Письмо откровения

Он стоял у окна, наблюдая, как просыпается город. Первые лучи утреннего солнца начинали высвечивать крыши домов, придавая им бархатисто-персиковый оттенок. Внизу, в мешанине улиц и переулков, на очередную вахту заступал новый рабочий день. На перекрёстках нервничали машины. Люди плотным потоком заполняли тротуары. Они торопились по своим делам. А где-то там вдалеке вставало солнце. Оно возвещало всем о том, что жизнь продолжается. Если ты ещё видишь эту красоту — ты жив. И этого вполне достаточно, чтобы прыгать до потолка.

В этот момент он ощутил, как внутри его что-то изменилось. Он больше не мог держать в себе то, что копилось годами. Ему отчаянно хотелось высказаться. Признаться всем, а главное — себе, в том, о чём он так долго молчал. Слова, которые он держал в себе, наконец обрели форму. Они рвались наружу, чтобы лечь ровными рядами, формируя абзацы. В общем, он решил написать письмо. Письмо ей, той, которую по-прежнему любит.

Подойдя к рабочему столу, открыл ноутбук. Несколько секунд смотрел на экран, обдумывая что-то важное. Затем, найдя нужный адрес, начал печатать. Пальцы уверенно бегали по клавиатуре. Слова сами складывались в нужный порядок:


«Когда последний раз ты говорила о любви? А может, ты не любила меня, а мне только казалось, что наша любовь взаимна. Помню, как ты избегала моего взгляда. Стараясь подобрать нужный ответ, отводила глаза. Продолжала лгать, отрицая свою вину. Я чувствовал это, но хотел верить в лучшее. Бывало, срывался, не выдерживая твоей наглой лжи. Мог и ударить. Не помогало. Ты продолжала изменять. Я тонул в твоих измышлениях. Продолжая верить.

Мысленно прохожу через призму твоих оправданий, где каждый излом ведёт к обратному, туда, где ложь начинает выворачиваться наизнанку, а мне становится противно смотреть на твою лживую маску непринуждённости.

 Не отворачивайся, смотри в глаза. Иначе я заставлю тебя это сделать. Ты перевернула мою жизнь вверх дном. Ты в моей душе. И твой след отпечатался постоянной болью воспоминаний. Он не исчезает, настолько глубоко копнул вглубь. Как бы я ни пытался это сделать — всё бесполезно.

Я хочу, чтобы ты ушла, оставила меня в покое. Но знаю, это невозможно. Ты стала частью меня. И я не могу защитить себя от этого вторжения. Если ты исчезнешь, то память о тебе не будет давать мне покоя. Я хорошо знаю — это не любовь. Я просто болею тобой?! Подобное не излечимо...

Ты хитрая, но такая красивая, что мне трудно вырваться из этой западни. Я запутался в ней. Да и нет особого желания выбираться оттуда. Мне стал нравится этот спектакль с тобой в главной роли. Я привык к нему. Без него будет скучно. 

Ты — как неприступная скала: невозмутимая, уверенная в себе. Ни время, ни обстоятельства не способны сдвинуть тебя с точки обмана. Ты смотришь мне в глаза и лжёшь, наивно думая, что я верю хоть одному твоему слову. Возможно, ты и сама уже сомневаешься, боишься ненароком ошибиться, сказать что-то не то. Начинаешь переживать. Но внешне спокойна. Возможно, в этом и есть твоя сила. В способности оставаться уверенной в себе и в том, что говоришь.

Твои глаза — бездонные омуты, где тонет надежда и вера. Я искал в них свет, но видел лишь непроглядную тьму. Твои оправдания утомляют. Я болен тобой, и, кажется, это надолго.

Я в клетке. Ты не виновата в этом. Я сам её построил — тот ещё фантазёр. Сам виноват в том, что создал эту фантазию, которая никому неинтересна. Хочу на свободу, наконец вдохнуть свежего воздуха. Возможно, однажды я и смогу это сделать. Но сейчас чувствую пустоту, боль и странную непомерную любовь к тебе".


Искренность и боль звучали в каждой строчке.  Он не пытался это скрывать. Писал, как будто разговаривал сам с собой, хорошо понимая, что письмо не будет отправлено. Оно останется в черновиках. Пусть это и принесёт ему небольшое облегчение, но по сути ничего не изменит.

Слова-кирпичики сложились в стену. Эта стена успокаивала и давала надежду, что ему удалось разорвать мысленную связь с ней, угнетавшую его в последнее время. Теперь он чувствовал себя более свободным. Ему стало легче... Но...

                10.08.25г.+)"