Карточный демон

Зелёное сукно — алтарь, на котором приносят в жертву не ягнят, не голубей, не хлеб и вино. Ставка — собственная тень. Та, что следует за тобой всю жизнь, та, что не отделима, та, которую не скинуть, как пальто. Четыре масти, как четыре ветра, кружат сознание в карточный день. Никогда не кончающийся день, когда свет лампы — вместо солнца, а время — вместо воздуха.

Алчность — трефовый король с дырой в груди. Дыра не от пули — от пустоты. Которую никак не заполнить. Мания — дама червей с пустыми глазами. Глазами, которые видели всё, но забыли, зачем смотрели. Азарт раздаёт, а Страх — крупье, мешая колоду с моими костями. Кости хрустят. Но не слышно — стук фишек громче.

Рискни! Один шанс — как пуля в обойме. Другого не будет. Или ты, или тебя. Душа уже не больше фишки — плоской, круглой, ничтожной. Но в ней ещё теплится желание выиграть хотя бы собственную смерть обратно. Не жизнь — смерть. Потому что жизнь уже проиграна. А смерть — последняя ставка. Её можно вернуть. Или не вернуть.

Кровь на губах — не помада, а след от прикушенных «нет». «Нет» — азарту. «Нет» — этим картам. «Нет» — этому столу. Но губы не слушаются. Иголка в сердце — это не метафора, а реальный ЭКГ-эффект. Пищит, дёргается, показывает, что ты ещё жив. А жив ли?

Вдруг понимаю: весь этот ад — просто пасьянс одинокого бога. Бога, которому скучно. Который раскладывает карты, смотрит на них и вздыхает: «Опять не сошлось». А мы — всего лишь раскрытые карты на его ночном столике. Короли, дамы, валеты, шестёрки. Без права выбора. Без права сдаться. Только ждать, когда бог перетасует колоду.

Когда дилер смешается с тьмой — когда устанет, когда погаснет лампа, когда сукно почернеет от времени. Я соберу свою душу-булавку — ту самую, которой прикалывают фишки, ту, что лежала на дне коробки всё это время. И прошепчу: «Спасибо за игру. Но я забираю себя обратно».

Обратно. Из карты в человека. Из ставки — в душу. Из тени — в тело. Выйду из-за стола. Оставлю фишки — пусть забирает тот, кому они нужны. И уйду. В ночь? В утро? Неважно. Главное — прочь. От зелёного сукна, от четырёх ветров, от короля с дырой, от дамы с пустыми глазами. Домой. Где нет ставок, нет крупье, нет азарта. Где есть просто — я. Целый. Неразменный. Живой.

Зелёное сукно останется алтарём. Для других. А я — я больше не фишка. Не карта. Не ставка. Я — тот, кто встал и ушёл. И даже если бог растасует колоду заново, меня в ней не будет. Я вырезал себе дверь из этой партии. И вышел. На свободу. Которая не пахнет потом и страхом. Которая — просто воздух. Который можно пить, не боясь, что он превратится в кровь на губах.

Спасибо за игру. Я забираю себя обратно. И не отдам больше. Ни за какие фишки. Ни за какой шанс. Я — себе. И это — единственная ставка, которая никогда не проиграет. Даже если дилер смешается с тьмой. Даже если бог перепутает масти. Я уже не на столе. Я — на выходе. Прощайте, зелёное сукно. Вы было честным. Но я устал быть картой. Хочу быть человеком. Хотя бы остаток жизни. Хотя бы до рассвета. Хотя бы просто так. Без игры. Без ставок. Без страха. Просто. Дышать. Свободно. Наконец.

Зелёное сукно — алтарь,
Где ставка — собственная тень.
Четыре масти, как четыре ветра,
Кружат сознание в карточный день.

Алчность — трефовый король с дырой в груди,
Мания — дама червей с пустыми глазами.
Азарт раздаёт, а Страх — крупье,
Мешая колоду с моими костями.

Рискни!
Один шанс — как пуля в обойме.
Душа уже не больше фишки,
Но в ней ещё теплится
Желание выиграть
Хотя бы собственную смерть
Обратно.

Кровь на губах — не помада,
А след от прикушенных "нет".
Иголка в сердце — это не метафора,
А реальный ЭКГ-эффект.

Вдруг понимаю:
Весь этот ад —
Просто пасьянс
Одинокого бога.
А мы —
Всего лишь
Раскрытые карты
На его ночном столике.

Когда дилер смешается с тьмой,
Я соберу свою душу-булавку
И прошепчу:
"Спасибо за игру.
Но я забираю себя
Обратно".