Как влюбиться и не быть съеденным. 15

Глава 15: И в этот момент крыша стала частью Вселенной

Светлана поднялась на крышу с улыбкой и волнением. Лифт остановился на последнем этаже, а дальше лестница, дверь, и… сюрприз.
— Это свидание или попытка втянуть меня в сюжет с ветром и бетонными плитами? — спросила она, прищурившись.
— Точнее, бюджетная версия романтики с элементами астрономии и гастрономии, — торжественно объявил Джаркин, поправляя плед, который он уже расстелил на крыше, и добавил: — В меню у нас бутерброды, мятные пряники, термос с чаем. Ну и все звёзды для тебя одной.
— А где свечи?
— Свечи не прошли технику безопасности. Однако у меня есть фонарик с режимом приглушённого света. Почти как в ресторане, только без навязчивого официанта, который осудит выбор салата.

Светлана рассмеялась и присела. Ветер был лёгким, вечер тёплым, а город внизу светился россыпью огоньков, которые кто-то забыл собрать. Джаркин порылся в рюкзаке, достал свёрнутую ткань и развернул перед ней небольшой букет горных тюльпанов.
— Это тебе. Я сам собрал их у подножия горы, недалеко от города. Пришлось спорить с козой за право на последний бутон, и всё же я победил.
— Ты серьёзно?
— Более чем. И если бы ты видела, как я карабкался вот за этим жёлтым тюльпаном, ты бы уже вызвала спасателей.

Светлана взяла букет, провела пальцами по лепесткам и ласково посмотрела.
— Ты умеешь удивлять… спасибо, Джаркин.
— А ты умеешь светиться. Особенно глазами.
— Да, я вообще глазами улицу освещаю. Как гляну, так весь район освещён, — хихикнула она, положив букет рядом.

Джаркин налил ароматный чай себе и Светлане. Она оглядывала крышу.
— А это что? — девушка указала на телескоп, стоящий рядом.
— Мой личный портал в космос. Куплен на распродаже. И вот ещё есть мобильное приложение, связанное с телескопом. Оно подскажет, где какая звезда. И если повезёт, то мы найдём Юпитер.

Он включил приложение и экран засветился созвездиями, линиями, названиями, которые звучали как заклинания: Андромеда, Лира, Волопас…
— А вот это, — сказал Джаркин, указывая на одну яркую точку, — мой личный вклад в мифологию.
— Неужели ты наконец открыл звезду и назвал её в честь себя?
— Почти… я сочинил легенду. Хочешь услышать?

Светлана кивнула с видом человека, готового к любому космическому чуду.
— Давным-давно, когда Вселенная ещё не знала, что такое налоговая и журналистика, жил звёздный динозавр. Он был огромен, но не страшен. У него были крылья из комет и хвост из метеоритного дождя. Он обожал петь. Голос был настолько потрясающ, что однажды он случайно разбудил галактику, которая спала во тьме.
— И что случилось потом? — спросила Светлана, уже улыбаясь.
— Галактика проснулась, посмотрела на него и сказала: «Ты поёшь слишком громко. Люди ещё не готовы». И тогда он улетел на край млечной пелены, где никто не мешает ему быть собой. И теперь, если ты видишь звезду, которая мигает чуть чаще, чем остальные, знай, что это тот, кто поёт во тьме. Люди живут, развиваются. А динозавр просто репетирует. Самую прекрасную песню о любви он ещё не спел.
— Интересно, как же она будет звучать?
— Примерно вот так, — сказал Джаркин и, не дожидаясь разрешения, запел. Что-то между оперой, балладой и случайным звуком, который издают чайники в момент экзистенциального кризиса.

Светлана прикрыла рот ладонью, пытаясь не расхохотаться.
— Это был… оригинальный вокал. Я бы сказала, что это гибрид динозавра и оперы в ванной комнате.
— Спасибо, — торжественно поклонился Джаркин, будто перед ним был полный зал поклонников его таланта, а не плед, термос и одна женщина, которая смотрела на него с нежностью и доброй долей недоверия к его музыкальным амбициям. — Я репетировал, пока принимал душ. Душ не выдержал, шланг оторвался. Пришлось чинить.
— Чудесная легенда… и пение интересное.
— Я стараюсь быть уникальным.
— Думаешь, звёздный динозавр одобрил бы твоё пение?
— Думаю, он бы предложил дуэт. А потом снова сбежал в угол Вселенной, чтобы не позориться, — засмеялся Джаркин.

В ту минуту крыша обычной многоэтажки оказалась самым уютным местом на планете. Потом они смотрели в телескоп, искали звёзды, спорили, где находится Кассиопея, и пили чай с ароматом гор и предвкушения приключений.
— Знаешь, — сказала Светлана, — мне кажется, ты сам немного звёздный динозавр.
— Почему?
— Ты уникальный, поёшь странные песни и иногда улетаешь куда-то на край Вселенной, чтобы быть собой.
— А ты для меня целая галактика, — признался Джаркин, и добавил: — Вон, очень маленькая звёздочка движется по небу.
— Вижу, — подтвердила Светлана, наклонившись ближе.

Джаркин не сразу ответил. Он теперь смотрел не на звёздочку, а на её профиль, освещённый рассеянным светом фонарика. Ветер тронул прядь её волос, и он осторожно убрал её за ухо, неуверенно задержав пальцы на щеке. Светлана не отстранилась. Она повернулась к нему, их глаза встретились.
— Это настоящий космический спутник, — наконец сказал он, — а может даже космическая станция с космонавтами…

Он замолчал, а через несколько секунд серьёзно добавил:
— Мне почему-то кажется, что мы сами космонавты. В скафандрах из привычек, взглядов, ожиданий.
— Да, и каждый шаг как выход в открытый космос, — подхватила Светлана, переплетая пальцы с его. — Особенно если учесть, что ты азиат, я европейка, и наше «вместе» для кого-то уже само по себе звучит как вызов системе координат.
— Некоторые люди смотрят на нас и видят нарушение гравитации и всех правил приличия, — заметил он с тихой горечью. — А мы всего лишь любим.

Джаркин провёл пальцем по её запястью, желая запомнить линию жизни. Светлана не отводила глаз, чувствуя, как его прикосновение оставляет приятное тепло. Потом они снова посмотрели на звёздочку, которая медленно скользила по небу, как корабль, свободный от орбит и маршрутов.
— Может, это и есть знак, — произнесла Светлана, — что и в космосе есть место для тех, кто не вписывается в систему.
— Может быть… тогда давай строить свою станцию, — произнёс Джаркин, его голос стал чуть хриплым от переполнявших его чувств. — Где можно петь, танцевать и не бояться быть разными.
— И быть вместе, несмотря ни на что, — добавила она.
— Да, любимая. Мне прямо сейчас хочется петь с тобой.
— Хорошо, — согласилась Светлана, — давай попробуем.

И они начали тихо петь, почти шёпотом, чтобы не спугнуть вечер. Старинные русские песни, те, что звучат как воспоминания о чём-то тёплом и далёком. Светлана запела: «Ой, то не вечер, то не вечер, мне малым-мало спалось…» Джаркин подхватил, немного не попадая в тон, однако с такой искренностью, что даже время чуть-чуть замедлилось. Потом кыргызские, с мелодиями, в которых ветер, горы и юрты. Светлана пела: «Карагуль, карагуль, сен менин арманыма айланды…» (Черноглазая, черноглазая, ты стала моей мечтой…)

Джаркин не помнил слов, но повторял за Светланой, как мог, с уважением к каждой интонации. Он старался не испортить песню, и в этом старании было больше любви, чем в любой точной ноте. Они продолжали: «Вдоль по Питерской», «Айгуль», «Как за речкой за быстрой». Произошло пересечение двух культур, двух голосов и одного личного счастья.
— Ты поёшь гораздо лучше, чем я, — сказал он с восхищением. — Может, потанцуем?
— Давай, — ответила Светлана, и её голос прозвучал очень нежно.

Они встали. Джаркин осторожно положил ладонь ей на талию, боясь потревожить хрупкость момента. Светлана скользнула рукой по его плечу.
— Медленно, чтобы не разбудить соседей, — прошептала Светлана, прижавшись ближе.
— И чтобы не спугнуть момент, — ответил Джаркин, чувствуя, как её ладонь лежит в его, словно всегда была там.

Их плавные движения были диалогом тел, настроенных на одну волну. Они кружились в тишине, где каждый шаг оказался признанием, а каждый взгляд обещанием быть всегда рядом.
— Знаешь, — произнёс он с улыбкой, — если бы мне предложили выбрать между интервью с президентом и этим танцем, я бы выбрал танец.
— А если бы тебе предложили котлеты или танец?
— Тогда пришлось бы вести переговоры. Тем не менее танец всё равно победил бы.

Они кружились неторопливо и изящно, под музыку, которую никто не слышал, кроме них. Их тела говорили на языке, понятном без переводов. Музыка, звучащая для них, не знала границ: ни национальных, ни возрастных, ни расовых. В тот момент крыша стала частью Вселенной, где звёздный динозавр репетирует свою великую песню, а два человека просто танцуют, не спрашивая разрешения у мира.