Орнитофоб

Виталий с детства боялся птиц, все свои сорок лет жизни он прожил с этим чувством. Он не знал почему и как это началось, но, когда рядом с ним появлялась птица, внутри него зарождался первобытный ужас. Колени становились ватными, липкий комок из желудка поднимался к горлу, сердце стучало, как бешеное. Сначала он пытался закрывать глаза, но мозг усердно подкидывал ему детали, как птица медленно подлетает к нему, касается его крылом или клюёт его в руку. В этот момент мужчина практически терял сознание.

Первое, что он помнил из детства, – страх пера. Они играли с друзьями в индейцев. Все щеголяли голубиными перьями в повязках, только Виталий гордо нацепил пару листов, говоря всё, что это перья. Тогда один из компании – шутник Игорь – незаметно сунул ему в волосы небольшое перо.

В ванной Виталий провёл два часа, промывая волосы, кожу, ему казалось, что он заражён, что прямо сейчас обрастёт перьями и умрёт от ужаса, увидев себя в зеркале. Мать пару раз стучала в дверь и рассерженно заявляла, чтобы он не дурил и не перевод зря воду.

При выпуске из школы всем подарили ручки, сделанные из настоящих перьев. Открыв коробку, Виталий побледнел и уронил подарок на пол.

– Подними, – прошептала ему мать, – люди смотрят. Как ты с подарком обращаешься? Возьми в руку, как все, фотографировать будут.

– Не могу, – прошептал он, пятясь от лежащего на полу ужаса.

Один раз у него даже сорвалось свидание, потому что девушка пришла в кофте с перьями на воротнике.

– Прости, не звони мне больше, – прошептал он ей, позорно сбегая из кафе.

– Идиот, – услышал он в ответ, однако страх был настолько силён, что с ним никак нельзя было справиться.

Медовый месяц с женой он провёл в Италии. Конечно, они поехали в Венецию. Площадь Святого Марка никогда не привлекала его ни в плане архитектуры, ни романтикой, а вызывала максимальное отторжение: там было слишком много птиц. Как только они с женой ступили на пирс, он почувствовал приближение страха – колени отказывались держать ноги, руки тряслись и не держали фотоаппарат в руках. Птицы – их были тысячи, они летали над головой, ходили под ногами, каждая смотрела на него и знала, как он их боится. Покрывшись холодным потом, он стоял.

– Милый, давай выпьем тут кофе, – голос жены вывел его из ступора.

Рядом с ней на столик села птица. Ему показалось, что женщина тоже огромная птица, которая заманивает его в свои сети, чтобы дотронуться до него перьями.

– Нет, нет, – закричал он, распугав обитателей площади. – Нет, не пойдём! Я хочу в отель, обратно, пожалуйста!

Естественно, настроение было испорчено, но хуже всего, что после этого на протяжении пятнадцати лет ему раз в неделю снился кошмар. Он лежит в кровати, на белых простынях. Через открытое окно к нему летит голубь, собираясь приземлиться ему на грудь. Виталий во сне сжимается, закрывает простынёй, вот-вот он почувствует на себе тяжесть птичьего тела, ощутит её неприятные лапы. В этот момент мужчина обычно просыпался в ужасе, шёл на кухню и долго сидел за столом, опасаясь засыпать.

Именно поэтому дом Виталия походил на крепость. На каждом окне стояли прочные сетки не столько от комаров, сколько от птиц, над участком гордо реял отпугиватель птиц – воздушный змей – сокол, по периметру дома висели муляжи хищников, а на подоконниках были прикручены противопосадочные шипы для птиц.

Жена крутила пальцем у виска, кивая на то, что попугай, который жил у их друзей, не вызывал такого панического ужаса. Мелкая птичка даже пару раз сидела у Виталия на руке. Её глаза не вызывали такого страха, как глаза голубей, ворон, чаек и прочих огромный птиц.

Хуже всего, что иногда, когда он видел на дороге сбитые машинами комки перьев, страх накатывал с ещё большей силой.

– Перьями можно заразиться, – шептал он, старательно объезжая сбитую птицу и прибавляя скорость.

Естественно, в доме не было никаких обоев с птицами, перьями и прочим. Детям запретили нести в дом птиц, перья и даже прикасаться к ним на улице.

Пару раз дом атаковали стаи ласточек. С бравурными криками они в шесть утра пытались поселиться над окнами, мазали грязь, чтобы слепить гнездо. Одна даже пролезла в вентиляцию, где громко топала и ползала.

– Перья в доме, – побледнел Виталий.

Подождав, пока она вылетит, он снял вентилятор и облил трубы уксусом – птицы не любят резкий запах. Ласточка в дом больше не залетала, но в помещение бойлерной, где находилась птица, мужчина не заходил пару недель.

Атаку ласточек он отбил, обстреляв их шариками из рогатки. С громкими воплями стая покинула его участок.

Ещё одной проблемой были утки: если он видел, что они плавали в озере, куда семья ездила купаться, то никакого отдыха уже не было. Он сидел бледный в одежде на берегу, потел от ужаса и думал, что сейчас перья доползут до него по песку.

Кошмары преследовали его, становясь всё более реальными, во сне он видел летящую птицу всё более чётко, ему казалось, что в её глазах читалась насмешка и желание власти. Бессонница часто побеждала, заставляя мужчину бодрствовать.

Сегодня Виталий задержался на работе, поэтому ехал по поселковой дороге не спеша и наслаждался музыкой из колонок. Внезапно машина перед ним резко вильнула и выправилась. Он сбавил скорость, а затем резко затормозил, увидев в свете фар птицу на дороге. Одно крыло у неё безвольно висело, судя по всему, её кто-то ударил машиной.

Полностью остановившись, он включил аварийку и выставил знак на дороге, чтобы никто не въехал в него сзади.

Птица терпеливо сидела и смотрела на него, готовая принять свою судьбу.

– Что же ты, дружище, неаккуратно так? – Виталий сел на корточки и посмотрел: перед ним сидел гордый хищник, судя по крючковатому клюву и острым когтям. – Надо аккуратно летать, а теперь как ты с таким крылом?

Птица внимательно смотрела и не шевелилась.

– К врачам тебя надо везти, только я не могу, понимаешь, дружище? У тебя перья. – Мужчина чувствовал, как страх поглощает его, однако понимал, что, если сейчас не взять себя в руки, животное погибнет. – Придумаю сейчас что-нибудь. В ветеринарку поедешь со мной? Смотри, я тебя боюсь, понимаешь? Сильно, очень, до ужаса, до обморока. И ты меня боишься, да? Минус на минус даёт плюс, понимаешь? Давай постараемся и сядем в машину вместе. У меня перчатки были где-то, я тебя возьму, только ты меня не трогай, ладно? Иначе я не смогу тебя отвезти. Понимаешь, вообще не смогу.

Тут Виталий понял, что он болтает больше для успокоения себя, а не птицы.

– Перчаток нет, зато есть дождевик, я его постелю на сиденье, ты сядешь и поедешь со мной, тут недалеко, дружище, круглосуточная ветеринарка, я туда кота возил. Сейчас поедем.

Мужчина намотал на руку куртку и предложил птице самой перейти на неё, чтобы не трогать повреждённое крыло.

– Давай, дружище, переходи сам, я тебя в машину посажу. Можешь не пристёгиваться, – он даже пошутил, – только не трогай меня перьями. Ты же не заразишь меня перьями? Знаешь, как жутко быть в перьях? Прости, неудачная шутка, ты сам такой. Больше не буду.

Виталию показалось, что птица усмехнулась. А затем она просто перешла и устроилась на руке. Он аккуратно поднялся и посадил птицу в машину.

– Добро пожаловать на наши авиалинии. Наш полёт пройдёт по дороге порядка пяти километров до ветеринарной клиники, где тобой займутся профессионалы, – снова пошутил он, чувствуя, что так получается обуздать страх.

Рядом с ним сидела птица, однако важнее было спасти её, чем самому бежать. Хищник молча посматривал на него своими круглыми глазами.

В клинике никого не было, Виталий снова предложил руку птице и занёс её в помещение.

– Ого, сапсан, – присвистнул врач. – Где вы его нашли?

– На дороге, у него что-то с крылом. Поможете? Я заплачу.

– Посмотрю, заодно позвоню в город, у них есть служба, которая занимается лечением хищников. А этот из Красной книги даже. Пойдём со мной, какой ты послушный.

Ветеринар забрал птицу и отнёс в кабинет. Виталий рухнул на скамейку, ощущая сразу всё: колени не держали, руки тряслись, из глаз лились слёзы, тошнило, кружилась голова, хотелось орать и плакать.

– С вами всё в порядке? – медсестра в костюме с кошечками тронула мужчину за плечо.

– Да, просто перенервничал, – ответил он.

– Выглядит как истерика, – заметила она, – но, раз вы говорите, что нормально, хотите, валерьянки налью?

– Нет. Я оставлю свой телефон, позвоните потом, как птица, хорошо?

На следующее утро ему сообщили, что сапсана увезли в центр охраны редких птиц, где ему окажут помощь.

Прошло три недели, Виталий забыл об инциденте, ему снова снился тот самый кошмар. В открытую балконную дверь летит голубь, целясь сесть ему ровно на грудь. Внезапно в воздухе мелькает чёрная молния, голубь во сне исчезает. Занавески колышутся, видно небо, настолько голубое, что кажется, будто кто-то начистил его средством для блеска.

Утром на заборе дома мужчины сидел сапсан, поглядывая хитро в разные стороны.

– Дружище, – улыбнулся Виталий, – выздоровел. Во сне тоже ты был? Спасибо тебе.

Птица хрипло заклекотала, раскинула крылья и улетела. Больше ему этот кошмар не снился, однако страх перед перьями так и не прошёл. Но теперь Виталий мог его контролировать и не впадать в панику при виде птиц. Он просто бледнел и стискивал зубы.