, успеваю обнаружить, что практически ничего не забыл!
Так не бывает – но какой же я молодец! А фокус оказался прост – все два года мысленно писал картины. Останавливался на пяток минут перед интересующим видом, или сюжетом и представлял себе всю работу от белого холста и до завершения. Это развлечение и сохранило мне, художнику, профессиональную память. Рекомендую всем бесплатно. Мне не жалко!
   За три сеанса выстраиваю и привожу в порядок так называемый «конструктивный» рисунок. Сохраняя основные линии построения и разметки, легко намечаю основы светотени (только то, что необходимо, для передачи объёмов и пространства) – метод, принятый тогда практически во всех ВУЗах и художественных училищах СССР, за исключением, разве что, главных академических. Этому и учил студентов замечательный мастер и педагог, Эрнест Иосифович Симаков, разумеется, и меня, до призыва в армию, в том числе. Рисунок получается эффектным, красивым, а главное, прозрачным, свободным и смелым.
   Ну, что сидишь? – подойдя, спросила Варвара.
– Так вот, закончил. Все линии построения видны, перспектива проверена, Тени раскидал по форме минимально. Что и требовалось доказать.
– Да, всё верно – вот теперь и начинай работать!
– Ну вот… А что тут делать?
– Берись за главное – проработай светотень так, чтобы в рисунке был лишь один белый блик и одно небольшое чёрное место во всю силу карандаша, а остальное – в правильной точной градации. Только смотри внимательно, не загуби труд. Самому же будет жалко!
   Вот эта работа и заняла всё остальное время до экзаменационного просмотра. Под самую завязку, пыхтя, закончил. Ко всеобщему удивлению, получил высший балл. Зауважали ещё больше!
   В живописи тоже не подкачал. Академическим считался тогда, так называемый, «коровинский» стиль, а именно «вылепить» мазками по форме чуть ли не каждый сантиметр холста. Работы Константина Коровина на деле были гораздо более свободными и импрессионистическими (это слово было почти ругательным), а вот соцреализм пестрил подобными опусами на всех выставках. Чем я хуже? Научился и этому.
   Теперь подбираемся к «вишенке». Женская натура…
   Когда на втором курсе мы, пацаны, спрашивали Симакова, как же это чувствовать себя, когда перед тобой сидит совершенно голая прекрасная женщина, он отвечал, что – проще простого:
«Вот видите лимон на нашем натюрморте? Вы его рисуете и ничего не чувствуете, а как захотите съесть – потекут слюнки!» Это была красивая и ясная формула, но дальнейший опыт убедил меня в её неточности.
Если рисуешь равнодушно, то и работа выйдет равнодушной. Вот это – закон!  Нужна сублимация.
Чем более сильное чувство овладевает художником, тем заметнее оно отразится в работе. Эмоция перейдёт на холст и родит произведение. Только так! Думаю, что Эрнест слукавил. Он всё это знал. Сам он обнажёнки рисовал и писал вдохновенно. Высокий, стройный мужчина с большой седой шевелюрой, бывший моряк и фронтовик, он и всем своим видом привлекал противоположный пол. Так, что чувство там было взаимным.
   Женская натура на нашем курсе началась с бывшей балерины, но успевшей заметно постареть. Фигура какая-никакая ещё была, но обвислость и заметная дряблость нас не вдохновляли. Сделали с ней одну постановку, горы набросков, а дальше?.. Дальше была рыжая толстушка с телом цвета маргарина. На фоне тёмной драпировки разглядеть можно было лишь далёкий от изящества силуэт... Курс забастовал!
   Наиболее активные подошли к Варваре и вызвали на разговор:
– Вы могли бы дать нам (представились четыре человека: трое парней, среди которых я, и с нами одна бойкая девушка) один день. Мы хотим сами поискать модель по нашему вкусу и клянёмся, что завтра она здесь будет!
– Что ж. День даю, а если не найдёте, будут те, кого я вам приведу, и не пищать! Идёт? 
– Годится!
Вызов был принят и радость была настоящей. Мы взялись за дело.
   Единодушно согласились, что желаем найти молдаванку, красавицу-брюнетку, какие в нашем солнечном городе отнюдь не в дефиците. Вдобавок скажу я Вам, что молдаванки часто не только хороши собой, но и темпераментны, поют и танцуют, заводятся, а в любовных треугольниках бывают даже и всерьёз опасны, но это тема, для другого формата…
   Где искать? – Ну, конечно же, пойти на базар! А куда ещё?
   Схема была не сложной. Сначала к кандидатуре подходила интеллигентная милая девушка и предлагала послужить искусству, не вдаваясь в подробности, потом деликатно, чтобы не спугнуть «дичь» вмешивались остальные участники «охоты». Всё обходилось «без шума и пыли», как обещал известный киноперсонаж. Эксцессы нам были не нужны.
   Когда базар иссяк, пошли дальше в центр города. Вербовка шла успешно.
   Наутро, из десятерых, подвергшихся нашей «обработке», явились двое. Это был большой успех – я лично рассчитывал не более, чем на одну. Самую эффектную оставили себе, а другую передали параллельному курсу.
   Наша Варвара была удивлена и растрогана. После часа набросков в одежде, она отозвала ребят из аудитории, провела командирский инструктаж и вернулась обратно к девушкам. Когда нам позволили войти, всё было готово. Прекрасная черноглазая смуглянка с длинными пушистыми ресницами и блестящими волнистыми тёмными волосами (о многом умолчу, хотя есть, что бы стоило ещё заметить: вполне развитые формы, изящную фигурку, шёлковую кожу…). Сидя в пол-оборота к нам, она была полностью обнажена на фоне бордовой бархатной драпировки и вышитого молдавского полотенца. Были ещё кувшин и тарелка с фруктами, но это уже суть не важно. Парни с трудом сдерживали волнение.
   Работать бросились вдохновенно. Даже у тех, кто слабо рисовал, стало получаться неплохо. Ко всему, глаза-угольки красавицы, скромно опущенные, вдруг неожиданно распахивались, вспыхнув, в сторону кого-нибудь из молодых ребят, которому стоило больших усилий, чтобы под этим огнём не покраснеть. Это была, скажу я Вам, совсем другая работа. У нас на курсе появилась настоящая муза!
   Девушка довольно быстро освоилась. Иногда на переменках гуляла между мольбертами, делясь своими впечатлениями, ходила, накинув ткань, а потом и ту стала забывать. Её дыхание за спиной обвораживало, но прикасаться к ней – табу… Это было главным условием классного договора, что и не удивительно. Напомню. Это был 1970 год – время задолго до интернета и в закрытой от прочего мира стране. А может и правильно. Так и надо художникам относиться к модели.
   И так, учебная работа продвигалась, все ко всему привыкли, вели себя буднично и уже не удивлялись ничему, как неожиданно случилось курьёзное событие, которое веселит меня всю оставшуюся жизнь и, как вспомню, до сих пор. Ради него и затеян весь этот замечательный рассказ.
   Однажды, когда Варвары по какой-то причине не было в аудитории, двое парней устроились в сторонке на подоконнике перед открытой форточкой покурить. Один, высокий кудрявый блондин (он всегда напоминал мне Шуру Балаганова из незабвенного «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова), а второй – очень симпатичный и невысокий (лихой конник в свободное от искусства время). Оба из нашей «вербовочной» группы. Вдруг они встрепенулись, как узревшие чудо, и зашептали мне:
– Аркашка, быстрее к нам!
Я подошёл, с явной неохотой отрываясь от холста, на котором удачно изображал нашу новую прекрасную модель:
– Ну чего ещё?
– Смотри туда!
Напрягая зрение, всматриваюсь в то, что мне пытаются показать:
– Ну? Что?
Вдруг вижу редкое зрелище! Через улицу, метрах в двадцати, или более, напротив нас, в окне второго этажа девочка, сняв лифчик, вертится перед зеркалом!
   Двойные стёкла её окна сильно бликуют, видно плохо, но трое молодых живописцев неотрывно смотрят туда и высматривают!
   Эти трое недавно выбрали красавицу-модель по своему вкусу. Она сидит, роскошная, совсем голая, перед ними в аудитории… Разглядывай и рисуй, сколько хочешь! И вот эти три болвана пялятся в окно на неизвестно-что и про всё забыли!..
   Придя в себя и поняв наконец, что же происходит, мы буквально укатались со смеху. Вот это да! Вот это нам урок психологии! Кто бы такое мог представить?! Вот она – сила вуайеризма! Неужели подглядывать за чужой жизнью настолько интересно, что это может заменить самую прекрасную свою реальность?..
   Может быть я и не прав, но сколько в классической живописи, литературе, любовной и детективной, также и в кино подглядывания за чужими интимными сценами, прослушивания чужих интимных бесед, с краю и туманно показанных ужасов и преступлений? Воображение дорисовывает то, что мы не видим и это зачастую бывает сильнее того, что наша жизнь прямо подаёт нам в открытую. Мы же порой взахлёб читаем авантюрные, детективные и любовные романы, смотрим триллеры и фильмы с постельными сценами. Не подумайте, что я против этого. Ни в коем случае! Что естественно, для человеческой натуры, то позволительно, но для того и существует моральные принципы, чтобы не злоупотреблять нашими естественными свойствами, то есть не применять их во зло другим.
   Рассказанный Вам случай, разумеется, был по-студенчески «обмыт» в конце того же дня. Может кто-то его уже и забыл, а вот я навсегда запомнил.