Полёт

Помню, как летала. Это было несколько раз — непременно весной, когда цветёт сирень. Что совсем не удивительно, ведь я родилась в мае.

Мой первый полёт был в семнадцать — просто почувствовала: могу. Вышла на балкон пятого этажа хрущёвки, вдохнула пьянящий весенний звон высокого-превысокого неба. Услышала запах озера, которое чуть-чуть видно, шашлыков (куда ж без них) и помойки в соседнем дворе. С очередным дуновением легко поднялась: над мусоркой, пьяной компанией, скандальным общежитием, ворчливыми бабками на лавках и алкашами под забором.
Я помню их удивлённые глаза и вытянутые лица — будто чудо какое увидели. А мне и дела до них нет — я летаю. Передо мной облака раскрывают чудесные миры: долины и горы, города с небоскрёбами и пенное море. Меня приветствуют озёрные чайки, а стрижи указывают путь. Я смеялась над теми, кто внизу — какие же глупые.
Я помню, как кричала, задыхаясь от восторга: «Люблю!» Хотелось обнять, подхватить и понести ввысь ворчливую старуху с клюкой, соседа-алкоголика и даже обрюзгших хамов из общежития — но они не хотели. Тогда я со смехом улетала, дивясь людской косности. Порой приходила мысль: а может, Весна — это я? Та самая вечно юная и прекрасная богиня — есть я?

Помню, как упала.
Услышала: «Всё кончено. Но ты это… глупости с собой не делай. А то я знал одну — летала, летала, а потом вниз с девятого этажа… В общем, не дури. Успокойся немного, а через пару месяцев можешь позвонить — ну, чтоб я спокоен был и всё норм».
Я была растеряна. Не понимала, отчего так больно, тесно, жёстко. Откуда на балконе смердящая пепельница и что с моим голосом? Комок прокуренной мокроты… из меня?

Я не сдавалась. Соскребла налипшую грязь, вправила крылья. Под каждое тёплое дуновение осторожно подставляла редкие пёрышки — и однажды весной полетела. Было нелегко. Страшно смотреть вниз. Тело тяжёлое, за стрижами не угнаться, бил ветер, и я едва держала равновесие. Но я летала.

Ещё был полёт с дочкой. Она родилась в феврале, и до весны я осваивала роль мамы. Но однажды в майский день услышала зов сирени. Вышла с малышкой на балкон и так сильно захотела показать ей небо, окунуть в облачном море, что я вспорхнула — как в тот первый раз. Чайки с ликованием приветствовали, а вороны, немного поворчав, страховали в полёте, так что нам было совсем не страшно.

Теперь уж не летаю.
Раскрою окно, вздохну знакомый порыв — да и махну рукой. Куда мне с жирком и всяким житейским хламом… Хотя.