Странный звонок

   Как хорошо в старом парке в конце августа на закате дня, когда большое красное солнце уходит за горизонт... По календарю ещё лето, но в душе - осень, потому что похожие на жёлтые листья мысли начинают одолевать всё сильней.
   Вечерняя прохлада после летнего зноя отрезвляет, очищает от хлама и иллюзий обострённый ум. Вдруг появляется осознание бренности земной жизни, близости осени и зимы, седой, как лунь...
   Валентина прогуливалась перед сном по парку, дыша полной грудью и размышляя...
Она не боялась ни бандитов, ни маньяков, погружённая в Божественную тишину задумчивых аллей.
   Ни людей, ни машин. Только шёпот зелёной ещё листвы на ветках клёнов и осин, ясеней и серебристых тополей. Местами росли сосны: зелёные, высокие, стройные с пышными кронами и убогие с рыжими ветками. Одна низкорослая сосёнка была горбатой... Кривобокая такая, как будто кто-то коварный перебил ей позвоночник, но не сломил. Она продолжала жить, терпеливая, безответная, кроткая, и зеленеть, несмотря ни на что...
   - И надо же, - подумала пожилая женщина, кутаясь в длинный плащ, - совсем, как я. - Меня обижают, а я молюсь. Меня не замечают, а я не ропщу. Зачем? Коль Бог допустил  мне такую судьбу, послал испытания, значит для чего-то это необходимо...
   Солнце совсем закатилось, оставив там, где сливались земля и Небо, розовое свечение. На фонарных столбах зажглись фонари. Порыв ветра навёл дрожь на древесное королевство, возбудил рябь на воде в парковом озере, окружённом местами чёрными зарослями камыша. Птиц в этот час не было ни видно, ни слышно. Перелётные ещё не тронулись в путь. Все пернатые попрятались в свои гнёзда или укромные уголки, расположившись на ночлег. Всё живое то бодрствует, то спит, потому что никто не "железный". Даже трудяги-муравьи...
   Прошло полгода после похорон единственного сына. Мальчику только исполнилось двадцать пять. Он ещё не успел жениться. Девушка была Настя, красивая, гордая, пианистка... Серёжа её любил. Но любила ли она его?
   Уже спустя пару недель после трагедии Валентина случайно увидела Анастасию с другим парнем. Они выходили из дорогой иномарки, припаркованной возле ресторана "Центральный" недалеко от здания муниципалитета. Смеющиеся, не замечающие ничего вокруг себя...
   Пусть наслаждается, - подумала убитая горем мать. - Сергея нет. Она молодая...
   Если бы хоть болел. Но ведь её сын был здоров и полон сил, учился заочно в универе, работал на шахте в забое после армии. Уставал, но был непреклонен в своём стремлении стать твёрдо на ноги, купить квартиру, создать семью, родить детей...
   Валя воспитывала мальчика одна. Его отец оставил их, когда Серёженьке не было и трёх лет, переехав к другой женщине. Алименты приходилось "выбивать". Человеку не нужны были ни жена, ни ребёнок. Ему было всё равно...
   Узнала как-то через третьи лица, что её бывший выехал из города, так и не женившись на своей очередной пассии... Это был социопат и эгоист редкий, нарцисс... Бог ему Судья... Больше замуж не выходила, хотя претенденты в мужья были. Всем давала в вежливой форме "от ворот поворот", решив посвятить всю себя без остатка Серёже. К Богу Валентина пришла позже, когда её мальчик служил в десантных войсках. Отслужил, повзрослел, стал мужчиной. На учениях погиб его друг. Были рядом. Товарища - насмерть, а на Сергее - ни царапины... Тот, Который превыше Небес, хранил, хотя ни Валя, ни бравый солдат-сын об этом не подозревали.
   И вот, этот несчастный случай...  Взрыв метана в шахте. Не стало  ещё пятерых парней. Выжившие остались калеками...
   Что лучше: умереть или влачить существование в инвалидной коляске? Но это только Богу решать. Судьба...
   Валя год, как  вышла на пенсию. Преподавала географию детям в школе. Ещё бы работала, но директор взял на её ставку молодую выпускницу педуниверситета. Протеже какого-то высокого чиновника из области... На кладбище ездила каждую неделю. В первый месяц - ежедневно, потом дважды в неделю и в последнее время - раз, по четвергам. Высадила весной на могиле цветы. Заплатила рабочей, следившей за порядком, чтобы та поливала. Поставила оградку. Памятник раньше года  не ставил никто, так как должна  осесть земля. Да и денег надо было подсобирать. После ухода Серёжи стало пошаливать сердце. Скачки давления замучили. Ещё этот климакс... Всю жизнь ведь одна, без мужчины, если не считать четырёх лет нелепого замужества...
   Сумерки совсем сгустились. На старый парк наползла своим полным весом ночь. Обозначился белый, с очертаниями пятен, круглый диск луны. Кое-где замаячили блестящими точками далёкие звёзды.
   Какая из них душа Серёжи?
   - Храни, Господи! - попросила Валя за душу сына, как за живую, которая никогда уже не умрёт.
   Зазвонил мобильник в сумочке. Номер незнакомый...
   - Алло, - ответила Валентина на звонок, которого не ждала.
   В трубке раздался звук, какой-то странный, не сравнимый ни с какими земными звуками, ни на что не похожий...
   - Серёжа! Это ты? - выкрикнула обезумевшая от пронесшейся в голове догадки женщина. - Серёжа!
   В трубке молчали, но как будто кто-то ровно дышал на другом конце.
   - Это ты, сынок?
   Лицо Валентины пылало. Сердце колотилсь, готовое выпрыгнуть из груди. Спазмы сжимали горло.
   Раздались короткие гудки...
   - Наверное, пора к психиатру, - пришла первая мысль, когда погас экран
телефона. Из глаз покатились слёзы, как разрядка после сильной эмоциональной вспышки.
   - Господи многомилостивый! - взмолилась женщина,- храни его ТАМ от всякого Зла!
    Уже дома, улегшись в постель после прогулки, долго не могла уснуть. А под утро Вале приснился Сергей живой и здоровый. Они сидели на веранде и пили чай с яблочным пирогом, который она всегда пекла по четвергам.
   - Очень вкусно, мама, - улыбался сын своей белозубой, такой родной улыбкой. - Как только мне сейчас хорошо...