Якоря света

Якоря качаются в синей заре — не на палубе, не на причале, а в самой толще воды, где утро смешивается с ночью, а небо — с морем. Золотые монеты на дне — не пиратского клада, а тех, что когда-то держали в руках живые люди, отсчитывали на счастье, бросали в фонтан, дарили на прощание. Теперь они лежат внизу, светятся сквозь толщу, манят, но не обещают. Календарь листает влажные дни — календарь, размокший от времени, от слёз, от морской воды. Как водоросли в прозрачной воде — медленно, беззвучно, без спешки. Каждый день уходит на дно, чтобы стать кем-то другим.

Луч, как матросский нож, вскрывает конверт облаков: "Держи курс на любовь, пока якорь не стал слитком в груди". Слитком свинца, который тянет вниз, который не поднять, который становится частью тебя — тяжёлой, ненужной, но родной. Не жди, пока окаменеет сердце. Плыви. Пока есть свет. Пока есть заря.

О, заря-корабельщик! Ты везёшь нас между рифов воспоминаний — острей, чем скалы, опасней, чем мели. Каждый рассвет — новый шанс отправить письмо в бутылке по волнам. Не важно, дойдёт ли. Важно, что мы бросили его в воду, что не промолчали, что не спрятали. Что написали: "Люблю, жди, вернусь" или "Прощай, не поминай лихом" — неважно.

Но когда шторм снова смоет все даты — когда февраль перепутается с июнем, а годы — с веками. Когда мы перестанем помнить, кто мы и откуда. Мы найдём себя по блеску этих якорей в глубине. Якорей, которые не ржавеют, потому что их не касается время. Якорей, которые светятся, как маяки, даже в самой чёрной воде. Мы нырнём. Достанем. Прижмём к груди — и вспомним. Всё. Зарю, и монеты, и календарь с размокшими страницами, и тот самый луч-матросский нож, вскрывший конверт облаков.

Якоря качаются в синей заре. Мы плывём. Или стоим на месте — какая разница, если море не имеет берегов. Главное — якоря с нами. И заря над головой. И письма в бутылках, которые когда-нибудь доплывут. Не к адресату — к нам самим. Из будущего. Из прошлого. Из того времени, где всё ещё возможно.

Календарь листает... Листай. Мы не торопимся. У нас впереди вечность. А вечность — это просто синяя заря, золотое дно и якоря, которые качаются в такт нашему дыханию. Вдох — выдох. Прилив — отлив. Якорь — сердце. Слиток в груди? Нет. Маяк. Который всегда горит. Даже под водой. Даже в шторм. Даже когда кажется, что всё погасло. Горит. И зовёт. Держи курс на свет. Держи пока, пока.

Якоря качаются в синей заре —
Золотые монеты на дне.
Календарь листает влажные дни,
Как водоросли в прозрачной воде.

Луч, как матросский нож,
Вскрывает конверт облаков:
"Держи курс на любовь,
Пока якорь не стал
Слитком в груди".

О, заря-корабельщик!
Ты везешь нас
Между рифов воспоминаний.
Каждый рассвет —
Новый шанс
Отправить письмо
В бутылке по волнам.

Но когда шторм
Снова смоет все даты —
Мы найдём себя
По блеску
Этих якорей
В глубине.