Совесть

               
     На дворе был уже  февраль, а с календаря еще смотрел декабрь ушедшего года. В палате, заставленной всевозможными реанимационными приборами, стояла специальная многофункциональная кровать, управлять которой без подготовки было довольно сложно. На ней лежал, облепленный трубками и катетерами, человек с перевязанной головой и рукой. Одна нога в гипсе была подвешена к механизму с грузами, который медсестры называли растяжкой. Вторая нога угадывалась под одеялом, неестественная толщина которой говорила о нездоровом ее состоянии. Казалось, не пострадала только правая рука, спокойно лежащая поверх одеяла с подключенными к ней проводками, но это было не так. Когда Плужникова вытащили из машины, она обездвижено висела, словно была частью тела другого человека. Через несколько секунд раздался взрыв и из джипа вырвались языки пламя. Если бы не было сопровождения, никого бы в живых не осталось. 
- Таня... – пытаясь поднять голову, простонал Сергей и лишился чувств.
Спасать уже было некого. Татьяна Плужникова, зажатая сзади покореженными частями сидения водителя, погибла не приходя в сознание. Сам водитель, вернее его тело, оставалось на месте, пристегнутым ремнем, но без головы, оторванной взрывом. Справа от него должен был сидеть телохранитель Плужникова Володя Докич, который, пробив лобовое стекло, вылетел вперед и весь в крови без признаков жизни лежал в снегу перед джипом. Картина была жуткой. Единственное, что могло как-то облегчить воспринять случившееся, было осознание, что все произошло мгновенно и безболезненно для погибших.

2

   Начальник службы безопасности  инвестиционного фонда "СЕРТАП" Андрей Рокотов был другом детства Татьяны. Они жили в одном доме, ходили в один детский сад и учились в одном классе. Дальше их пути разошлись: Андрей закончил Военный институт иностранных языков, после чего оказался в Главном разведывательном управлении Генерального штаба, а Татьяна отучилась в Плехановском институте на экономическом и как молодой способный специалист была направлена в Госплан. Ее способности стали проявляться еще в институте, а реферат об управлении рисками при совершенствовании экономической безопасности промышленных предприятий был особо отмечен на кафедре, но положен на полку в виду неактуальности темы. Позже, уже работая в Госплане, ей на глаза попалась диссертация, написанная неизвестным ей автором, как отражение в зеркале повторявшая тот самый реферат. Она тогда очень пожалела, что оставила реферат в институте, но ничего предпринимать не стала, решив при встречи все высказать профессору, особо расхваливавшему ее работу.
   С первых минут даже мимолетного общения Татьяна привлекала внимание нестандартной красотой и манерой говорить. Она не носила постоянную прическу, не придерживалась определенного стиля в одежде и никогда не изъяснялась шаблонно. Однако, со временем хотелось сделать шаг в сторону и наблюдать за ней на расстоянии. Такое желание возникало из-за опасения натолкнуться на холодную стену, мгновенно возникающую в случае неудачной фразы или поступка человека, находящегося с ней в более близких отношениях, чем просто шляпочное знакомство. Получилось так, что вокруг Татьяны образовался вакуум, где не было не только мужчин, но и женщин. Первые предпочитали наблюдать за ней издали, потому что не обращать на нее внимания было невозможно, а вторые, считали ее высокомерной и просто боялись, что всегда будут оставаться в ее тени. От нее пахло всегда по-разному, но только дорогими духами, что всегда соответствовало ее внешнему виду и настроению. Роста Татьяна была выше среднего, поэтому каблуки, как правило шпильки, возвышали ее над другими в прямом смысле. Фигура у нее была статная и можно сказать пропорциональная, если бы не излишне широкие плечи – результат занятия плаванием. В лице в зависимости от прически и макияжа можно было найти русские черты и что-то восточное. Угловатый овал и высокие скулы на фоне светлых волос, то убранных назад, то небрежностью спадающих на плечи, делали ее разной, круша шаблонные представления о красоте. Но было у Татьяны кое-что неизменное – это умный взгляд больших серых глаз из-под черных бровей. Даже при большом желании она вряд ли смогла бы его изменить, отчего казалась жесткой и проницательной, что в целом соответствовало ее характеру.
   С Сергеем Плужниковым Татьяна познакомилась в Госплане. Он был заместителем заведующего отделом, в котором она стала работать. Сергей Платонович не был оригинальным и сразу обратил на нее внимание. Однако дальнейшие события развивались нестандартно. Столкнувшись с ее холодностью в ответ на безобидные знаки внимания, он решил, что растопит этот лед. Он запретил себе какое-либо проявление внимание к ней как к женщине и перевел их общение в сугубо деловое. Единственно, что он позволил, было замыкание на себя всех вопросов, в решении которых участвовала Татьяна. Это вынудило ее часто обращаться к Плужникову для разного рода согласований, которые он растягивал на возможно длительный срок. Иногда он позволял себе в корректной форме отчитывать Татьяну, не доводя дело до конфликта. Чем чаще  Сергей виделся с ней, тем беспокойней становилось на душе. В конце концов он оказался полностью в ее власти, не имея желания что-либо изменить. Плужников представить себе не мог, что его стремление заинтересовать Татьяну с самого начала оказалось под ее контролем. Его кажущееся безразличие и сугубо деловая форма отношений вскоре стали для нее очевидны, и она просто наблюдала. Ее внимание привлек этот человек, так долго продержавшейся в нейтральном статусе, не позволившей ни намеков, ни пошлости. Его скрытые чувства пробудили в ней интерес, а узнавая его ближе, возникла симпатия. Через полгода Татьяна стала Плужниковой.

3

   Сергей Платонович Плужников был в Госплане фигурой заметной и полезной. Он прекрасно закончил экономический факультет МГУ и был рекомендован в Сводный отдел народнохозяйственного планирования, находящийся на вершине всей структуры. За двенадцать лет Плужников прошел путь от специалиста отдела до заместителя его руководителя. Он на десять лет был старше Татьяны, что ее вполне устраивало из-за инфантильности ровесников, которые ей были неинтересны. В девяностые Госплан прекратил существование как и многие другие органы некогда могучего государства. Людям предоставили право выбирать, верно равноправия не наступило. На место планирования и распределения пришел рынок, к которому страна не была готова, и каждый понял это по-своему. Конец отжившей системы не был неожиданным, он был закономерным. Началась борьба за активы.
 Плужниковы понимали, что для начала любого дела требовался капитал, которого не было, поэтому они определили сферу, в которой можно со временем его накопить. Оба прекрасно разбирались в экономике и финансах, более того, настало время, когда стали востребованы знания в области развития инвестиционных проектов и управления их рисками. Татьяна засела за теорию, примеряя ее к начальному этапу формирования рыночных отношений. Ей очень помогали навыки, полученные на работе в Госплане. Она достала диссертацию, в основе которой лежал ее институтский реферат, и принялась работать над созданием различных инвестиционных моделей, стараясь придать им универсальные формы. Сергей взял на себя задачу продвигать фирму на рынке услуг благодаря обширным связям и репутации крепкого профессионала и опытного управленца. Убеждать Сергей Платонович умел, а отсутствие серьезной конкуренции в области, в которой Плужниковы разбирались хорошо, скоро закрепило за ними мнение одной из лучших компаний по оказанию услуг в развитии бизнеса и управлении его рисками. Сергей позвал в компанию несколько своих бывших подчиненных и, распределив обязанности, начал с Татьяной внедрять ее разработки в различные проекты своих клиентов. С первых двух заказов они вернули затраты начального периода СЕРТАПа, а доходы от следующих заказов уже пошли на развитие компании и гонорары ее сотрудников. Через полтора года СЕРТАП превратился в известную консалтинговую компанию с отличной репутацией.
   Сергей Платонович и Татьяна Михайловна были не только завидной парой в бизнесе, но и личные отношения у них сложились близкие и доверительные. Их можно было бы назвать исключительными, если бы не одно обстоятельство. Когда Таня познакомилась с Сергеем, ей было двадцать три, но за исключением  детских влюбленностей, которые происходят в этом возрасте почти у всех детей, она ни разу не испытывала взрослых чувств. В основном это происходило по ее вине, но опускать планку она не собиралась, оставаясь в состоянии глубокой самодостаточности. Плужников ей понравился сразу, но это не была даже влюбленность. Он отличался от прочих окружающих мужчин прежде всего неторопливыми, но легкими суждениями относительно всего, что входило в сферу его интересов. Таня сразу отметила его ум и такт, чего не хватало другим, пытающимся завладеть ее вниманием. Сергей держал себя естественно и просто со всеми, не делая исключения и ей. Он недавно развелся и жил один. Дочь Женя, ученица девятого класса, несмотря на желание жить с отцом, по решению суда осталась с матерью, заведующей отделением городской клинической больницы, которая в свое время спасла отца судьи от онкологии, и этот факт оказался решающим при вынесении постановления. Так что при знакомстве с Татьяной Сергей был свободным мужчиной и, обладал приятной наружностью, волнистыми русыми волосами и умным проницательным взглядом, делающими его похожим на мужественных американских актеров.
- Я все-таки растопил лед твоих баррикад, – как-то заметил он в разговоре с Таней, вспоминая историю их знакомства. Она подошла и, взъерошив ему волосы, усмехнулась:
- Я просто уступала по чуть-чуть, чтобы ты не захлебнулся.
Иногда, глядя на нее, Плужников сам себе завидовал. Он уже не представлял, как мог бы прожить без Тани, случись что, но это произошло.
 
4

    Когда компания только создавалась, встал вопрос о ее названии. Ответ лежал на поверхности: учредители хотели не отделять себя от их бизнеса и указали в названии первые буква своих имен – Сергей, Татьяна, Плужниковы, получилось СЕРТАП. С развитием компании возникла проблема ее безопасности. Охранника на входе с тревожной кнопкой стало недостаточно, надо было подумать о безопасности самого бизнеса. В это время судьбе было угодно свести Татьяну с другом детства Андреем Рокотовым. Он, как и многие, служившие в разных ведомствах, оказался не у дел – страна больше не нуждалась в его услугах. Человек, десять лет занимавшийся агентурной работой за рубежом, осуществивший не одну вербовку и добывавший сведения, влияющие на стратегический баланс сил, получил расчет и слова благодарности от вышестоящего командования. Двери ГРУ перед Рокотовым открылись, чтобы после его увольнения захлопнуться навсегда.
   Плужникова заехала в кафе выпить кофе и прочитать отчет ее заместителя Маши Рябининой. Татьяна любила иногда заниматься  делами в людных местах. Это ей давало ощущение жизни в отличии от замкнутого пространства кабинета, а учитывая ее способность отгораживаться от происходящего вокруг, оставаясь его свидетелем, Плужникова могла комфортно существовать почти в любых условиях, где не нарушалось ее личное пространство. В этот раз пространство было нарушено двумя типами приблатненного вида. которые, подсев за ее столик, на чистом народном языке объяснили, чего хотят. Татьяна, не раздумывая, на том же языке послала их подальше. Ответ привел их сначала в замешательство, но, услышав знакомую речь, парни сразу пришли в себя и начали хватать Плужникову за руки, пытаясь вытащить из-за стола. Вдруг оба почти одновременно обмякли и осели на пол. Татьяна увидела  приветливо улыбающегося мужчину, стоявшего за ними.
- Можешь не сомневаться, Манечка, это действительно я.
Лицо Плужниковой приняло выражение абсолютного счастья.
- Рока! Милый Рока! Как я рада!
Андрей приказал парням исчезнуть и, переступив через отползавшую шпану, обнял Таню. Затем они сидели, пили кофе и разговаривали. Она узнала, что жена Андрея давно умерла при родах в одной из стран Ближнего Востока, но сын остался жив и сейчас заканчивает школу.
- Паша хотел пойти по моим стопам, – сказал он, – но когда увидел, как обошлись со мной, передумал. Сейчас он в поиске.
- Как все-таки здорово, что мы встретились, – оставив без ответа вопрос Рокотова о ее делах, сказала Плужникова. – Мы сейчас поедем в одно место, и ты сам все увидишь.
- Давай проходи, – пропуская его вперед, сказала она, входя в офис СЕТАПа. Затем, немного подождав, давая ему осмотреться, спросила:
- Подходит?
- Нормально.
- Это твое новое место работы, только не думай отказываться – обидишь на всю оставшуюся жизнь.
- Ты хоть скажи, чтобы не обидеть, что я буду делать?
- Работа по профилю – начальник службы безопасности компании СЕТАП.
Рокотов присвистнул.
- Так это минимум полковничья должность, а я майор, верно в отставке.
- Это да или нет?
- Если бы мы вместе не сидели на горшке , я бы тебя послал, но зная, что ты со мной так шутить не будешь, – он сделал паузу, – говорю да!
- Как же я тебя люблю, Рока! – повисла Таня на шее Андрея на виду у всего офиса. В это время появился Полежаев и, остановился, с любопытством наблюдая эту сцену. Она заметила мужа и с радостью подбежав, сообщила, указывая на Рокотова, что вопрос со службой безопасности решен. Сергей нисколько не смутился и протянул руку Андрею.
- Полежаев, муж этой странной женщины.
- Андрей Рокотов, ее старинный друг.
- Ну да, друзей детства не выбирают. Я в лучшем смысле этого понятия. Предлагаю перейти ко мне.
Кабинет генерального директора находился на втором этаже напротив кабинета финансового директора. У них была одна приемная и секретарша на двоих.
- Ира, всем кофе, – обратился он к ней, проходя к себе. – Или чай? – он посмотрел на Рокотова.
- Кофе.
- Таня рассказывала мне про вас, Андрей, – начал он, располагаясь на одном из стульев за столом для совещаний.
- Значит все основное вы обо мне знаете.
Плужников с интересом на него посмотрел.
- Нет, у нас не было романа.
Теперь Сергей, слегка сбитый с толку, посмотрел на жену.
- Все просто, – ответил он за нее. – Если в детстве его не было, не появился он и в юности, значит это настоящая дружба, та, что надежней любви.
- А может, я тебя любила? – хитро поинтересовалась Таня.
- Эх, Манечка, если бы это было так, ты бы никогда не стала обсуждать со мной свою фигуру и пытаться писать на стенку, злясь, что не получается.
- Про стенку помню, а про фигуру... – она сделала недоуменное выражение.
- А почему Манечка? – спросил Сергей.
- Да я уже не помню, – пожал плечами Андрей. – Наверно Таня-Маня.
- Сережа, это самый надежный человек на свете. Он, кстати, еще и умный.
- Это я заметил, – усмехнулся Полежаев. – Хорошо, давайте о деле.
Они просидели допоздна. Когда в целом задачи службы безопасности были определены и оговорены пути ее создания, друзья разъехались. Набирать людей Андрей взялся сам, тем более, время было подходящее – много хороших специалистов оказалось без работы, и у Рокотова был неплохой выбор среди тех, кому он доверял.
 
5

   Все произошло неожиданно и быстро. Рокотов ехал в первой машине, поставив третьим замыкать колонну Land Rover с охраной. За десять лет с компанией Полежаевых, акционером которой теперь был и Андрей, не произошло никаких потрясений или неприятностей из-за плохой работы службы безопасности. Конкуренция и все вытекающие из нее последствия никогда не превращались в проблемы, которые невозможно было бы решить договариваясь или идя на компромисс, не всегда выгодный для СЕТАПа, тем более ни Сергей, ни Татьяна, ни сам Рокотов никогда не жаждали крови. Другое дело блефовать или играть на опережение, в этом Полежаев был большим мастером.
    В тот день три одинаковых джипа направлялись в филиал Фонда, открывшегося три месяца назад в Ярославле. Поездка не была плановой, а потому про нее никто не знал. Андрей решил поехать впереди, а в машину Сергея с Таней посадил охранника. Вспоминая тот день, он не мог понять, откуда стало известно о поездке. Охрана и водитель не знали маршрута, в филиал не сообщали, ехали инкогнито. Оставались только они втроем. Он хорошо помнил, как их обогнал мотоцикл, и сидевший сзади обернулся. Сейчас Рокотов точно знал, что им надо было определить, в каком джипе находятся Полежаевы, поэтому, увидев его в первой машине, стало понятно, что интерес представляет второй джип, так как охраняемый объект не посадят в последнюю машину. Оставалось неясным, кто сообщил, что Андрей поедет в первом джипе?  Сделать это мог тот, кто видел, как они выезжали, но это происходило на глазах всего офиса и увидеть мог любой. Не было дня после аварии, когда бы Андрей не проклинал себя за бездействие. Что-то подозрительное промелькнуло тогда в его голове, но дождавшись, когда мотоцикл скрылся из виду, Рокотов успокоился. Все, что случилось позже он запомнил очень хорошо. В зеркало заднего и бокового вида он постоянно отслеживал машину друзей, но догадка пришла в голову слишком поздно. Вынырнув из-за последнего джипа, мотоцикл прибавил скорость и, поравнявшись с машиной Полежаевых, сидевший сзади человек бросил в лобовое стекло несколько сырых яиц, после чего мотоцикл сделал маневр, чтобы объехать Рокотова, и с ревом умчался. Водитель джипа машинально закрутил рулем и включил щетки, чем только ухудшил положение.  Яйца образовали сплошную пленку, через которую невозможно было что-либо разглядеть. После резкого торможения джип повело, подбросило и остаток пути он уже пролетел в воздухе, подпрыгнув как на трамплине через придорожную канаву. Приземлившись на бок, машина несколько раз перевернулась и врезалась в большую ель,  осыпав почти весь скопившийся на ветках снег. В наступившей тишине слышалось зловещее шипение из-под покореженного капота и тяжелое дыхание бегущих к джипу людей. Двое охранников оторвали дверь со стороны Сергея, и Андрей с трудом вытащил его на снег. Затем заглянул внутрь и понял, что спасать больше некого. Грудь Тани вдавило сидение водителя, и ее красивые глаза, не мигая, удивленно смотрели в одну точку. Из уголка рта стекала струйка крови. Вытащить ее можно было только разрезав металл джипа. Андрей вылез наружу и едва успел отпрыгнуть от машины, как раздался взрыв. Огонь быстро удалось погасить. Рокотов еще раз заглянул внутрь и не сразу понял, что водитель сидит придавленный рулем, по бокам которого свисали остатки подушки безопасности, проткнутой массивной еловой веткой, а вместо головы виднелись внутренности, вид которых воспринимался совершенно ирреально. Только тело охранника не пострадало от огня, но для Виктора Докича это уже не имело значения.
   Обследовав местность вдоль дороги рядом с местом аварии, Андрей обнаружил несколько съездов в лес, которые вели к проселочной дороге, идущей параллельно шоссе. Стало понятно, каким образом мотоцикл, обогнав джипы, вновь оказался у них в тылу, да и скрылись они, вероятно, той же дорогой. Сомнений не осталось: их ждали и ждали в конкретном месте, а значит  организатор покушения на главных акционеров компании имел помощника внутри СЕТАПа.
    Полуобгоревшие тела Тани и водителя кремировали, а тело охранника передали родным. Рокотов убедил полицию не заводить дела, а все оформить как дорожно-транспортное происшествие, тем более у следователя местного отделения не было оснований считать по-другому. Андрей отвез урну в дом друга, куда после аварии переехала от матери Женя Плужникова. После школы отец помог ей поступить в финансовую академию, планируя в будущем привлечь к работе в Фонде, однако Женя не захотела начинать взрослую жизнь под крылом отца и устроилась в казначейство. Она хотела поработать самостоятельно, без родительского надзора, а потом, приобретя определенный опыт, возможно перейти в компанию. Однако авария, в которой погибла Татьяна, и тяжелое состояние отца заставили ее изменить решение и, проработав на государственной службе полтора года, она уволилась. Женя хорошо знала, кем была для отца Таня, и насколько важную роль она играла в делах Фонда, поэтому посчитала в такое ужасное для него время быть рядом. Мать, занятая своей личной жизнью, со скрытой радостью, не ускользнувшей от Жени, согласилась с таким решением.
  Сергей пришел в себя на третий день после аварии. Столько же он молчал, узнав о смерти Тани. Затем позвал Рокотова и отдал распоряжение о назначении временно исполнять ее обязанности Машу Рябинину. Ее Таня знала еще по работе в Госплане и пригласила в созданную компанию своим заместителем. Основными достоинствами Маши была не миловидная внешность, а умение молчать и говорить только, если ее спрашивали. Зато отвечала она коротко и умно, делая часто интересные предложения. Женя приходила к отцу каждый день, иногда засиживаясь до вечера. Между ними была особая связь, как случается между отцом и дочерью, когда функции матери сводятся только к вопросам о еде, школе и здоровье. Она любила отца больше и дорожила их отношениями. После развода родителей Женя очень переживала, что вынуждена остаться с матерью, и до появлении Тани часто проводила время в его доме, даже в его отсутствие. Там она чувствовала себя спокойно и надежно. Мать строила отношения с дочерью на основе слова "надо". Сергея же всегда интересовало мнение Жени, ход ее мыслей, которые он всегда учитывал, давая какие-либо советы. Они договорились, что после восемнадцатилетия она переедет к нему, но появление Татьяны заставило ее остаться с матерью. Женя понимала, что две любящие женщины в одном доме могут поставить мужчину порой в затруднительное положение, поэтому она продолжала приезжать, но визиты случались все реже. Сергей понимал причину отказа дочери жить вместе и не стал ее уговаривать, отметив ее психологизм и тонкость, не свойственные людям ее возраста. А было Жене двадцать три года. Теперь же со смертью Тани она решила переехать к отцу и постараться окружить его заботой и помочь вернуться к жизни. Она не собиралась устраиваться на работу, единственной целью было находиться рядом и не дать ему чувствовать себя одиноким.

6

   Павел Рокотов после окончания школы, так и не определившись с дальнейшей судьбой, ушел в армию. Он был прекрасным спортсменом, притом это относилось ко всем видам кроме водных, однако, не имея желания серьезно чем-либо заняться и не видя себя профессиональным спортсменом, Павел просто пошел служить куда пошлют. А послали его в десантные войска, чему он даже обрадовался. Служба давалась ему легко, и ближе к окончанию его стали усиленно агитировать остаться на сверхсрочную. Однако армия его не устраивала в принципе. Одно дело служить и знать, что скоро все закончится, другое – понимать, что это закончится очень не скоро. Кроме того, Павел очень не любил, когда им командуют, нет, не следовать установленному порядку, без которого жизнь превратилась бы в хаос, а делать то, что по его убеждению было глупым или просто не нужным. Армию он принял как неизбежную необходимость, но дальше в ней себя не видел. Отец, узнав о решении сына, сказал, что это его выбор, и возможно после службы появится осмысленное желание кем-то стать. Павел вернулся, но желания кем-то становиться у него так и не появилось. Андрей предложил сыну найти работу, а через год, подготовившись, поступать в институт. Он согласился пойти работать, но с институтом решил подождать, объяснив это желанием не просто получить абы какое высшее образование, а сначала "найти себя", после чего осмысленно поступать.
   Через неделю Павел сообщил отцу, что собирается пойти работать в охранное агентство "Эльвира" с месячным испытательным сроком.
- Паша, ты вроде толковый парень. Почему со мной не посоветовался? – с явным неодобрением отреагировал Рокотов. – Я же их всех знаю. "Эльвира" – одиозная организация, выполняющая за немалые деньги грязную работу. Это легализованная банда, которой руководит озабоченная Эльвира Назмутдинова. Месяц тебе дали, чтобы проверить в деле и в постели.
Паша с удивлением слушал отца.
- Что в деле будут проверять – понятно, а в постели?
- Ничего тебе не понятно. В деле – значит, прикажут кого-нибудь убить или сделать калекой, а в постели тебя будет проверять сама Эльвира. Не понравишься – будешь на воротах стоять, а денег там не заработаешь. Но главное – как только они узнают, что ты мой сын, за твою жизнь, как говорят, гроша ломаного...
- Как же сложно у вас все наворочено! – присвистнул Павел. – Хорошо, так что ты посоветуешь?
- Ты там был?
- Заходил посмотреть.
- Подписывал что-нибудь или заполнял анкету?
- Да нет, ничего не подписывал и даже паспорта не показывал. Там сказали прийти сегодня с документами.
- Ну это облегчает задачу. Просто не ходи.
Павел задумался.
- А нормальные агентства остались? Коль ты их знаешь – подскажи.
- Я знаю одну нормальную работу, связанную с безопасностью, раз тебе ближе это направление.
Паша вдруг поднялся и заходил по комнате, махая руками.
- О, нет! К тебе я не пойду! Я, конечно, тебя люблю и уважаю, но папенькиным сыночком быть не хочу!
- Ты же спросил про нормальную работу, я тебе ее предлагаю. А что касается сыночка, то ты не будешь подчиняться мне напрямую, никаких поблажек тебе не будет, а вот спрос будет повышенный, получать будешь как все, так что авторитет придется самому завоевывать. Зато у нас есть преимущество: все ребята проверенные и нормальные. Только у меня одно условие – институт. Думай. Надеюсь вечером получить ответ.
В дверях Рокотов остановился.
- Да, Паша, у меня к тебе будет одна просьба. Надо отвезти вот эту папку по этому адресу, – он написал адрес Плужниковых и передал вместе с папкой Павлу. – Только имей в виду, это мой бос и друг Сергей Платовович Плужников. Недавно в аварии у него погибла жена Татьяна, с которой мы были знакомы с детства. Она  и привела меня в СЕТАП. Сам он выжил и находится в больнице. Смерть жены – очень сильный удар для него. Я его понимаю. Когда умерла мама, я испытал нечто похожее. Если бы не ты, не знаю, как бы сложилась наша судьба. Но сейчас у нас другая задача: надо помочь Сергею это все пережить. Дома будет его дочь Женя, ей и передашь эту папку.
- А какая причина аварии?
- Это, Паша, убийство. Позже расскажу, если работать будем вместе, поэтому мне надо ехать в этом деле разбираться, а ты давай к Плужниковым. 
   К дому на Университетском проспекте Паша подъехал на такси. Место его впечатлило. Большой современный комплекс стоял, окруженный зеленым массивом с прогулочными зонами. Таких было несколько на Воробьевых горах. Дверь квартиры на восьмом этаже открыла темноволосая девушка с большими карими глазами и темными бровями, отчего казалось слишком серьезной, словно ее оторвали от важного дела. Павел даже подумал, что пришел не вовремя.
- Вы, наверное, Павел? – спросила она. – Меня Андрей Викторович предупредил, что Павел занесет папку для отца.
   - А вы Женя? – он меня тоже предупредил.
Она улыбнулась и сделала шаг назад.
- Давайте не через порог.
Он вошел и, протянув папку, взглянул на Женю. Улыбаясь, она стала очень обаятельной и, как ему показалось, беззащитной. Паша, помня о трагедии в ее семье, почувствовал желание ее поддержать и предложил,  если потребуется, свою помощь. Улыбка сошла с лица Жени, и оно вновь приняло серьезное выражение.
- В чем и как вы предлагаете мне помочь?
Он растерялся и ответил, что все знает и просто хотел ее поддержать.
- Откуда вы можете все знать? – не меняя тона, спросила она.
- Мне отец рассказал. Простите, если обидел.
Выражение Жени вновь поменялось, и она неожиданно с удивлением спросила:
- Так вы сын Андрея Викторовича?
- Ну да, – сбитый с толку, ответил Павел.
- Так это совсем другое дело. Не переношу страдальческих взглядов незнакомых, да в общем-то, и знакомых. Меня не надо жалеть. Я чувствую, у многих это искренне, но неужели не понятно, что жалость только усиливает переживания. Не надо меня гладить по головке и подсовывать кусок побольше. Меня это раздражает, могу что-то резкое сказать, а потом переживать, что нагрубила хорошим людям.
Во время этого монолога Паша смотрел на Женю и старался изо всех сил не показать, как ему ее жалко. В голове крутилась одна мысль: "Бедная девочка, мачеху убили, отец в тяжелом состоянии, сама вся извелась".
- Ты извини, что тебе приходится все это выслушивать. Ничего, что на "ты"? Мне и поговорить толком не с кем.
- А ты зови меня, когда накипит, – предложил Паша, обрадовавшись такому повороту. – Тем более, я в компании твоего отца буду работать, то есть у моего отца в компании твоего, – чуть не запутался он. Говоря это, Павел уже точно знал, что ответит отцу вечером.

7

    Почти месяц пролежал Плужников в больнице. К концу этого срока его палата превратилась в рабочий кабинет. Там он проводил совещания, заслушивал доклады и не отнимал телефон от уха. Заведующий отделением был крайне недоволен этой, по его выражению, вакханалией и обещал выписать Сергея Платоновича при первых же признаках стабильного состояния его здоровья. Он сдержал обещание, и Плужников перебрался в городскую квартиру, где уже во всю хозяйничала Женя. В загородный дом он не поехал – слишком трудно было вернуться туда, где все напоминало о Тане. Дочь с нетерпением ждала возвращение отца и постаралась все в доме устроить, как он привык. Платонов попросил Андрея договориться с Мариной, помогавшей им по хозяйству за городом, приезжать теперь в городскую квартиру. Она была из прошлой жизни, в которой работала вместе с Полежаевыми, а после ликвидации учреждения осталась на улице с сыном-школьником. Выдающимися способностями она не обладала и усилить команду создаваемой фирмы не могла, но Марина была от природы интеллигентным и добрым человеком, каких порой можно встретить среди простых людей. Они могут не отличаться образованностью и глубокими знаниями, но знакомясь с ними, понимаешь насколько это становится второстепенным по сравнению с их душевной тонкостью и тактом. Таня настояла на том, чтобы как-то помочь Марине и Плужниковы предложили ей заниматься хозяйственной частью компании, на что она с благодарностью согласилась. Для сына со временем были наняты репетиторы, и он по совету Татьяны поступил в Плехановский на экономическое отделение. Марина была счастлива. По мере развития компании вместо заведующего хозяйственной частью появился заместитель по хозяйственным вопросам, функции которого оказались Марине не под силу, и она сама попросила найти ей что-нибудь попроще. Тогда Татьяна и предложила Сергею взять ее домой помогать по хозяйству. Марина оказалась очень довольна этому и без сожаления перебралась в их загородный дом. Там у нее была своя комната, а для сына, иногда приезжавшего повидаться с матерью, своя. Марина стала практически членом семьи. В городской квартире не было достаточно места, поэтому она днем приезжала на Воробьевы горы, а вечером возвращалась в свою двушку к сыну. После смерти Тани она хорошо понимала всю деликатность своего положения и старалась говорить и поступать так, чтобы не нарушить тонкую грань, поделившую жизнь Сергея на до и после.
   Приступив к работе дома, так как дважды в день проходил реабилитацию, что было бы затруднительно в условиях офиса, Плужников перенес кабинет из больницы в квартиру. Но вначале Сергей вместе с Женей и Андреем поехал на кладбище. Он взял урну с прахом жены и поставил ее в подготовленную глубокую яму. Они сами с Рокотовым ее засыпали и положили сверху огромный букет сирени – любимых цветов Тани. Все происходило в тишине, не спеша. Когда они стояли, глядя на могилу, подошел работник кладбища.
- Крест ставить будете? – спросил он.
Плужников отрицательно помотал головой.
Работник помолчал и вновь обратился к нему:
- Вроде православная, положено.
Сергей медленно повернул в его сторону голову.
- Кем?
- Так ведь... – указал работник пальцем вверх.
- У меня с ним нет   взаимности, – ответил Сергей, давая понять, что разговор окончен.
   Дома Женя выполняла роль секретарши, а Марина вела хозяйство. Основное время Сергей уделял Марии Рябининой, на которую легла ответственность за все то, чем занималась Таня в рамках профессиональной деятельности. Пока он не был удовлетворен ее работой в полной мере, но Сергей и не надеялся на быстрые результаты, тем более, у нее появился молодой человек, что вносило дополнительные трудности в ее работу. Татьяна была уникальна, в чем он лишний раз убеждался. Ее смерть сказалась и на имидже Фонда. Все понимали, что во многом компания была обязана именно ей и, несмотря на бесспорный авторитет Сергея, требовались практические убедительные доводы, чтобы удержаться на том же уровне. Плужников начал об этом думать еще в больнице. Он понимал, что Таню заменить невозможно, поэтому искал способ хотя бы приблизиться к ее уровню. В задачу Рябининой входила координация и объединение отдельных частей в одно целое. Татьяна, решая задачу, давала задания, исходя из своего видения проблемы, а затем на основании результатов работы коллег делала конечный продукт. Теперь Сергей вынужден ориентироваться на коллективный труд и сам просматривать все документы, в то время как раньше все, проходящее через руки Татьяны, не требовало ничего, кроме его подписи. Все чаще, обдумывая какой-нибудь вопрос, он спрашивал себя: "А как бы поступила Таня?" Он стал мысленно советоваться с ней не только, когда речь шла о работе Фонда, но и о делах, далеких от этого. Полежаев перестал доверять своему чутью, которое его почти никогда не подводило, стал с недоверием относиться к документам, поступающим на подпись. Он мог подолгу молчать в присутствии других людей либо отчитать за какую-нибудь мелочь. В конце концов началось то, чего больше всего боялся Рокотов: в словах Сергея стали проскальзывать намеки на его вину в смерти жены.
 
8

   Андрей действительно не знал, кто организовал покушение и кто из сотрудников Фонда помог его осуществить. Рокотов понимал причину изменений, произошедших с другом, но теперь уже не был уверен в том, что выявление непосредственных исполнителей и заказчиков сможет сделать их отношения прежними, однако докопаться до истины для Андрея было делом чести.
Он очертил круг лиц, посвященных в детали той поездки, но это были люди, на кого подозрение могло упасть в последнюю очередь или находящиеся вне подозрения. И все-таки искать надо было среди них. Рокотов выяснил, что среди знакомых Жени никаких новых приятелей не появилось, а все старые были проверены. Секретаршу Иру Плужников привел с собой из Госплана. Ее муж был футбольным тренером, человеком малообщительным и далеким от сферы деятельности Фонда. Оттуда же Татьяна пригласила Машу Рябинину и сделала своим заместителем. Также были проверены все акционеры и сотрудники из ближнего круга Полежаевых. Тех, кто вызывал хоть малейшее подозрение, Андрей стал прослушивать, но результаты ничего не дали. Погибшего водителя он тоже проверил, но и здесь не нашел зацепок. Параллельно Рокотов просматривал своих. Несмотря на всестороннюю проверку всех принимаемых на работу в службу безопасности, он еще раз изучил их личные дела и связи, но ничего, за что можно было бы зацепиться не обнаружил. Однако оперативное чутье подсказывало, что искать надо среди тех, кто участвовал в той поездке. Рокотов еще раз поехал к родителям погибшего охранника Докича. Дома была только мать Виктора.
- Мария Ивановна, – обратился к ней Андрей, – извините, что заставляю вас вновь вспоминать эту трагедию, но Виктора уже не вернуть, а убийц поймать надо и мне, и вам. Скажите, вы в прошлый раз говорили, что у Виктора была невеста, Нина по-моему, и в тот день ее не было в городе, а где она была, не помните?
Мария Ивановна наморщила лоб и покачала головой.
- Нет, не знаю. Витя не говорил. Когда она вернулась, то попросила посмотреть одежду, в которой Витя был тогда, мы ведь ее забрали из морга. Мне показалась ее просьба странной, зачем смотреть на грязную непригодную одежду, ведь я ее повесила в шкаф в Витиной комнате, закрыла целлофаном и повесила. Муж был против, но я настояла.
- И что, вы ей показали?
- Показала, коль попросила. Может это для нее тоже что-то значило.
- Она просто посмотрела или притрагивалась к ней?
- Посмотрела и погладила через целлофан. Потом еще про галстук спросила.
Рокотов удивленно поднял брови.
- Ну да, галстуки-то у Вити висели отдельно, вот я их всех и повесила только не к Вити, а в наш с мужем шкаф. Галстуки, их же все могут носить.
- И что? Вы ей галстук показали?
- Нет, галстук показывать не стала. Как-то странно это.
- А когда она приходила?
- Так на следующий день, как мы одежду забрали, еще до похорон.
- Мария Ивановна, а вы случайно адреса Нины не знаете? Может быть фамилию?
- Нет, Витя не говорил, а мы не спрашивали.
- Скажите, а этот галстук до сих пор в шкафу?
Женщина кивнула.
- Можно мне его осмотреть?
Она встала и пригласила Андрея в соседнюю комнату. Там из шкафа достала темно-синий галстук и положила на стол.
- Вот, смотрите.
Рокотов взял галстук, прощупал его и аккуратно стал развязывать узел. Вдруг на стол что-то упало. Он взял маленький предмет, похожий на шарик с острой ножкой.
- Вот, что искала Нина, хотя скорее всего это вымышленное имя, – медленно произнес Андрей. Он сделал фото находки на телефон и продолжил:
- Вот что, Мария Ивановна, если эта Нина вам позвонит или зайдет, ни в коем случае не показывайте виду, что вам что-то известно. Если захочет посмотреть галстук, пускай посмотрит, даже пускай пощупает. Я помещу эту штуку назад в галстук, и вы забудете, что я к вам приходил. Скоро, если она не появится, я к вам зайду еще раз. Теперь не волнуйтесь, мы их поймаем. Главное держитесь, как обычно, чтобы эта Нина ничего не заподозрила. И позвоните мне сразу же после ее ухода.
   Спустя день Рокотов вновь пришел к Марии Ивановне. Он поменял маячок Нины на свой, внешне похожий, а ее воткнул в другой галстук рядом. Напомнив матери Виктора, как себя вести, он ушел. Во дворе недалеко от подъезда стояла неприметная машина. Андрей, проходя мимо, тихо что-то сказал и сел в свой джип.
   Звонок раздался на следующий день, и Нина спросила разрешения зайти к Марии Ивановне.
- Даже не знаю, Нина, что вы еще хотите? – удивленно сказала она.
- Я просто очень скучаю о Викторе, а с вами чувствую, что он где-то рядом.
 Приехала она очень быстро, словно звонила, находясь уже рядом.
- Тогда давайте пить чай, – предложила Мария Ивановна и ушла на кухню. Нина проследила за ней, затем быстро вернулась в комнату и медленно, боясь скрипа дверцы, открыла шкаф. Нужный ей галстук висел на виду. Она отогнула на нем узел, вытащила маячок и села к столу. Мария Ивановна специально долго возилась с чаем, но когда вошла в комнату, Нина извинилась и, сказав, что вспомнила о срочном деле, простилась, пообещав зайти позже. Мать Виктора сразу позвонила Рокотову, и он предупредил, что сейчас к ней придет человек и заберет ту штуку из галстука. По метке от маячка Андрей засек Нину и поехал  посмотреть, куда она приведет. "На большее у вас мозгов не хватило", – подумал он, оказавшись у офиса ЧОПа "Эльвира". Рокотов прекрасно понимал, что Эльвира просто выполняла полученный и, вероятно, хорошо оплаченный заказ. Он вернулся в офис и позвал своего заместителя и друга Алексея Яшина, с которым долгое время работал на Ближнем Востоке. Он рассказал о последних событиях, в которые никого, кроме наблюдения за домом Виктора Докича, не посвящал.
- Леша, теперь, когда известен исполнитель, надо выйти на заказчика. Стандартная схема.
- Ну да, только Эльвира нестандартна.
- Да, с ней придется повозиться. А кто у нее сейчас в любимых ходит?
- Точно не знаю, а раньше был Крот, он же Дмитрий Гандурин.
- Кто же тогда у них все разрабатывает? – риторически произнес Андрей. –Ведь с яйцами и рокадной дорогой прилично сработано. А маячок в галстук охраннику? Это же надо было все придумать и осуществить.
- Я думаю, это тот случай, когда надо брать Эльвиру, – предложил Яшин. – Даже если мы выйдем на разработчика, нет гарантии, что он знает заказчика. Деньги получает Эльвира, это мы знаем точно, значит и заказчика знает она. Вряд ли в такое стали посвящать лишних людей.
- Согласен с тобой. Тогда, думаю, без Славы не обойтись.
- Значит по второму варианту, – уточнил Алексей.
- Ну сама-то она рассказывать не станет. Так что давай, Леша, связывайся со Славой, дату назову позже.

9
   Полежаев продолжал работать дома. Его устраивало, что рядом были Женя и Марина, другие посетители его раздражали, не зависимо от причин их визита. В связи с охлаждением отношений с Сергеем Рокотов не стал посвящать его в детали расследования, только сказал, что он вышел на след убийцы. Обрадовало или нет это известие Полежаева, понять было трудно. Он просто сказал:
- Найди их, Андрей.
 Сергею из-за ограничения в поездках много приходилось говорил по телефону и принимать посетителей дома. Был среди них и старый знакомый Федор Григорьевич Алисов. До девяностых он работал в Госбанке и часто по работе приезжал к Полежаеву в Госплан. Это был веселый общительный человек, с которым всегда было легко решать любые вопросы. Тогда же он познакомился и с Татьяной, и, как казалось Сергею, ей симпатизировал, что не мешало их приятельским отношениям, потому что все мужчины, попадавшие в зону общения с Татьяной, начинали  ей симпатизировать.
- Сергей, дорогой, теперь не по телефону: мои искренние соболезнования! Тебе тяжело об этом говорить, поэтому просто знай, что есть на свете человек, который будет Таню помнить с благодарностью и любовью. Это я.
- Спасибо, Федор, я знаю, что вы с Таней были дружны. Ты о себе расскажи, ведь давно не виделись. Знаю, что ты теперь депутат, собственно и все.
- Да что рассказывать, рутина. Заседаем, спорим, голосуем.
- Так говоришь, будто речь идет о правилах поведения в песочнице, – улыбнулся Полежаев. – В Государственной думе все такие скромные?
- Если бы, у нас всяких хватает. Бывает чуть ли не в драку лезут, – ответил Алисов и махнул рукой. – Давай не про думу. Единственно, что обещаю, – оказать при необходимости любую помощь.
Они еще недолго поговорили и, решив, когда позволит обстановка, отправиться на рыбалку  отдохнуть на природе, расстались.
   Паша уже две недели работал у отца. Рокотов попросил его пока пожить у Полежаевых, согласовав это с Сергеем как необходимую меру безопасности. Кроме того, в обязанности Павла входила охрана Жени во время ее выходов из квартиры. Не зная истинных причин покушения на Полежаевых, он считал необходимым обеспечение безопасности дочери Сергея. Женя сначала отказалась от такой, как она выразилась, глупой затеи, но после короткого разговора с Рокотовым согласилась в ответ на согласие Андрея назначить ей в телохранители его сына. Он понимал, что для Жени это всего лишь игра, и всерьез она его требования не восприняла, но уговорить ее по-другому, зная характер младшей Полежаевой, вряд ли бы получилось. Еще его беспокоило отсутствие опыта у Паши, поэтому каждый день Андрей инструктировал сына, рассказывая, какие ситуации могут возникнуть и как при этом надо себя вести. Находясь дома у Полежаевых, Павел сидел в гостиной и скучал. Иногда в свободное время они болтали с Женей как старые знакомые. Она ему понравилась с первой встречи, и он этого не скрывал. Однако отношение Жени к нему оставалось непонятным. Как-то, Павел сидел без дела и листал журналы. Появилась Женя. Она протянула книгу и сказала:
- Я хочу, чтобы ты напрасно не терял время.
Он посмотрел на заголовок и прочитал вслух: "Теория государства и права". Затем перевел взгляд на Женю.
- Это мне зачем?
- Я же сказала, чтобы не терял зря время. Тебе учиться надо, вот и давай. Иначе у нас ничего не выйдет.
- Что не выйдет? – слукавил Паша, прекрасно поняв ее намек.
- Ни-че-го, – ответила она и удалилась.
Слова Жени задели его. Он сидел насупившись, ощущая себя человеком второго сорта. В это время дверь открылась и Женя сообщила, что едет в офис. Павел мгновенно поднялся и пошел за ней. Перед выходом из подъезда он приостановил ее и выглянул наружу. Подозвав машину, он встал между подъездом и автомобилем и сделал знак, что можно выходить. Женя, хмыкнув, села на заднее сидение, впереди сел Паша. Пробыв в офисе Фонда полчаса, Женя собралась назад. В руках она держала толстую папку и была задумчива. Паша проделал ту же процедуру, что и перед поездкой в офис.
- А можно без этих джеймс бондовских штучек? – спросила она, спустя немного время.
- Нельзя, – зло ответил Павел. – Это моя работа.
- Что ты злишься? Ведь можно выполнять свою работу не так картинно. Такое впечатление, что на нас должны напасть.
 В этот момент их джип получил сильный удар в бок со стороны Павла. Заметя приближающийся грузовик, он отпрянул к водителю и, крикнув: "Держи голову!" закрылся руками. Машину подбросило, но она не перевернулась, а отлетела и приземлилась на колеса. "Скорости не хватило", – промелькнуло в голове Павла. Когда он выбрался из джипа, разбив локтем стекло со своей стороны, с заднего сидения двое в балаклавах пытались вытащить из салона Женю. Павел ударом кулака по почкам вырубил одного и, схватив за шею захватом сзади второго, приступил к удушению. Когда парень обмяк, он бросил его на дороге и, крикнув водителю: "Срочно звони Рокотову! – повернулся к Жене. Она стояла бледная рядом с двумя, валяющимися у ее ног мужиками, не зная, что делать. Павел надел наручники на первого, а за неимением других наручников затянул своим ремнем сзади руки второму. Женя пришла в себя и, видя, как ловко Паша со всем этим управляется, невольно улыбнулась. Затем она подошла к нему и, обняв, поцеловала.
- Спасибо, мой телохранитель! Но книжку все равно читай.
Павел стоял, одной рукой придерживая брюки, а второй хотел обнять Женю, но она увернулась и полезла в машину за папкой. Вскоре приехали два джипа. Рокотов убедился, что все здоровы, выслушал рассказ сына, похвалил его и, затолкав задержанных в одну  машину с охраной, куда-то увез. Позже он позвонил Павлу и предупредил, чтобы о нападении пока Полежаеву не рассказывать. Женя тоже считала, что отца волновать не нужно и, вернувшись домой ушла к себе, захватив папку.
   Машина с охраной и захваченными с места ДТП въехала во двор загородного дома и ворота закрылись. С завязанными глазами их проводили в подвал и сняли повязки.
- Кто и с какой целью организовал наезд? – спросил Яшин.
- Да мы помочь хотели. Видим авария, остановились и стали девушку из джипа доставать, а тут мужик какой-то налетел.
- Эти сказки будете рассказывать детям, а мы дяди взрослые и не любим, когда врут. Итак, кто и с какой целью?
В подвале стояла тишина.
- Хорошо, предлагаю кому-то из вас выбрать любого из присутствующих и драться до первой крови. Если победит –  свободен, проиграл – все рассказывает. То же и со вторым. Обещаю не вмешиваться.
- А почему мы должны тебе верить?
- Потому что, у вас нет выбора. В противном случае мы выбьем ответ, но будет больно. Минута на размышление.
Парни сидели и молча переглядывались.
- Ладно, – поднялся тот, что покрупнее, – давай я.
Ему развязали руки. Он покрутил головой, сделал несколько ударов по воздуху и пару раз поводил плечами. Потом обвел всех взглядом и указал на одного из четверых ребят Рокотова. Юра спокойно снял пиджак, портупею с пистолетом и принял боевую стойку. Здоровяк начал медленно приставным шагом обходить противника. Вдруг он сделал резкий выпад, и его кулак просвистел мимо отклонившейся головы охранника. Тогда он стал слегка подпрыгивать на месте, и в какой-то момент, проведя смену ног, одну из них выбросил в направлении головы противника. Юра уловил движение, поставил, скрестив руки на уровне колен, блок и, захватив ногу, дернул ее на себя. Парень подался вперед и получив встречный удар в подбородок, осел на цементный пол.
- Ну что, теперь ты? – спросил Алексей, обращаясь ко второму.
Тот посмотрел на еще не пришедшего в себя друга и отрицательно помотал головой.
- Тогда говори.
- Мы должны были забрать папку и уехать, – заговорил парень.
- А девушку зачем тащили?
- Так папка у нее была.
- Кто послал?
- Крот.
- Значит вы из "Эльвиры"?
Парень молча кивнул.
- Что знаешь про аварию с машиной на трассе месяц назад? Там женщина погибла, водитель и охранник.
Он изумленно уставился на Яшина.
- Ничего.
В это время пришел в себя его приятель и пытался встать. Юра поднял его и посадил на стул.
 - Вот что, парни, – обратился к ним Яшин, – за преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а был еще водитель грузовика, вам светит срок, но я пока сдавать вас полиции не буду. Посидите здесь. Есть кому позвонить, чтобы не волновались?
- Нет, мы приезжие.
Яшин отдал распоряжения, и их отвели в другую комнату.

10

    Работая в Госплане, Маша Рябинина имела определенный успех у мужчин, но учитывая их возраст и семейное положение, шансов устроить свою личную жизнь у нее было немного. Она обладала привлекательной внешностью, была хорошо образована, но в свои почти тридцать оставалась одна. Эпизодические отношения, которые ей предлагали мужчины, ее не устраивали, и за неимением других она решила уйти с головой в работу. Однако этот самообман длился недолго. Приехал к ним из Ижевска в командировку молодой инженер Виталий Корзухин. С первой встречи они понравились друг другу, и в тот же вечер Виталий пригласил Машу в ресторан. Она согласилась. Так повторилось еще два дня, но дальше гуляния по городу и рукопожатия перед ее подъездом дело не заходило. Рябинина не понимала намерений Корзухина. Ему оставалась неделя пребывания в столице, а никаких намеков на более близкие отношения от него не исходило. Это не значило, что Маша ждала чего-то большего, хотя нет, она, конечно, ждала. Виталий ей нравился все сильнее. Он был тактичен и легок в общении, и внешне Маша находила его очень симпатичным, даже красивым. Высокий худощавый брюнет с волнистыми волосами и доброй улыбкой за несколько дней влюбил в себя Рябинину. Она старалась не думать, что он скоро уедет и с надеждой ждала проявления чувств с его стороны. За день до окончания командировки Виталий признался, что Маша ему очень нравится, но он не может уйти с работы, а в Ижевск с ним она не поедет. Этим он объяснил свою сдержанность. Они простились, и это был единственный поцелуй, оставленный Маше на память. Больше они не виделись. Рябинина проплакала всю ночь, единственный раз пожалев, что работает в Москве в престижном месте.
  Прошло десять лет. Мария Рябинина работала в инвестиционном фонде "СЕТАП" в должности заместителя финансового директора. Ее личная жизнь не изменилась, а так как работы прибавилось, то времени на то, чтобы ее как-то изменить не оставалось. Изредка она вспоминала тот поцелуй, оставленный на память единственным мужчиной, который вызвал у нее чувства..
   Однажды, паркуя машину на офисной стоянке, Мария увидела стоящего спиной мужчину, разговаривающего по телефону. Что-то екнуло у нее внутри, и кровь прилила к лицу. Она быстро выскочила из машины и пошла в сторону мужчины. Сначала она узнала голос, а когда, пройдя мимо, обернулась, сердце гулко забилось, а ноги стали ватными. Она стояла и молча смотрела на Корзухина, не в силах говорить. Увидя ее, он опустил руку с телефоном и улыбнулся своей доброй улыбкой.
- Господи, Маша! – прочитала она по его губам еле долетевшие до нее звуки.
- Виталий, – прошептала она в ответ. Он подошел и обнял ее. Рябинина закрыла глаза и на несколько секунд сознание отключилось. Затем она взяла себя в руки и, стараясь справиться с голосом, спросила:
- Надолго в Москве?
- Я здесь живу уже два года.
- Вот как, – она почувствовала себя уязвленной. – что же не позвонил?
- Так я телефона не знаю, а зайти боялся, вдруг у тебя семья.
- Да нет, я одна. А ты?
- Тоже один. была жена, но развелся и вот, перебрался в столицу.
- Где работаешь?
- В одной небольшой строительной фирме. Приехал просить, чтобы один проект проверили, – он указал на вывеску СЕТАПа.
- Ну что же мы стоим, пошли в офис, заодно расскажешь, что за проект.
Виталий замолчал.
- Так ты здесь работаешь? – ни то обрадовался, ни то удивился он.
- ИО финансового директора.
- Как ты, однако, преуспела! Очень рад за тебя.
Рябинина провела Корзухина к себе и попросила сделать им кофе. Виталий сидел и оглядывался, не скрывая восхищения, но Маша не понимала, он, действительно рад или завидует.
- Это не мое место. Директором была Татьяна Плужникова, но она трагически погибла и меня назначили исполнять обязанности.
- Маш, не надо оправдываться. Ты себя недооцениваешь. Я искренне рад, что ты здесь, и я тебя встретил, – он посмотрел на часы и сказал:
- У меня еще одно дело. Давай я оставлю проект, а когда надо заехать, ты позвонишь, – он положил на стол папку, свою визитку и попросил Машу набрать его номер, чтобы он сохранился в ее телефоне.
   Когда Корзухин ушел, она еще раз прочитала на визитке: "Старший инженер службы заказчика ООО "СТЗ-СТРОЙ".
   Экспертиза проекта, оставленного Корзухиным была готова через три дня, но уже в первый вечер Виталий пригласил Машу в ресторан.
- Все повторяется, – заметила она. С тех пор их встречи по вечерам стали регулярными, а иногда Виталий заезжал за ней, чтобы вместе пообедать. Маша была счастлива. Их отношения стали близкими. Все чаще он оставался у нее на ночь. К себе Корзухин Машу не приглашал, стесняясь своей однушки в Беляево.  В Фонде знали, что у Рябининой появился мужчина, тем более Маша не делала из этого секрета, и несколько раз Виталий приезжал к ней в офис.
 
11

   Проводя много времени в квартире Полежаевых, Паша заметил, что Женя последнее время постоянно что-то читает, притом, он видел, что это не художественная литература. Поинтересовавшись у нее, чем она так увлечена, он понял из ответа только то, что она изучает что-то для нее очень важное и интересное. Все меньше свободного времени оставалось у Жени, вернее его у нее совсем не было. Если она не была занята делами Фонда, то занималась у себя, и на разговоры с Пашей время не оставалось. Всякий раз, когда он пытался с ней заговорить, Женя напоминала о поставленном ему условии. Андрей заметил изменение в настроении сына и спросил, почему он ходит таким унылым и подавленным. Узнав причину, Рокотов уставился на него и задал только один вопрос:
- Паш, ты дебил?
- Спасибо, поддержал.
- Тебе не поддержка нужна, а пинок под зад. Тебе ясно сказали, что учиться надо, притом сказала девушка, которая тебе нравится. По-моему это пока взаимно, но все может быстро измениться, неужели ты не понимаешь? Если женщина развивается, а мужчина остается на одном месте, то со временем он становится ей неинтересен. Наоборот допустимо, и то лучше не надо, но все-таки женщину добиваются, а добившись, дорожат тем, что получают. А женщине зачем тусклый мужик без интереса? А если она еще и зарабатывает хорошо, и сама себя может обеспечить, зачем? У кого, по-твоему, любовь сильнее: у тех, кто из постели часами не вылезают или кого объединяет родство душ и общность интересов?
- Ну ты меня совсем за идиота не держи. Я, между прочим, хорошо учился и в институт не пошел, потому что это был уже совсем не тот институт, в котором учился ты. Это, кстати, твои слова, а идти куда-нибудь, лишь бы не в армию, я не хотел.
- Так ты и после армии учится не стал. Я не считаю, что всем надо получать высшее образование, я за то, чтобы заниматься своим делом, тем что нравится. Тебе что, нравится быть охранником?
- Не нравится, но если охранником Жени, то я не против, – попытался перевести разговор в шутливый тон Павел.
Андрей вздохнул и махнул рукой.
- Ты хотя бы попытайся. Охранников много, а Женя одна.
После этого разговора, когда Женя была занята, Паша брал "Теорию государства и права" и листал книгу.
   Женю Павел видел все реже, утром и вечером. Днем она была занята с отцом или занималась чем-то у себя. С ним она была приветлива и начинала смеяться, если он затрагивал тему  их отношений.
- Женя, ответь мне на один вопрос, – попросил он, когда она собиралась уйти к себе после завтрака.
- Постараюсь
- Чем ты там занимаешься? – он кивнул в сторону ее комнаты.
Она подумала и сказала: "Пошли". Павел всего пару раз заходил к ней, и сейчас он испытывал некоторое волнение, вновь оказавшись у Жени. Ему было интересно все, что связано с ней, даже воздух в комнате.
- Вот здесь я сижу, – она указала на стул у стола слева от окна, – а над этим работаю, – Женя придвинула к Павлу толстую сброшюрованную стопку стандартных листов. "Управлении рисками при совершенствовании экономической безопасности промышленных предприятий" – прочитал он и посмотрел на Женю в ожидании пояснений.
- Эта гениальная работа Татьяны Плужниковой, написанная более десяти лет назад. Она ее унифицировала с учетом современных изменений и превратила в универсальную форму, с помощью которой можно существенно повысить эффективность практически любого проекта или превратить его в прах.
Глаза Жени горели особым светом, рот стал еще подвижней,  лицо выражало  восхищение. 
- Значит ты изучаешь наследие твоей мачехи, чтобы что-то улучшить или похоронить?
Женя, как будто сдулась.
- При чем тут улучшать или хоронить? – вяло произнесла она. – Это надо изучать и развивать, чем я и пытаюсь заниматься. Теперь понятно?
- Понятно. Я понял, что для тебя сейчас нет ничего, более важного, чем эта работа, но делать ее одной, вероятно, сложно. Давай я тоже попытаюсь в этом участвовать.
Женя задумчиво посмотрела на Пашу.
- Ты знаешь, что для этой работы надо разбираться в экономике, финансах и много еще в чем? Я закончила финансовую академию, работала в казначействе и то не сразу постигаю заложенные здесь, – она ткнула пальцем в реферат, – идеи. Скажи, как ты можешь мне помочь в этом разобраться?
- Очень просто. Я в школе многое учил по схемам. На любую тему я придумывал схему и запоминал ее, а помня схему, можно на многое ответить. Во-первых, ты этим систематизируешь информацию, запоминаешь взаимосвязи внутри нее и как она связана с внешними факторами, а во-вторых, как минимум, ты не провалишься на экзамене, потому что, если ты сможешь это изобразить, то сможешь и рассказать.
 Женя, слушая Павла, все больше поражалась той простате, с которой он рассказывал про изобретенный им способ осваивать материал. Это ей казалось интересным и вполне применимым. Конечно, она прекрасно понимала, что без глубоких знаний никакие схемы не помогут, но использовать метод Павла она посчитала возможным, по крайней мере, надо было попробовать.

12

   Слава Мозес очень не любил неожиданностей, однако дело, которому он был предан и прекрасно с ним справлялся, чаще всего возникало неожиданно, потому что всегда было срочным. Слава был артистом. После окончания Саратовского театрального института он приехал покорять Москву и вскоре попал в неприятную историю с дракой. Выйдя как-то из магазина рядом с домом, в котором он снимал комнату, он оказался среди подвыпивших молодых ребят, выяснявших отношения. Неожиданно, получив удар в ухо, Слава выронил пакет с продуктами и огляделся, пытаясь понять кто его ударил. В этот момент второй удар свалил его на мостовую, по которой ехал Рокотов со своими ребятами. Андрей видел, как упал Мозес, которого тут же двое стали пинать ногами. Он остановил джип и дал команду разогнать дерущихся. Увидев четверых крепких ребят, выскочивших из джипа все разбежались. Остался лежать только Слава.
- Живой? – спросил его подошедший Алексей Яшин.
- Вроде живой, – ответил Мозес.
- За что получил? – Алексей протянул руку и помог ему подняться.
- Да я их даже не знаю. Вышел из магазина, – он с сожалением посмотрел на разлитый кефир и несостоявшийся ужин, – и тут вдруг бац, – он картинно показал, как от удара отскочила его голова, – потом еще и я на асфальте.
Веселый нрав Славы понравился Яшину.
- На вот возьми, – он протянул пятисотенную купюру. – Студент наверно, денег нет, а с пола подбирать не стоит.
- Спасибо, конечно, но мне подачек не надо, я на ужин сам могу заработать. 
- А чем зарабатываешь? – поинтересовался подошедший Рокотов.
- Артист, в театре играю.
- В каком?
- В молодежном.
- РАМТ?
- Спесивцева, на Руставели.
- Как звать?
- Слава Мозес.
- А я Андрей Рокотов, - он протянул руку. Мозес стоял в кругу крепких ребят и с недоверием на них посматривал, но руку пожал.
- Слава, нас бояться не надо, мы вмешиваемся только по необходимости, ты видел. У меня к тебе предложение.
 Мозес сразу сосредоточился и поинтересовался сутью.
- Об этом лучше поговорить не на улице, тем более уже полиция приехала, – он посмотрел в прилегающий переулок. Их патрульной машины вышли двое с автоматами. Один из них представился и поинтересовался случившимся. Рокотов показал удостоверение и ответил, что ребята что-то не поделил, а этот, – он кивнул на артиста, – просто оказался не в том месте не в то время. Они нас увидели и разбежались. Инцидент исчерпан, старлей.
Полицейский отдал честь и патруль уехал. Андрей повернулся к Славе.
- Так, что, предложение обсуждать будем?
- Давай, а где?
- Есть здесь какое-нибудь кафе?
- На той стороне "Кречет".
В кафе было почти пусто. В углу сидела парочка да что-то праздновала компания из пяти человек. Рокотов выбрал дальний от компании стол, куда пригласил Мозеса. С ними сел Алексей, а остальные ребята заняли стол рядом. Рокотов сказал им, чтобы заказали поужинать и пододвинул меню Славе.
- Закажи, без ужина остался. Это не подачка, а оплата твоих услуг.
Артист удивленно поднял брови.
- Ты закажи, а потом поговорим, – сказал Андрей и жестом позвал официанта.
 Когда заказ был сделан, он продолжил:
- Ты что заканчивал?
- Саратовский театральный.
- А почему в Москву приехал?
Мозес на него удивленно посмотрел.
- Ты это серьезно?
- Вполне.
- Значит, ты в актерской жизни ни черта не понимаешь. Ты думаешь в Саратове я кому-нибудь нужен?
- А в Москве тебя заждались, – перебил его Яшин.
- Здесь тебя заметить могут, возможностей больше. Ведь многие известные артисты приехали из периферии. Здесь и заработать можно, разные там праздники, Новый Год, поздравления.
- Кстати, про заработать, я как раз хотел предложить тебе работу.
В этот момент дверь с шумом отворилась и, гогоча в полный голос, в кафе ввалилась компания из четырех внушительного вида парней. Они повертели головами, и один из них направился к столику, за котором сидела молодая пара. Он что-то им сказал, на что молодой человек отрицательно покачал головой. Здоровяк повернулся к приятелям и произнес: "Не хотят". Кто-то из компании предположил, что тот, вероятно, недоходчиво объяснил, на что здоровяк взял солонку и опрокинул ее содержимое в чашку парню. Пара поднялась и хотела уйти, но здоровяк приказным тоном велел девушке остаться. Она попыталась пройти, но ей не дали. Тогда парень оттолкнул здоровяка, схватил девушку за руку и бросился к выходу, но там их уже ждали. Здоровяк подскочил и наотмашь ударил парня ладонью в ухо, отчего тот отлетел на радом стоящий стол. Рокотов сделал знак ребятам, и через минуту вся компания лежала на полу. Драки не было, просто каждый получил резкий удар в то место, за которое теперь держался, корчась от боли.
- Посадите их за стол, – сказал Алексей. Охранники подтащили компанию к ближайшему столу и посадили на стулья. Рокотов подошел к ним и тихо сказал:
- Если хотите жить, посидите тихо пять минут и также тихо уйдете.
- Сегодня какой-то день спасателя, – сказал Слава, когда Андрей вернулся за стол.
Подошла пара молодых ребят поблагодарить. У парня было красное ухо и припухлость под глазом.
- Не за что, ребята. Зло надо наказывать, это наша работа, – ответил Яшин.
Компания за центральным столом, вначале притихшая, оживилась и, видя, что опасность миновала, все повернулись к  охранникам и подняли рюмки в знак одобрения. Ровно через пять минут здоровяк с друзьями тихо ушли.
- Так вот, Слава, ты можешь неплохо заработать не изменяя профессии. Наоборот, ты будешь зарабатывать благодаря ей. Просто надо будет иногда исполнять роли разных людей. Одно условие – исполнять хорошо.
- Звучит заманчиво. А какие риски?
- Никаких, если, конечно, сам не напортачишь. Мы люди мирные, и если наказываем, то только зло, как уже сказал Алексей. Сам видел.
- Хорошо, допустим я соглашусь, а кого мне нужно будет изображать и для чего?
- О, ну здесь палитра обширная – от бандита до полицейского. Это будет зависеть от клиента, которого мы будем разрабатывать.
- Только надо учитывать, что мне надо время, чтобы продумать образ и в него погрузиться.
- Я это понимаю. так каков твой ответ?
- А гонорар?
- Хватит, чтобы завтракать, обедать и ужинать в этом кафе.
Мозес задумался. Для такой работы необходимы тишина и покой, и чтобы никто не засек. У меня сейчас комната в коммуналке, не подумайте, что я борзею, но со мной в квартире живут еще пять человек, двое из которых дети, которые заходят ко мне по-свойски в любое время.
- Убедил, тогда завтрак, обед и ужин в однокомнатной квартире.
Слава искренне обрадовался.
- За такое и в ухо схлопотать не жалко, – пошутил он.
За четыре года знакомства Слава Мозес успел сыграть роли участкового, оперативника, приблатненного стукача, пострадавшего от недобросовестного инвестора, но больше всего ему удавалась роль доктора. Он и сам любил перевоплощаться во врачей, причем специальность при этом не имела значения. Дважды Слава представал в образе врача психиатра, практикующего медикаментозное воздействие и в крайнем случае пытки. Он для каждого образа продумывал внешний вид и другие важные мелочи, которые заимствовал в театре. Костюмы, парики, усы и бороды, даже накладной силикон для изменения фигуры были в его распоряжении. Слава рассматривал это занятие как прекрасную возможность глубже проникнуть в образ его героев, как генеральную репетицию.
   Единственно, что не устраивало его в этой странной деятельности, было порой отсутствие достаточного времени для подготовки. Вот и в этот раз звонок Яшина застал его при выходе из квартиры в театр на спектакль. Заказ был на завтра, а сегодня он освободится только после десяти вечера, где взять время подготовиться?

13

   Операцию по захвату Эльвиры готовили неделю. Решено было ее брать в доме за городом, куда она приезжала в сопровождении машины охраны и оставалась с каким-нибудь мужчиной. Дом находился под наблюдением двух охранников и видеокамер. Дождавшись двух часов ночи, шесть человек из команды Рокотова под командованием Яшина проникли на участок с тыльной стороны, где были высажены деревья с кустами. Разделившись на пары, они через сделанные отверстия в оконном стекле первого этажа, проникли внутрь. Трое вошли в комнату охраны, где находились мониторы камер слежения и связали двух охранников, пристегнув их наручниками и заклеив рот скотчем. Остальные поднялись на второй этаж в спальню Эльвиры. Рокотов заранее подготовился, чтобы все выглядело натурально. Его ребята были в одежде спецназа ФСБ, с закрытыми лицами и автоматами СР-3М. Яшин осторожно приоткрыл дверь и застал стонущую Эльвиру, подпрыгивающую на очередном жеребце.
- Заканчивайте, – спокойно сказал он.
Жеребец скинул ее с себя и потянулся к подушке.
В тоже мгновение один из ребят оказался рядом и боковым ударом приклада отправил того в состояние безмолвного согласия.
- Вы кто такие!? – закричала Эльвира, прикрываясь простыней.
- Гражданка Назмутдинова! – произнес служебным тоном Алексей, – вы задержаны в связи с покушением на супругов Полежаевых, повлекшим смерть Полежаевой Татьяны Михайловны и тяжелый ущерб здоровью ее мужа Полежаева Сергея Платоновича. Оденьтесь, вы поедете с нами.
Элвира поняла, что все серьезно и начала искать телефон, который Яшин предусмотрительно забрал с тумбочки.
- Отвернитесь, – сказала она, но никто не пошевелился. Тогда Эльвира, не спеша, оделась и вышла из спальни, даже не взглянув на пытающего подняться любовника. Его отвели вниз к охранникам и проделали ту же процедуру, что и с ними, разведя всех троих в разные стороны.
В гостевом доме недалеко от Одинцова все было подготовлено к приезду Эльвиры. Подвал, лишенный окон и освещавшийся одной лампочкой, свисавшей с потолка посередине, был просторен и, как ни странно, сух. Бетонные стены, потолок и пол отливали разными оттенками серого. Посредине стояло кресло как в стоматологическом кабинете, а перед ним металлический столик с лампой направленного света.
   Эльвиру везли, завязав глаза в полной тишине. Ей не ответили ни на один заданный вопрос. Повязку сняли только после того, как ее посадили в кресло посередине подвала и застегнули ремни на руках и ногах. После мрака под повязкой подвал оказался различаемым. Внутри стояли двое вооруженных спецназовца. Ждать пришлось долго. Наконец вошел человек и включив лампу, направил ее свет прямо в лицо Эльвиры. Она зажмурилась и смачно выругалась.
- Эльвира Закировна Назмутдинова, вы обвиняетесь в организации покушения на жизнь супругов Полежаевых. О результатах покушения вам известно. Кто заказал вам это покушение?
- Может сделаем наоборот: ты будешь светить себе в лицо и спрашивать, а я буду отвечать, – огрызнулась она. Неожиданно человек перевернул лампу, осветив свое бледное безжизненное лицо и лысую голову.
- Повторяю вопрос – кто заказал вам организацию этого покушения? – услышала Эльвира тот же голос.
- Как у вас тут все демократично, прошу – выполняете. Слава ФСБ! – с явной насмешкой ответила она.
Человек все вернул в исходное положение и задал следующий вопрос:
- Спрошу по-другому: кто организовал покушение?
- Я не знаю никаких Плужников. Дайте позвонить, у меня есть право на звонок.
В наступившей тишине послышался звук открывающейся двери и кто-то еще вошел в подвал. Человек выключил лампу, и Эльвира различила другого человека в белом халате. Он был с ненормально большим черепом и жидкими волосами словно сосульки, свисающими с почти лысой головы. На глазах были темные круглые очки, а подбородок сильно выдавался вперед, подчеркивая диспропорцию между верхней и нижней частью лица.
- Тоже молчит? – спросил он хриплым голосом и кивнул в сторону Эльвиры.
- Они все вначале молчат, Профессор, – ответил человек.
Врач протянул руку в темноту и подкатил еще один металлический столик с множеством незнакомых предметов и ампул. Эльвира таких не видела даже у стоматологов. Профессор поставил столик между собой и "пациенткой".
- Вы что, собираетесь меня этим... – не договорила фразу Эльвира.
- Дело в том, милая, что особо тяжкие преступления разрешено расследовать, применяя нестандартные методы, – прохрипел Профессор. – Все ради истины, – добавил он.
- Да что вы мне чушь говорите! Я знаю законы, какие такие нестандартные методы, – возмутилась она.
- Взгляните сюда, – он подтолкнул столик. – Это так называемая "сыворотка правды". В действительности никакой сыворотки нет. Это только в кино показывают. У нас есть другие средства, чтобы пациент заговорил. Эти средства запрещены ОНН, но, милая, неужели вы будете жаловаться в ООН? Тем более, когда будет доказана ваша вина. Это глупость великая. мы можем ввести вас в прострацию, и вы сами все расскажете, но это очень вредно для здоровья. Организм ослабевает, иммунная система подорвана, начнете болеть, добро пожаловать, рак. Можем заставить говорить через боль, сильную боль, нестерпимую, многие не выдерживают и падают в обморок, но, – он поднял палец вверх, – потом сознание возвращается и все начинается сначала. Я вам скажу, милая, никто еще не выдерживал, никто. Ну а на крайней случай, это, повторяю, на крайней случай, – он взял устрашающего вида щипцы с изогнутой ручкой, потом миниатюрные пассатижи с двойной головкой, покрутил длинным зажимом с зазубринами. Он таким же образом продемонстрировал еще несколько предметов, наводящих страх, особенно на сидящих пристегнутыми в кресле.
- Итак, спрашиваю последний раз: кто заказчик и организатор покушения? – услышала Эльвира голос человека. Подождав достаточно, чтобы получить ответ, он обратился к доктору:
- Профессор, приступайте, она ваша.
Он включил лампу, ослепив Эльвиру. Она только слышала металлический звук инструментов и видела перебирающие их руки доктора в перчатках. В ее груди похолодело, но она все еще не верила, что ее могут пытать. Профессор все свои действия сопровождал разговором. Беря в руки выбранный инструмент, он коротко пояснял его предназначение и говорил, что собирается им делать.
- Сейчас разрежем твою, милая, одежду, чтобы легче добраться до тела.
Эльвира видела, как руки доктора взяли ножницы и начали медленно разрезать рукав куртки. Она дернулась, пытаясь отдернуть руку, но ремни не давали пошевелиться. Эльвира испытала подавляющее чувство беспомощности. Она задергалась и обрушила на Профессора весь свой запас ругательств. Он же невозмутимо продолжал медленно резать ее куртку.
- Ну вот, – произнес доктор, разрезав рукав до плеча, – можно продолжать. – Он взял в одну руку ампулу, в другую щипцы для удаления зубов.
- Выбирай, милая.
- Идиот, что ты хочешь? Кто такие Плужники? Я их не знаю, – в ответ стала выкрикивать Эльвира.
- Кто заказал и организовал нападение? – раздался из глубины подвала знакомый голос. – У нас есть показания, как она себя назвала, Нины, которая прикрепила маячок к галстуку охранника, ехавшего в той машине. Кто заказчик?
- Я устала повторять, что не знаю никаких Плужников и никаких Нин не знаю.
- Профессор, – прозвучал голос.
Доктор вновь появился в лучах лампы.
- Сначала укольчик, – потирая руки прохрипел он. Затем взял ампулу, сломал ее, набрал содержимое в шприц и, подойдя к оголенному плечу, стал интенсивно тереть его спиртовой салфеткой. Затем занес руку со шприцем и тут раздался истошный крик:
- Не надо!
Профессор остановился и посмотрел на Эльвиру, по лицу которой катились капли пота.
- Не хочешь укола? Тогда зубы, – он взялся за щипцы и поднес к ее лицу широкий нож, намереваясь открыть им рот.  Когда щипцы, похожие на клюв, оказались у лица Эльвиры, а нож коснулся губ, она крикнула: "Стой!" Доктор застыл.
- Это Леонид, – произнесла она.
Профессор сразу отступил в тень.
- Скажите еще раз, кто заказал организовать аварию с машиной Полежаевых? – раздался голос из темноты.
- Леонид.
- Кто он?
- Работает на какого-то боса.
- На какого?
- Не знаю. Заказывал он.
- Кто еще знал о покушении?
- Дмитрий Гандурин, мой зам.
- Исполнители?
- Спортсмен и Гейша, мои ребята.
- Поясните.
- Спортсмен мотокроссом занимался, управлял мотоциклом, а Гейша – это Галя, которую вы знаете как Нину.
Наступила пауза, и в подвале послышался шум. Затем Эльвира заметила рядом с собой стул, на который кто-то сел.
- Это он? – луч лампы выхватил лицо Крота, которого доставили ночью из ее дома.
- Да, – на лице Эльвиры появилось удивление.
Луч вернулся к ней.
- Гандурин, вы знаете эту женщину?
- Это Эльвира, хозяйка охранного агентства "Эльвира", – спокойно ответил Крот.
- Вы участвовали в организации покушения на супругов Полежаевых?
- Какая там организация, пуганули только!
- Кто заказал покушение?
- Леонид, он так представился.
- Кто он?
- Не знаю. С ним в основном Эльвира общалась.
- Эльвира Закировна, как и где вы встречались?
- Он приезжал ко мне в ЧОП.
- А телефон?
- Звонил только он.
- На чем приезжал?
- У него джип Чероки, заезжал внутрь, не оставлял его на улице, – сказал Крот.
- Пленки с камер долго хранятся?
- Три месяца, некоторые дольше, – ответил Гандурин.
- Эльвира Закировна, вы сейчас позвоните и прикажете найти записи с Леонидом и его машиной. Их надо будет передать нашему человеку Николаю сегодня в 17.00. Он подъедет к вашему офису. После этих слов человек освободил одну руку Эльвиры и, держа ее телефон в своей, сказал:
- Звоните, и если скажете лишнее, я попрошу Прфессора сделать то, чего бы не хотелось.
    Записи с видеокамер "Эльвиры" не внесли ясности. На кассетах несколько раз была зафиксирована одна и та же машина с крадеными номерами, а человек, приезжавший на ней всегда был в бейсболке и, зная расположение видеокамер, ни разу не показал лица. Эльвира и Крот не без участия Славы Мозеса, который очень гордился ролью Профессора и считал ее своей лучшей работой, продолжали находиться в гостевом доме Фонда, полагая, что задержаны ФСБ. Их показания были записаны на пленку и взяты с них в письменном виде, но ничего больше о Леониде узнать не удалось. Рокотов понимал, что зашел в тупик. Его продолжал мучить вопрос: как стало известно, что в поездку он возьмет Догича? В такие совпадения Андрей не верил и до сих пор предполагал, что утечка идет из Фонда.
      После гибели Татьяны Рокотов проверил и Корзухина, но ничего интересного для себя не нашел. Получалось, кроме некоего Леонида и показаний задержанных из "Эльвиры" ничего нет. Андрей сидел у себя в кабинете и ломал голову. Дверь распахнулась, и на пороге появился Яшин. По его взгляду Рокотов понял, что-то произошло. Он смотрел на Алексея, ожидая продолжения.
- Идем, – коротко сказал тот.
В дежурной комнате со стены смотрело несколько мониторов.
- Садись и смотри, – он включил один из них, и на экране появился общий вид вестибюля.
- Бейсболка! Узнаешь?
- Ты уверен, что та самая? – спросил Рокотов, вглядываясь в картинку.
- На девяносто процентов. Я сравнивал с записями из "Эльвиры". И телосложением похож. Я сделал фото с внешних камер, поеду покажу Эльвире с Кротом.
- Давай, а узнаю, к кому он приходил.
- К Рябининой.
Рокотов удивился, но промолчал. Со времени аварии всех посетителей проверяли особо тщательно, и подозрений не возникало. Андрей ушел к себе и стал ждать известий от Яшина. Через полчаса раздался звонок.
- Это Леонид, – коротко сказал Алексей. –  Скоро буду.
Идентифицировать человека в бейсболке с Корзухиным труда не составило. Его лицо хорошо было видно на записи с внешней камеры. Та же машина, только с другими номерами и та же бейсболка. Осталось доказать, что под ней тот же человек. Рокотов пошел к Рябининой.
- Привет, Мария! – начал он. – Сразу предупреждаю, что разговор этот очень серьезный и неприятный для вас.
На ее лице появилось удивленное выражение.
- Ну давайте, я слушаю.
- Речь пойдет о вашем знакомом Виталии Корзухине.
После этих слов Мария выпрямилась, показывая всем видом готовность обороняться.
- Сначала я вам кое-что расскажу.
Чем дольше говорил Рокотов, тем меньше сил оставалось у Рябининой кого-то защищать и защищаться. К концу она ссутулилась и, положив руки на стол, отрешенно смотрела перед собой.
- Маша, скажите, он у вас просил что-нибудь показать или достать? – тихо спросил Андрей. Она отрицательно помотала головой, потом взглянула на Рокотова.
- Он интересовался какой-то папкой Татьяны, – отрешенно ответила она. – Вталий часто заводил разговор о проектах Плужниковой, говорил, что наслышан о ее талантах, и было бы интересно на них взглянуть. Я, конечно, ничего ему не показала, но как-то застала его просматривающим мои документы. Он сразу перевел разговор на другую тему, и как-то это забылось.
- А накануне аварии он о чем-нибудь спрашивал?
- Так это и было за день до аварии.
- А какие документы у вас лежали на столе?
- Документы о проверке Ярославского филиала. Таня поручила их подготовить.
- А как получилось, что Корзухин оказался один в вашем кабинете?
Бледное лицо Рябининой налилось краской.
- Мне позвонил Сергей Платонович, и так как вопрос касался проверки, я не стала говорить в присутствии Виталия и вышла в коридор.
- Что же Мария, думаю, теперь вы просто обязаны нам помочь. Если это ошибка, в чем я очень сомневаюсь, то все продолжится как есть, а если я прав, в чем я не сомневаюсь, вы поможете поймать преступника. Вы согласны?
Она опустила голову и кивнула.
   На следующий день Рябинина позвонила Корзухину и пригласила приехать к ней в офис, сказав, что разбирала документы и наткнулась на папку со старыми проектами Полежаевой. Сейчас они уже не представляют интереса, и если он хочет, может на них взглянуть.
- Машуля, ты просто умница, что вспомнила. У меня просьба: раз уж они не представляют тайну, можешь их захватить с собой, а то как-то неправильно, если это сделаю я. Давай встретимся на нашем месте часов в семь вечера.
- Ну ладно, если ты такой щепетильный, только в восемь, к семи не успею.
Вечером Рябинина передала Виталию папку, которую ей вручил Рокотов. Потом они гуляли, зашли в кафе. Корзухин был весел и внимателен. Потом он проводил Машу до дома и, сославшись на документы, которые надо успеть подготовить к завтрашнему дню, простился.
- Папка у меня, – сообщил он, позвонив кому-то по телефону.
- Я в этом мало, что понимаю, готов отдать сегодня, – произнес он в ответ.
- Хорошо, буду, – закончил он разговор.
В одиннадцать вечера Корзухин сидел на остановке автобуса на Можайском шоссе. Через минуту рядом с ним сел человек в толстовке с капюшоном. Виталий молча передал ему папку и ушел. Алексей Яшин, который сам вел Корзухина после его прощания с Машей, переключился на человека в толстовке. Рядом постоянно находился минивэн, в который Алексей сел, после того, как человека подобрал черный джип. Яшин все это время был на связи с Рокотовым, однако особого беспокойства перемещение джипа им не доставляло. В корешок папки был встроен маячок, сигнал от которого поступал на устройство в минивэне, что позволяло без риска быть замеченными следовать за джипом.
   Они выехали из Москвы и двигались по Можайке в сторону Одинцова. Вскоре джип остановился у ворот особняка с трехметровым забором. Они открылись, и джип заехал внутрь под их надежную защиту.
 Полежаев с Рокотовым ждали возвращения Алексея в загородном доме Сергея. Они уже знали, кому принадлежит особняк, в связи с чем хозяин дома находился в глубокой задумчивости.

14

    Наконец Полежаев вернулся к работе в офисе. Он нашел силы пережить смерть Тани и постепенно приходил в свое обычное состояние, что особенно радовало окружающих, с которыми он вновь становился корректным, но требовательным. Иногда Сергей, оставаясь один, поддавался жуткой тоске, которую не могли загасить ни спиртное, ни близкие. Но в основном жизнь входила в привычную колею, но без Тани. Зато теперь у него появилась уверенность, что они нашли заказчика ее убийства, и скоро все должно закончиться.
   Павел все время старался проводить с Женей, которая благодаря появившемуся общему интересу стала относиться к нему внимательнее. Он же, все больше увлекаясь идеей схематизации, проявляя порой дилетантскую логику, не лишенную оригинальности. Это стало интересно и Жене. Она даже иногда советовалась с ним, понимая, что Павел может выдать такое, что натолкнет ее на правильное решение.
    Как-то, разбирая разные прямоугольники и кружочки, изображенные Пашей, Жене показалось, что она уже видела нечто похожее в работе Татьяны. Она нашла то, место, где развивалась тема, которую Павел попытался выразить схематично и обнаружила, что Таня использовала тот же подход, что и Паша. Она это изобразила схематично, очень похоже на Пашин вариант, только более грамотно. Женя была потрясена. Она была уверена, что Павел не мог это позаимствовать нигде, значит он просто гений! Она позвонила ему и узнав, что он уже едет к ней, стала придумывать, как бы можно было его проверить. В итоге, когда Паша вошел в квартиру, она повела его в свою комнату, посадила за стол и сказала:
- Мне надо кое-что проверить, и ты можешь мне в этом помочь.
Паша сосредоточился. Женя продиктовала задание, полностью взятое из работы Татьяны, которое надо было выразить схематично. Просидев до вечера, он положил перед Женей вариант своего решения, при этом указал, что можно еще пойти другим путем, но для этого у него не хватило время. Она взглянула на лист со схемой и стала читать два листа пояснений. Написано было наивно, но направление мысли ее поразило. После прочтения она уставилась на него восхищенным взглядом. Паша слегка смутился, не понимая, что ее так поразило. Женя подошла к нему и, обвив шею руками, поцеловала. Он хотел схватить ее, прижать к себе и бесконечно целовать, но сдержался, боясь принять ее порыв за нечто большее. Но Женя не собиралась отстраняться, она прижалась к нему всем телом, вызвав у Павла прилив страсти...
   Паша не хотел ее отпускать. Они лежали, прижавшись друг к другу. Он гладил ее по волосам, изредка целуя, а она, закрыв глаза, наслаждалась этой нежностью.
- Знаешь, а ты очень способный, – прошептала Женя, не открывая глаз. – Во всем.
- А тебе способной быть не надо, ты просто очень красивая и умная, - прошептал он в ответ.
Так они переговаривались ни о чем, пока не раздался звонок в дверь. Павел быстро натянул брюки и, одевая на ходу рубашку, пошел открывать. Сергей теперь жил в загородном доме с Мариной, а Женя осталась в московской квартире под охраной Павла.
- Это я, открывай, – услышал он, подойдя к двери.
Рокотов был как всегда спокоен, только во взгляде чувствовалась напряженность. Он прошел в гостиную, откинулся на спинку дивана и немного расслабился.
- Вы к Павлу или что-другое, – здороваясь спросила Женя, запахивая халат.
- Или что-то другое, – неопределенно ответил Андрей.
- Может чаю? – предложила она, чтобы сгладить затянувшуюся паузу.
- Скажи, а в квартире остались какие-нибудь бумаги Татьяны? – оставив ее вопрос без ответа, спросил он.
- Да, кое-что осталось, а кое-что в офисе и за городом.
- У отца я уже был. Там ничего нет. Покажи их, пожалуйста.
Женя, не задавая вопросов, принесла стопку бумаг.
- Это все?
- Все.
Рокотов начал не спеша их просматривать.
- А не было писем или документов с указанием имен или фамилий?
- Мне не встречались.
Рокотов поблагодарил и ушел.
 А сына папа и не заметил, – с грустной улыбкой пошутил Паша.
- По-моему что-то случилось. Мы с тобой здесь сидим как два сыча, а там что-то происходит, – предположила Женя.   
   - Завтра надо  поехать в Фонд. Заодно посмотрим, какие бумаги остались после Татьяны,– предложил он.
- Все теперь у Рябининой.
- Не думаю, что просто взяли и передали все документы. Она была таким же акционером, как и Сергей Платонович, отвечала за все финансы и инвестиции. Возможно твой отец забрал все это себе, по крайней мере это логично, при чем тут Рябинина?
   Утром, приехав в офис, Павел пошел в помещение службы охраны, а Женя села ждать в приемной, когда отец освободится. Примерно через час вышла взволнованная Маша Рябинина с красным румянцем на лице, и на вопрос Ирины "Что случилось" молча махнула рукой и ушла к себе.
- Ты зачем женщин до инфаркта доводишь? – спросила Женя входя в кабинет отца.
- Столько лет с Таней проработала, а не поняла, что главное - выводы и рекомендации, а вся наука нужна лишь для аргументации этих выводов. Главное – сам будь уверен в том, что говоришь и готовым аргументированно защитить свою мнение. Есть понятие "Пре-зен-та-ция", а Маша накрутила умной теории с километр, а на финише сдулась. Если взялся мост строить, надо знать зачем, и куда он ведет, а то пока строишь, река может пересохнуть.
- Чего ты опять разволновался! Мы же договорились – меньше негатива. Кстати. мы с Пашей сейчас занимаемся адаптацией как раз того километра, который накрутила Рябинина. Возможно это будет полезно для подготовки презентаций. Может быть мы изобретаем велосипед, но мы нашли практически такой же подход в работах Тани. Ты мог бы дать мне ее старые разработки? Там наверняка много интересного. Сам же говорил, что у тебя на это не хватает время, а мы покопаемся.
Полежаев внимательно выслушал Женю и спросил:
- А почему Павел? Он же охранник.
Она ждала этого вопроса.
- А разве охранник не может разбираться в чем-нибудь еще? Пригласи его и сам увидишь. Он в офисе.
Сергей улыбнулся.
- Подготовились. Ну что же посмотрим.
Рокотов младший не был готов к проверке и вошел в кабинет думая, что разговор пойдет об их отношениях с Женей.
- Ну что, юное дарование, покажи на что способен, – обратился к нему Полежаев, предполагая, что у них подготовлен показательный номер.
Павел в недоумении посмотрел на Женю.
- Сергей Платонович хочет посмотреть твой способ схематичного подхода к материалу, – пояснила она.
- Что стоишь? Вот доска, вот маркеры, давай, – подсказал Полежаев.
Павел подошел к доске, подумал и начал рисовать. По мере появления на доске прямоугольников, квадратов и кружков со стрелочками Сергей все больше сосредотачивался. Он то ухмылялся, то щурился, то посматривал на дочь. Когда Павел закончил, он медленно повернулся к Полежаеву. Тот внимательно смотрел на него и ничего не говорил. Наконец, оторвавшись от своих мыслей, он спросил:
- Ты сам до этого дошел?
- Ну что вы, мне помогала Женя.
- Пап, я ему только объясняла суть, а структурно он все делал сам.
- Дело в том, что эта схема была придумана и использовалась Таней, – задумчиво произнес Полежаев. – Вы ее где-то видели?
- Павел не видел, да и не мог. Я его тогда "Государство и право" заставляла читать. Я сама, когда увидела, была в шоке. Это же из реферата Тани.
- Да, дела, – Сергей провел ладонью по щеке, – ну что же, дерзайте, в том шкафу Танины работы. Есть завершенные и не только, она постоянно что-то разрабатывала. Посмотрите, а то у меня руки не доходят. А вам, молодой человек, учиться надо, глупо губить талант, извините, в охранниках.
- Ничего, он меня однажды уже спас, пусть еще годик поохраняет, – кокетливо заявила Женя.
- Дело ваше, только смотрите, не доохраняйтесь.
- Что ты имеешь в виду? – наиграно возмутилась она.
- Да ладно, что я не вижу. Идите, умничайте.
Весь день Женя с Павлом разбирали документы Татьяны.  Их внимание привлекла безымянная папка, в которой были бумаги, датированные апрелем 1987 года и более поздние от октября 1996 года. Более ранние документы были отпечатаны на машинке, а часть из них на принтере. Там была переписка и много разных расчетов с пояснениями, но никаких имен и фамилий указано не было. Только на некоторых в углу от руки были написаны небольшие буквы ФГ. Переписка состояла из нескольких записок относительно состояния здоровья каких-то ЭС, ПОЛ, МЗ и еще нескольких неизвестных, обозначенных заглавными буквами. Передав Павлу записки, Женя стала просматривать документы. Через какое-то время она застыла, устремив взгляд куда-то за пределы офиса.
- Что-то нашла? – поинтересовался Павел.
- По-моему Татьяна выполняла левую работу, – неуверенно ответила Женя.
- Каким это образом?
- Сомневаюсь, что в конце восьмидесятых в СССР имели четкое представление об уводе бюджетных денег. Вот посмотри, – она сделала знак, чтобы Павел сел рядом. – Проект строительства электростанции. Предпроект, проект, конкурсы и прочие – это понятно. Все начинается при определения рисков. Риски существуют у любых проектов, но главное, как ими управлять, чтобы их минимизировать. Вот здесь-то Татьяна и использует идею совершенствования управления рисками через их распределение между участниками проекта, используя такие инструменты как диаграмма Исикавы, матрица вероятностей и последствий, дерево решений, в общем разные инструменты. В итоге при финансовом моделировании возникает участник, которого не было вначале, а так как риски распределены, значит должны быть распределены и средства. Таким образом возникает лишний участник, как сейчас говорят фирма-однодневка. Даже если в то время такое осуществить было сложно или даже невозможно, то в девяностых для этого имелись все условия, а их, так сказать, сотрудничество длилось до 1996 года.
   Павел внимательно слушал рассказ Жени. Его волновало не столько факт мошенничества, сколько результат воссоздания услышанной схемы на бумаге. Все это время он пытался уложить в схему то, о чем говорила Женя.
- Вот посмотри, похоже? – спросил он, пододвигая лист бумаги.
- Говоришь так, словно мой портрет нарисовал? А в общем похоже. Только это один случай, а сколько их было всего?
- Мне кажется мой отец что-то узнал об этом, – сказал Павел. – Он вчера тоже  спрашивал про имена и фамилии в документах Татьяны и вел себя как-то напряженно. Я знаю такое его состояние крайней озадаченности. И вот что странно – он сказал, что был в офисе, и что здесь ничего нет. Значит, он не нашел эту папку или ее не показал Сергей Платонович.
- Я сейчас пойду к отцу, может он что-то объяснит.
В приемной никого не было.
- Один? – спросила она Иру.
- У него Рокотов.
Женя задумалась. Затем достала телефон и набрала номер.
- Сергей Платонович, мне надо с вами поговорить.
Ирина удивленно на нее посмотрела.
- Тем лучше, – коротко сказала она. – Это важно.
Услышав ответ, Женя вошла в кабинет.
- У меня только один вопрос: ты знал, что Татьяна работала налево?
- С чего ты это взяла? – удивился Плужников.
- Мы с Павлом разбирали документы Татьяны и нашли папку с левыми проектами.
Наступило молчание, которое нарушил Полежаев.
- Кстати, у тебя толковый сын, Андрей, ему учиться надо.
Сергей Платонович посмотрел на Рокотова.
- А может, так даже лучше, – и, обращаясь к дочери, сказал:
- Давай зови своего Пинкертона и папку пусть захватит.
- Думаешь, стоит посвящать их во все это? – спросил Андрей, когда они остались одни.
- Придется, ведь они видели документы. Кстати, откуда там оказалась эта папка, я же тебе вчера ее отдал?
- Значит, это другая папка. Мы думали она одна, а оказалось, есть вторая.
- А где гарантия, что нет третьей, четвертой? – резонно заметил Сергей. – Ладно, если еще что найдут, даже лучше, все равно уже знают. И не забывай, они наши дети – ближний круг.
Вошли Женя с Павлом.
- Ирина, – сказал он, нажав кнопку селектора, – сделай нам всем кофе и, обратившись к ним, продолжил:
- Хочу рассказать вам историю, печальный конец которой нам известен, – он сел за стол для совещаний со стороны Рокотова напротив Жени с Павлом. – Итак, когда мы еще не были с Таней вместе и оба работали в Госплане, она, так сказать, в свободное от работы время занималась разработкой разных хитроумных схем. Это было незаконно и грозило серьезными последствиями, но надо было знать Таню! Я об этом не знал, хотя и был ее начальником. Потом она говорила, что это не из-за денег, просто хотела доказать, что чего-то стоит.
- Кому доказать? – спросила Женя.
- Всем: и тому профессору, который украл ее реферат, и тем, кто не пропускал ее предложения, всем, кто в нее не верил.
- А когда ты узнал о ее делах?
- Когда мы поняли, что будем вместе. Она пригласила меня к себе и все рассказала.
- А ты?
- А я остался у нее. С тех пор у нас не было секретов друг от друга. А эти папки, она оставила специально, чтобы иметь компромат на заказчиков.
- Но она же понимала, что сядет, если что?
- Прекрасно понимала. Она говорила, что им дадут гораздо больше – ведь воровали они, она занималась только теорией.
- Сергей Платонович, – раздался голос Павла, который очень внимательно слушал его рассказ, – а что никто больше не появлялся? Ведь для подобных, извините, махинаций девяностые были намного удобней и безопасней.
Полежаев усмехнулся.
- В целом ты прав. Но мы с Таней решили, что вдвоем заработаем больше. Ей поступали несколько раз предложения, но она отказывалась, и со временем мы об этом забыли. Однако забыли не все, но об этом позже, – сказал он и поднялся из-за стола. – Все, вечер воспоминаний окончен. Надеюсь, не надо говорить, что обо всем, что вы узнали больше никто знать не должен.

15

    Встреча была намечена на одиннадцать часов. Паша был на ногах уже с восьми. Он приготовил завтрак и ждал, когда проснется Женя. Через полчаса она вышла из спальни с всклокоченными волосами и в рубашке, закрывающей половину бедра, под которой угадывался рельеф фигуры. Стройные голые ноги будили воображение и манили. Женя остановилась в дверях и лукавым взглядом смотрела на Павла. Он отложил журнал и встал, не сводя с нее глаз. Самым большим желанием сейчас было схватить ее в охапку и унести назад в спальню.
- И чего же ты ждешь? – медленно произнесла она.
Паша мгновенно среагировал и оказался рядом. Они слились в страстном поцелуе и попятились, пока не упали на кровать...
- Который час? – спросила Женя, приходя в себя.
- Десятый, – ответил Паша, повернув голову к часам.
Она резко поднялась с со словами: "У нас же в одиннадцать встреча в Фонде", – побежала в ванную.
   Все собрались в кабинете Полежаева. Павел сопроводил Женю до дверей и хотел идти в помещение для охраны, но Сергей Платонович попросил его зайти.
- Я не хочу, чтобы эта история получила широкую огласку, поэтому сегодня собрались только те, кто посвящен в нее с самого начала.
Он посмотрел на часы, и в то же время Ира сообщила, что гости прибыли.
- Пригласи, – будничным тоном сказал Полежаев.
Дверь кабинета открылась, и вошел солидный человек с уверенным взглядом. По манере держаться сразу можно было определить властную и сильную натуру.
За ним вошел человек иного калибра. Такие в равной степени в зависимости от обстоятельств умеют подчиняться и повелевать. Он держался нарочито вежливо, а по отношению к первому услужливо. Полежаев указал на места за столом совещаний, а сам остался сидеть на своем месте. Рокотов с Женей и Павлом сели ближе ко входу. Сергей не стал начинать встречу, с традиционного "чай или кофе", не встал им навстречу и не протянул руку для приветствия, Сергей Платонович просто сидел и молча на них смотрел.
- Тебе не кажется, что молчание затянулось? – обратился к нему солидный господин, почувствовав, что деловая встреча, о которой  говорил хозяин кабинета по телефону, принимает иной характер.
- Мы ведь с тобой знакомы много лет, еще со времен перестройки, – наконец произнес Полежаев. – Интересно, чем ты взяли мою будущую жену? Что ее заставило работать на тебя?
Алисов предполагал, что за приглашением в Фонд, возможно, что-то кроется, поэтому согласился приехать и узнать. Кроме того, в папке. которую ему передал его помощник, были старые завершенные проекты Татьяны, не представляющие никакого интереса, а папку, где могли находиться доказательства его мошенничества, достать не удалось.  И все-таки, такого вопроса в лоб он не ожидал.
- Я сейчас позову свою охрану, – решил он сразу перейти в наступление.
- А я свою, – спокойно ответил Полежаев.
- Вы имеете дело с заместителем руководителя комитета Государственной думы! – внушительным и многообещающим тоном предостерег Алисов.
- Юридически ты пока член, но фактически – вор и убийца. Думаю депутатская неприкосновенность после обнародования этих документов будет снята очень быстро, – он бросил на стол перед Алисовым папку. Фёдор Григорьевич с невозмутимым видом стал не спеша просматривать документы.
- Так тут на всю длину вылезают уши твоей покойной жены, – не боишься огласки?
- О моей покойной жене чуть позже. Нет, я не боюсь огласки. Татьяна была просто служащей, поговорят и забудут, но ты птица иного полета, вон куда взлетел, а с такой высоты очень больно падать. Так чего же мне бояться? Но если ты будешь молчать, буду молчать и я.
- Это все, знаешь ли, дела давно минувших дней. Сейчас и времена другие, и срок давности вышел.
- Поэтому ты настаивал, чтобы Татьяна вновь работала на тебя? У меня есть во второй папке неопровержимые доказательства твоего давления. Некоторые документы следует вовремя уничтожать.
- Нет таких доказательств, потому что я не имел с твоей женой никаких дел, – отрезал Алисов.
- А мне не надо твоего согласия, мне вообще безразлично, что ты думаешь. Я просто сделаю их достоянием гласности и разбирайся потом со следственными органами сам. – Плужников сделал паузу и продолжил. – Теперь о Татьяне Плужниковой. У твоего помощника при упоминании о ее смерти покраснели уши. Не уверен, что ему стало стыдно, ему стало страшно.
- Господин Плужников, я не намерен выслушивать ваши гадания на ушах и очень сожалею, что поддался на уговоры приехать. Мне казалось, что два умных человека всегда смогут договориться, но теперь начинаю сомневаться в этом.
- Можешь считать это моим предложением о придании забвению твоих отношений с моей женой, но только не моего отношения к ее смерти, здесь я пойду до конца.
После этих слов Рокотов дал команду по телефону  и в кабинет ввели Корзухина, Эльвиру и Крота.
- Не хотите взглянуть на уши вашего помощника, господин Алисов, – вполне серьезно предложил Полежаев. – Вас как величать? – обратился он к помощнику депутата.
- Олег Семенович Бочкин, – услужливо привстал он и машинально поднял руку к покрасневшему уху. но тут же опустил ее.
- Смерть моей жены наступила в результате спровоцированного нападения на нашу машину. Я остался жив. Не знаю, огорчает тебя этот факт или нет, хотя теперь, вероятно, огорчает, но и здесь не обошлось без твоего участия.
- Может ты считаешь, что это я убил твою жену? – вспылил Алисов.
- А это мы сейчас узнаем, – Сергей посмотрел на Рокотова.
- Знаком ли вам этот человек, – спросил Андрей задержанных, указав на Корзухина.
- Это Леонид, – сказала Эльвира, сидя с опущенной головой.
- Он приезжал в офис нашего ЧОПа, – добавил Гандурин.
- Сколько раз и с какой целью?
- Они с Эльвирой разговаривали, – незамысловато перевел стрелки на любовницу Крот.
- О чем? Зачем он приезжал? – обратился Андрей к Эльвире.
- Вы же уже все знаете, зачем спрашивать? – пробурчала она.
- Повторите еще раз, Эльвира Закировна.
- Леонид дал задание организовать покушение на Полежаевых.
- Ты кто такая!? – вдруг взорвался Виталий. – Какое поручение, на каких Полеж..., – на полуслове он осекся. – Во всяком случае, я вас тогда даже не знал, – он посмотрел на Сергея. – Любое утверждение требует фактов, где они? Предъявите.
- Подождите, – вмешался Алисов, – кто этот человек и почему вообще вы завели речь о гибели Татьяны Михайловны. Если вы полагаете, что кто-то виноват, напишите заявление, и пускай следственные органы в этом разбираются. Все должно делаться по закону.
- Согласен с вами, господин Алисов,  именно это я и хочу сделать, – ответил Полежаев и включил запись.
- Дело в том, что у Эльвиры Закировны есть хорошая привычка записывать все важные разговоры на диктофон, – прокомментировал он после прослушивания.
- Полагаю, слова: "Надо ликвидировать Полежаева и его жену..." произнес именно Корзухин. Это ясно из дальнейшей записи, и любая экспертиза это подтвердит, если, конечно, господин Корзухин не докажет, что он не Корзухин.
Алисов уничтожающим взглядом, посмотрел на своего помощника и поднялся из-за стола.
- Полагаю, господа, нас здесь больше ничего не держит, – сказал он и направился к двери.
- Ошибаетесь, господин Алисов, – раздался голос Рокотова, – как раз-таки держит.
В этот момент в кабинет вошли несколько человек.
- Следственный комитет, майор Долгополов, – представился старший. – Граждане Корзухин, Назмутдинова, Гандурин и Бочкин,  вы задержаны по подозрению в организации преступления, повлекшего смерть трех человек и причинение тяжкого вреда здоровью человека.
На задержанных надели наручники. Рокотов подошел к майору и что-то ему сказал, после чего в присутствии понятых, которых долго искать не пришлось, с оформлением протокола у всех изъяли телефоны. Это произошло так неожиданно и быстро, что Корзухин только вертел головой, ища поддержки, но Алисов молча наблюдал за процедурой задержания, выдавая волнение лишь окаменевшей позой и раз от раза перекатывающимися желваками.
- Эко вас переклинило, господин Алисов, – саркастически заметил Полежаев. – Полагаю, следствие докажет вашу причастность к преступлению. Учитывая состояние вашего помощника и его подельников, он молчать не станет.
- У меня депутатская неприкосновенность, – уверенно заявил Алисов.
- На вас будет заведено уголовное дело, – вмешался Рокотов, – потому что неприкасаемым вы перестанете быть очень скоро. Не могу сказать точно, кто из высоких чинов приложит к этому руку: Генеральный прокурор или председатель Следственного комитета, возможно суд, но дума быстро ее снимет. Не думаю, что ваши коллеги вступятся за вас, статья слишком тяжелая. Так что не советую, куда-либо уезжать, так как это будет квалифицироваться как скрывание от правосудия и только усилит позицию обвинения.
Федор Григорьевич сузил глаза и, посмотрев на Полежаева, спросил:
- Разве мы только что не договорились?
- Относительно ваших дел с Татьяной Михайловной – да, но относительно ее убийства я ни с кем договариваться не намерен, – жестко ответил он.
После этих слов Алисов поднялся и, не прощаясь, направился к двери.
- Господин депутат, – окликнул его Полежаев. Он обернулся, – я думал вы умнее, а ты просто дерьмо.
На следующий день во второй половине дня Рокотов приехал в СК к Долгополову.
- Майор, Корзухина допросили?
- Допросили.
- А его телефон просмотрели?
- Просмотрели.
- А остальных?
- И остальных.
- И что, их связь в этом деле установлена?
- Что ты меня пытаешь? – возмутился Долгополов. – Это тайна следствия, я все равно ничего не скажу.
- Хорошо, давай так: если заказчик Алисов, ты молчишь, а если нет, то ты меня посылаешь.
Долгополов усмехнулся.
- Итак, Алисов заказчик?
В кабинете наступила тишина.
- Спасибо, майор! – сказал Андрей, – Я не сомневался.

16

   Уголовное дело на Алисова было заведено на следующий день после лишения его депутатской неприкосновенности, а еще через день он был задержан и помещен в следственный изолятор. На очной ставке с Корзухиным и его бывшим помощником Бочкиным было установлено, что Алисов дал поручение помощнику организовать дорожную аварию с участием машины Татьяны Полежаевой, а так как в городе это устроить было сложнее, чем на трассе, то был выбран вариант, предложенный Эдьвирой. Детали разрабатывал ее заместитель Гандурин. Бочкин нашел своего давнишнего друга Корзухина, который втерся в доверие Рябининой и передавал через него все интересующие Алисова данные. Учитывая, что Мария Рябинина готовила многие документы для той поездки, Корзухин выведал у нее информацию и за вознаграждение передал Бочкину. Однако главный вопрос заключался в подтверждении причастности Алисова к смерти Тани, и ответ на него не вызывал никакого сомнения. Полежаева с Андреем не интересовали процессуальные тонкости следствия, одно было очевидно – Алисов заказчик убийства Татьяны.
   На допросах Федор Григорьевич вел себя спокойно, до очной ставки с Корзухиным и Бочкиным, которые после доказанного факта получения от них Эльвирой  задания  на уничтожение Татьяны, начали сотрудничать со следствием, стараясь уменьшить себе срок. Окончательную точку в доказательной базе поставила, вероятно, специально не стертая из телефона помощника фраза: "Я бы вообще предпочел ее живой не видеть никогда". После очной ставки адвокат Алисова возмущенно кричал на экс-депутата:
- Как можно было отправлять такое сообщение! – он развел руками и добавил: - - Теперь будем работать, чтобы дали поменьше.
Через пару дней Рокотову позвонил Долгополов и сообщил, что Алисов повесился в камере.
- Это, конечно, печально, но как он мог это сделать? – удивился Андрей.
- Скрутил жгут из простыни и повесился на оконной решетке.
- Вероятно совесть не выдержала, – предположил Рокотов.
- Возможно, но верится с трудом. Начато расследование.
- Неужели помогли?
- Не знаю, вам виднее.
- Значит совесть.
Рокотов выключил телефон и посмотрел на друга.
- Все в порядке, Сергей, совесть.