Улетай

Замело следы к Андромеде — не снегом, не пеплом, самой пустотой. Только пепел гитарных струн остался на губах, как напоминание о том, что когда-то была музыка. Время стеклом вонзается в пятки — идёшь, а оно режет, но не останавливает. Но в груди — роза Вселенной. Одна, на длинном стебле, с шипами из света. Цветёт там, где не должно быть жизни. И это — главное.

Без вёсел лодка стала легче — нечем грести, незачем править. Плывёт сквозь млечный мусор — через обломки звёзд, через чёрные дыры, через всё, что осталось от когда-то бывших миров. Кресло-капсула бьётся о рифы той высоты, где душа тонет. Рифы из тишины. Высота, на которой нечем дышать, но чем-то другим — можно.

Улетай! Сквозь солнечные границы, где жар-птицы — всего лишь спутники «Глонасс». Никакой магии, только железо и программы. Но ты — магия. Ты — тот, кто видит сквозь. Сожги эти решётки из собственных рёбер — клетку, которую построил сам, защищаясь от боли. Чтобы пепел твой стал новым созвездием. Не названным, не нанесённым на карты. Твоим. Личным. Которое увидят те, кто умеет смотреть вверх.

Всё, что было — горстка пыли на зеркале заброшенной обсерватории. Пыль, которую сдувает одним движением. Всё, что будет — фиолетовый отсвет на крыльях сгорающего ангела. Больно, красиво, неповторимо. Ангел горит, но не сгорает — так бывает, когда горит не тело, а его тень.

Не ищи землю в иллюминаторе — она уже не нужна. Ты уже стал кораблём. Не тем, летит, а тем, который летит сам. Теперь твои слёзы — топливо для прыжка через край наблюдаемой Вселенной. Солёные, горькие, живые — они разгоняют тебя до скорости, на которой время не отстаёт, а опережает.

Когда погаснет последний двигатель — врубятся красные лампы, завоет сирена. Ты поймёшь: это не конец. Просто тело догнало душу в точке, где заканчиваются все дороги звёзд. Встретились. Наконец. Как два друга, потерявшие друг друга в толпе. Обнялись. И сказали: «Ну что, полетели дальше?» И полетели. Без топлива. Без карт. Без надежды вернуться. Но с розой Вселенной в груди, которая цветёт. Даже там. Даже теперь. Даже когда замело следы к Андромеде.

Улетай. Ты уже улетел. Остался только пепел гитарных струн. Но это не потеря. Это — начало. Новой песни. Которую споют не нам, а после нас. И в ней — наши слёзы, наши рёбра, наша роза. И звёзды, которые мы не открыли, а стали. Каждый — маленьким солнцем. Каждый — своим кораблём. Плывущим сквозь млечный мусор. К Андромеде, следы к которой заметает не пустота — а мы сами. Уходя. Навсегда. Но оставляя за собой — свет. Который увидят те, кто ещё не родился. И скажут: «Смотри, это он. Тот самый, кто не боялся гореть. Кто стал дорогой там, где дорог не было. Кто знал — роза цветёт даже в вакууме. Потому что вакуум — это не пустота. Это свобода».

И выпьют чай. И посмотрят вверх. И улыбнутся. А мы — мы будем тем самым светом. Испепелёнными. Нерождёнными. Вечными. Как этот полёт. Как эта песня без слов. Как эта роза — в груди. У которой нет шипов. Потому что шипы — это те, кто не понял. А те, кто понял — они просто светят. И всё. И этого достаточно чтоб.

Замело следы к Андромеде —
Только пепел гитарных струн.
Время стеклом вонзается в пятки,
Но в груди — роза Вселенной.

Без вёсел лодка стала легче —
Плывёт сквозь млечный мусор.
Кресло-капсула бьётся о рифы
Той высоты, где душа тонет.

Улетай!
Сквозь солнечные границы,
Где жар-птицы —
Всего лишь спутники «Глонасс».
Сожги эти решётки
Из собственных рёбер —
Чтобы пепел твой
Стал новым созвездием.

Всё, что было — горстка пыли
На зеркале заброшенной обсерватории.
Всё, что будет —
Фиолетовый отсвет
На крыльях сгорающего ангела.

Не ищи землю в иллюминаторе —
Ты уже стал кораблём.
Теперь твои слёзы —
Топливо для прыжка
Через край наблюдаемой Вселенной.

Когда погаснет последний двигатель,
Ты поймёшь:
Это не конец —
Просто тело догнало душу
В точке, где заканчиваются
Все дороги звёзд.