Нить Ариадны

На приёме мне было ужасно скучно. Праздновали чей-то день рождения – не помню даже чей. Меня пригласили, наверное, чтобы показать: вот, мол, у нас есть знакомый писатель. Я согласился, потому что давно хотел посмотреть на этот дом с башенками на Шоссейной. Говорили, что это лучший дом в пригороде.

И вот я стоял в доме с бокалом безвкусного вина в руке и слушал, как кто-то рядом рассказывает анекдот про евреев и электричество. Никто тогда не смеялся, всем наплевать. В комнате было жарко, пахло духами, свечами и старым ковром. Кто-то пытался завести со мной разговор:

– Вы правда пишете? А как часто? А где издают?

Я отвечал коротко, почти невпопад. Мне хотелось уйти, но почему-то решил остаться.

Со мной тогда скучали примерно сто человек. Некоторые пытались напиться – тихо, по-деловому, будто на работе. Другие флиртовать – тоже по инерции, без особого энтузиазма. Парочка у окна уже третий раз переживала первый поцелуй. За столом женщина в слишком откровенном платье рассказывала подруге, как её сын поступил в университет, а та кивала, глядя поверх очков в сторону мужчины с сединой на висках.

Музыка играла фоном, но никто не танцевал. Только собака хозяев, большая, добродушная овчарка, время от времени обходила зал, тыкаясь носом в колени гостей. Она единственная выглядела по-настоящему живой.

Я думал: интересно, ради чего мы все здесь собрались? Ради именинника? Ради еды? Ради того, чтобы не быть одному вечером вторника? Но спросить было не у кого.

– Андрюха, и ты здесь? – Хлопок по плечу.

Узнаю Марка, он всегда пытался продемонстрировать свою силу. Меня он даже с места не смог сдвинуть: годы моих тренировок восточными единоборствами не прошли даром.

Я повернулся и пожал руку. Как обычно, он пытался поиграть костяшками, но я передавил. Отдёрнув пальцы, он потёр их и поморщился.

– На клавиатуре натренировался? – прошептал он. – Точно писатель? Руки как у армрестлера.

Марк был продавцом от Бога, а торговал он информацией и знакомствами. Через него можно найти любого или того, кто знает нужного человека. Мне он напоминал юркого окушка в мире акул, пытаясь понравиться всем и урвать свой кусок, старался не быть съеденным.

– Как ты, слышал, третья книга вышла? Как дочери? – закидывает он удочку, пытаясь выловить информацию. Вдруг мне нужно что-то: новая школа или репетитор, купить или продать машину, – Марк со всего получит свой процент.

– Садик закончили, старшая в школе. – Скормив ему порцию новостей, я замечаю её.

Чёрный костюм, белая рубашка с отложным воротником – резкий контраст с картинными женщинами в зале в модельных платьях.

Короткие волосы, блондинка с идеальной выправкой, какую я видел у балерин или у военных, однако я понял, что она настолько холодна, что на неё хотелось смотреть. Она одновременно и притягивала, и отталкивала.

– Понравилась? – насмешливо спросил Марк. – Хочешь, познакомлю?

– Нет, да, нет, – вырвалось у меня, а потом потащился за ним по залу прямо к ней, ревниво фиксируя взгляды мужчин, направленные на неё, как лучи лазера.

– Ариадна, познакомься, это Андрей Русаков, писатель. Всё, оставляю вас наедине, мне Жека машет.

Она посмотрела на меня чуть насмешливо. Я заметил её саркастическую улыбку – у мраморной статуи такой не бывает, даже великий Микеланджело не смог бы изобразить её резцом. Подумал, протянуть руку или нет, заметил, что правая рука в обтягивающей чёрной перчатке, и не решился. Поймав мой взгляд, женщина презрительно скривила губы, на подбородке появилась морщинка.

– Писатель? – её грудной голос вырвал меня из мыслей, в которых я уже сделал её героиней новой книги.

– Да, – ответил я.

– Романы про любовь пишите?

– Детективы.

– Да? – её бровь поднялась вверх, я заметил, что Ариадна редко моргала, что пугало ещё больше. Ещё ни одна женщина так не восхищала и не отторгала одновременно. – Что делаете здесь, в этом цирке?

– Образы собираю, – случайно вырвалось у меня, что вызвало новые морщинки на её лице. Мне стало интересно, какие мысли проносились в её голове.

– Нашли? Машка – дура, Витёк – кобель, Марк – врун, – она засмеялась каким-то грудным смехом.

Я не мог понять, откуда в этой молодой женщине столько цинизма и обиды на весь мир.

– Нашёл. Вас.

– Принеси мне сока. – Этот переход на ты, внезапный, как тропический дождь, заставил меня напрячься. – Потом расскажу, что я за образ.

Пока я шёл за соком, меня перехватил Марк:

– Андрей, аккуратнее с ней, она сжирает мужчин. Некоторых. Кого допускает в свой мир. На других не обращает внимания. Павел Сергеевич, ты его знаешь, большой человек, пробовал ухаживать – выкинула букет и сладости из окна, кто-то говорил, что прямо с курьером.

– С рукой у неё что?

– Встречалась с Платоном Шератовым, знаешь его. Любила. Он алкоголик, жалкий актёришка. Шлялся везде, она спасала. Вытащила его из пожара – курил в кровати. Рука чуть не сгорела, говорят, операция дорогая нужна или знакомый хирург. Аккуратно, в общем.

Я схватил два стакана сока, почему-то томатного, и вернулся к ней. Ариадна стояла одна, вокруг – пустота, как будто она прокажённая.

– Спасибо. – Та же улыбка, губы кривятся, в глазах – холод. – В сообществе кровопийц пьём кровь? «Подайте кубки. И пусть литавра говорит трубе…»

Я не готов был услышать в этот скучный вечер цитату из «Гамлета». Ариадна меня заинтересовала.

Пока я мялся, не решаясь продолжить диалог, она спросила:

– Жена почему ушла?

– Прости? Откуда ты узнала?

– Это просто. – Мне показалось, она подмигнула мне. – Ты пришёл один. У тебя на пальце нет кольца, даже следа от него. Часто мужики быстро стаскивают кольцо и прячут, это заметно, особенно когда периодически ощупывают карман, не потеряли ли его. Ты ни разу не проверил кольцо.

Прочитав в моих глазах изумление, она расхохоталась и добавила:

– Думаешь, что я Шерлок Холмс? На самом деле погуглила твою биографию, пока ты ходил.

Я шумно выдохнул и выпил сок, она пугала меня всё больше.

– Так ты говоришь, образы ищешь? Считай, что нашёл. Можешь писать что хочешь, думаю, это будет правдой в любом случае. А теперь, прости, мне надо поговорить.

Я смотрел вслед: её походка манекенщицы привлекала внимание, на каблуках она возвышалась над среднестатистическими людьми. Почему она меня так зацепила, я не мог понять.

Потолкавшись на приёме, после выброшенного в небо салюта я решил ехать домой. Моя машина была запаркована достаточно далеко от ворот, поэтому пришлось идти пешком.

Проходя мимо кабриолета, я случайно стал свидетелем ссоры Ариадны и мужчины со злыми глазами и зализанными волосами – я видел его на приёме.

– Вот тебе деньги, вот карта! Забирай всё, что хочешь, оставь меня в покое! – крикнула она и выскочила из машины, хлопнув дверью.

Автомобиль зло дёрнулся и, взвизгнув шинами, умчался прочь.

– Снова ты? – Ариадна стояла, чуть пошатываясь от ветра, но держалась гордо – как королева среди развалин.

В темноте её лицо казалось ещё более резким, почти театральным. Она оглядела меня с ног до головы и усмехнулась.

– Такси не будет целую вечность, – сказала она, подходя ближе. – У тебя есть машина?

Я кивнул, указав на припаркованный автомобиль чуть дальше.

– Поехали со мной? – спросил я, сам не поняв, почему это сказал.

Она подошла совсем близко, так что я почувствовал лёгкий аромат табака и чего-то холодного – можжевельника или ледяного чая.

– Ты знаешь, Андрей… Есть два типа мужчин: те, кого надо спасать, и те, кто хочет меня спасти.

Она заглянула мне в глаза. Я прочитал там вызов, боль, насмешку… и что-то ещё, что-то глубоко женское, необъяснимое.

– Первые меня притягивают, вторых я уничтожаю. Это мой закон выживания.

Я молчал. Не знал, что сказать.

– Представь… Ариадна пытается спасти Тезея, а он оказывается Минотавром. И вот она уже в лабиринте собственных иллюзий и снов, пытается выбраться. Это мои отношения.

Она протянула руку в чёрной перчатке. Сжала, разжала. Напряжение в мышцах было почти осязаемым.

– Я была романтичной дурой. Вот до чего меня это довело.

Я взглянул на её руку. Хотел спросить, но не решился.

– Думаешь, я дура? Может быть. Но зато теперь я знаю, что лабиринт внутри меня. И нити, которые вели к выходу, давно оборваны.

Мне захотелось что-то сказать, что-то важное, но слова застревали где-то глубоко, не находя выхода. Вместо этого я просто открыл перед ней дверь автомобиля.

Она села, слегка коснувшись моей руки. Холодная, сухая кожа перчатки – будто прикосновение статуи, которая вдруг ожила.

– Куда ехать? – спросил я, заводя двигатель.

– А ты куда обычно возишь женщин после скучных вечеринок?

– Только домой. Иногда – к себе. Но сегодня, кажется, я впервые в жизни готов просто отвезти, куда скажут.

Она улыбнулась – впервые искренне, без сарказма.

– Тогда поехали ко мне. Посмотрим, окажешься ли ты Минотавром… или всё-таки найдёшь выход из лабиринта.

Я нажал на газ, чувствуя, как в груди начинает биться что-то новое – между страхом, любопытством рождалась история, которую ещё предстоит написать.

Руководствуясь её указаниями, мы доехали до дома – это была пятиэтажка в центре города. Я сидел и не решался что-то сказать.

Она посмотрела на меня и сказала:

– Я тебя боюсь. Ты не хочешь меня спасти, тебя не надо спасать. Благодарю, что подвёз. Не ищи меня.

Она вышла из машины в темноту. Я следил, как она дошла до подъезда и оглянулась. Потом хлопнула дверь, и Ариадна навсегда пропала из моей жизни.

Я остался сидеть в машине, не выключая двигатель. Свет фар освещал пустую улицу, на которой ещё недавно стояла она – высокая, холодная, живая загадка в чёрном костюме. Теперь там ничего не было, кроме ветра, шуршащего по асфальту и мусору.

«Я тебя боюсь», – сказала она. И это прозвучало как признание, как предупреждение, как прощание.

Неужели страх может быть таким… честным? Таким искренним?

Я ждал. Ещё минуту. Пять. Долгих десять. Надеялся, что дверь подъезда снова откроется, что она вернётся, скажет: «Пошли наверх». Но нет. Тишина города проглотила её шаги. А я остался здесь – с моими вопросами без ответов.

В ту ночь я не мог заснуть. Я листал блокнот, который всегда таскал с собой, и записывал обрывки фраз, которые слышал от неё. Её голос будто бы всё ещё звучал где-то внутри, резкий и грудной, как старый джаз на плохом проигрывателе.

«Представь… Ариадна пытается спасти Тезея, а он оказывается Минотавром…». Интересно, кто из нас кем был?

Может, она действительно была той самой Ариадной – с нитью в руках, но больше не готовой помогать тем, кто теряется в лабиринтах. Может, она просто устала быть спасительницей. А я? Я был чужим в её истории. Лишним персонажем, которому не дали продолжения.

Прошли месяцы. Я не искал её. Не проверял соцсети, не просил Марка узнать телефон. Просто жил дальше, как будто её и не было. Только в одной главе новой книги появилась героиня – блондинка в чёрном, с перчаткой на правой руке и взглядом, способным разбить любое мужское спокойствие.

Когда книгу прочитали, все спрашивали:

– Это вымышленный образ или реальный человек?

Я улыбался и говорил:

– Реальнее, чем вы думаете, но теперь он принадлежит только страницам.

А иногда, когда в городе шёл дождь и за окном мерцали фары, я вспоминал ту ночь. Как мы ехали в машине и как она сказала: «Есть два типа мужчин…» И тогда я думал: может, именно потому, что я не хотел её спасать, она меня боялась, или наоборот. Может, она видела во мне того, кого я сам в себе не заметил, – того самого Минотавра, скрытого в лабиринте собственной души.