Рейвер II

Когда Платонов вернулся домой, Соня уже ждала его. В этой маленькой, хрупкой девушке была великая сила красоты, исходившая от каждого её жеста. Она любила Александра, это было очевидно. Платонов поймал на себе этот нежный, восхищённый взгляд и робко принял его.
— Я был на собеседовании в ФСБ, наверное, меня не взяли.
— Ты меня не обнял.
Платонова разозлила эта претензия, и он хотел уже парировать, ведь только зашёл в квартиру, не успел ещё толком раздеться. Но потом опять встретился с этими игривыми зелёными глазами, увидел маленькую ручку, поправляющую рыжие волосы, и подчинился ловкой манипуляции. Подошёл и обнял Соню.
— Я соскучилась, — сказала Соня, ещё не выпуская из объятий Платонова, хотя его объятия уже ослабли. — Не думаю, что из тебя выйдет хороший государственный служащий. Так что не переживай.
— Не думаю, что из меня вообще что-то выйдет. Мне уже двадцать четыре. Я бы хотел реализоваться в жизни.
— Ты мой старый дед, — сказала Соня и опять его обняла. Александр не смог устоять и вдохнул эти объятия — от Сони пахло молодостью и добротой.
— Как твой «Молот Ведьм»? — спросил Александр.
— Пойдём, я лучше сделаю тебе чай, — предложила Соня. Каждое её движение сопровождалось лёгкой грацией танца. Она поднесла свой острый носик к поднимающемуся пару из чашки, улыбнулась и протянула её Александру, будто даря в том жесте своё сердце.
Платонов был хмур; его лоб был натянут морщинами, исходившими от острой мысли — наконец-то уже увидеть своё будущее или хотя бы постараться предугадать, что оно ему готовит.
— Так что с твоим «Молотом Ведьм»? Знаешь, я тебе завидую белой завистью. Ты так упорно пишешь своё эссе про этих чернокнижников средневековья.
— Они не чернокнижники, — засмеялась Соня. — Именно эти люди создали книгу, по которой полтора века проходила святая инквизиция, по ней сжигали и казнили на кострах миллионы человек. Был погублен целый генофонд Европы. Эта книга уничтожила людей больше, чем мировая война. Именно по этой книге мы должны рассмотреть идеологию как таковую. Нужна ли она вообще?
Зелёные глаза Софьи вспыхнули ярким блеском, на её лице отразилась восхищённая улыбка. Александр растаял от этого напора, морщины на его лбу расправились, а на лице застыла ухмылка.
— Ты молодец, такие, как ты, изменят наш мир, я искренне в это верю! — Платонов опустил глаза от своей лести, в которую сам ни капли не верил. Соня же верила каждому его слову. Она прыгнула ему на колени, и они поцеловались.
— Погоди, дай хоть чай попробую.
Софья отступила.
— Извини, а как твой день? Ты правда хочешь быть ФСБэшником?
— Я хочу прожить интересную жизнь, полную приключений, а в России это можно сделать двумя способами: либо пойти в ФСБ, либо родиться в Париже и эмигрировать жить в Россию.
— Можно ещё взять ипотеку на двадцать лет с процентной ставкой 27 % годовых… Извини, у меня не такое острое чувство юмора, как у тебя.
— Для интересной жизни, полной приключений, надо будет пропустить первый платёж.
Софья встала и пошла в спальню. Платонов снова начал хмуриться, думая о том, что жизнь идёт без него, а он опять оказался за бортом. Где-то там, на вираже событий, прибавляет звук великая песня вселенной, и тем немногим, кому довелось услышать этот божественный ритм, уже покоряют мир, меняют его. А я лишь пытаюсь выжить, и мне никогда даже издалека не услышать эту песню.
Софья позвала его к себе, и Платонов грустно поплёлся в спальню.