Рейвер III

Идеология
В 1487 году от Рождества Господа нашего Иисуса Христа два доминиканских монаха — Якоб Шпренгер и Генрих Крамер — написали роковую книгу средневековья – «Молот Ведьм». Эта книга на протяжении двух столетий была путеводной звездой для святой инквизиции: сотни тысяч сожжённых на костре, тюрьмы, пытки и конфискация имущества. В данном эссе мы постараемся беспристрастно рассмотреть психологический портрет Генриха Крамера и Якоба Шпренгера, а также узнать, что именно побудило двух немецких священнослужителей написать данный трактат о колдовстве, придумать изощрённые пытки и навсегда изменить мир.
— Софья, можно я прогуляюсь? — умолял Платонов. — Я уже несколько раз слушал, как пытали и сжигали на кострах красивых девушек за то, что они «совокуплялись с дьяволом».
— Опять на рейв? — спросила Соня.
— Ну, может, зайду на часок, послушаю музыку и сразу вернусь.
Все это требовало эмоциональной разрядки. Всё, что крутилось вокруг и около. Жизнь — это хаотичный выплеск электронной музыки с обычным началом, интересной серединой и неожиданным концом. И Платонову этот ритм очень нравился.
Рейв за последние десять лет изменился: от безудержного веселья и безбашенных танцев произошёл скачок к мрачному трансу. На входе сидели два подростка, прикоснувшись спиной к стене клуба, и курили сигарету; у ног у них была бутылка дешёвого пива. В самом клубе наблюдалась почти такая же картина: звучал депрессивный транс, люди были словно прибиты к стенам, а на танцполе было пусто. Всё это производило мрачную, мистическую атмосферу.
Платонов взял себе пиво и пытался найти хотя бы одного собеседника. Бармен был уставший и совсем не хотел разговаривать; народ ютился кучками, и Александр пошёл на улицу покурить. Воздух был крут перед грозой.
— Как думаешь, Бог есть?
— Что, простите? — Платонов закашлялся от неожиданного вопроса. Он не успел даже разглядеть собеседника, так как долго возился с зажигалкой. Дым попал в глаза, но через слёзы он увидел молодого парня с длинными волосами в майке Иисуса Христа, играющего на диджейском микшере.
— Сигареты не будет? — спросил он.
Платонов протянул пачку. Собеседник выхватил её и быстро закурил. Его миндальные глаза стрельнули по Платонову, он ухмыльнулся.
— Так ты рейвер?
Платонов засмущался, но принял игру.
— Да, это я, — сказал он, удивлённо глядя на себя.
— Настоящий рейвер живёт танцем, а вся наша жизнь — это просто танец перед смертью! Языков Кирилл Дмитриевич, — громко представился он и протянул руку.
— Александр Платонов.
— Так у тебя был осознанный контакт с Богом?
— Нет.
— Ты просто не пробовал тусиби.
Платонов почему-то интуитивно не доверял собеседнику, но сила харизмы и энергия, исходящая из каждого его движения, действовали магически. В какой-то момент Александр подумал, что готов слушать его постоянно и идти с ним куда угодно. Кирилл был полной противоположностью этому мрачному рейву: глаза горели, как два раскалённых угля, руки яростно жестикулировали, улыбка не сходила с лица.
— Настоящие рейвы в Берлине, — говорил Языков, — да это и не рейв вообще, а дискотека, по-другому и не скажешь. Рейв — это протест. Рейв — это неистовство, бунт! Рейвер — это революционер!
— А что такое тусиби? — поинтересовался Платонов.
— Тусиби — это рейв.
Языков разжал кулак, и на ладони лежала розовая таблетка. Платонов помедлил секунду и проглотил её. Кирилл достал следующую и сделал то же самое.
Они вышли из клуба; на улице был слышен гром.
— Моя мечта — устроить рейв, — говорил Языков. — Что-то вроде нашего Вудстока! Только представь: сотни тысяч человек, которые просто наслаждаются музыкой. Вудсток посетили пятьсот тысяч человек, это кульминация эпохи хиппи. Три дня мира, музыки и любви.
— В России это невозможно.
— Всё верно, это слишком маленький размах для нас. Русский рейв должен закрывать христианскую эпоху Водолея. А ты о чём мечтаешь, Александр Платонов?
— О кайфе.
Раздался удар грома, на грешную землю опустился проливной дождь. Платонов осмотрел улицу по сторонам — ничего более красивого он в своей жизни не видел. Звук падающих на асфальт капель был настолько прекрасен, что у Платонова побежали мурашки по всему телу. На небе сверкнула молния — это настолько восхитило Александра, что он начал танцевать. Воздух был так сладок, что он закрыл глаза, капли дождя стекали по лицу.
— Это небесный рейв! — крикнул Языков.
Платонов открыл глаза и увидел рядом танцующего друга. Сверкали молнии, удары грома раздавались всё сильнее, а Александр уже вымок до нитки — но это было абсолютно неважно. Они танцевали ещё часа два, пока Платонов не предложил купить пива. И это их тоже не остановило: допив пиво и прощаясь, они танцевали уже в метро.