Рейвер IX

Теперь выступления проходили в виде сбора подписей, народа становилось больше. Однажды к Платонову подбежал взволнованный Языков:
— Приехали репортеры, готовься!
После лекции Платонов вышел к журналистам:
— Проехался я по вашим сраным Васюкам и могу сказать одно: головотяпы вы мои. Всё изменим. Теперь всё будет, как при бабушке.
Журналисты спрашивали про личную жизнь Платонова, в отношениях ли он, чем любит заниматься, что любит из искусства и т.д. На всё он отвечал колкими шутками, смеялся и уходил от прямых ответов. На вопросах об эвтаназии и абортах, к сожалению, он поплыл. Платонов даже не задумывался, как он к этому относится. Но это было неважно: на контрасте с другими унылыми кандидатами Александр явно выделялся. Все его выступления были наполнены юмором, игрой и танцем. Перед каждой лекцией выступал кордебалет, а пели цыгане с медведями. На одну из лекций Платонов пришёл в силиконовом костюме толстяка.
— Я изменю всю систему отношений между людьми. Москвичи не будут думать о хлебе насущном. Если я стану мэром Москвы, я гарантирую полную социальную защищённость для граждан! Вам мешают травмирующие воспоминания и изъяны характера. Проблема в вашем раздутом эгоцентризме.
После каждого выступления Александр вместе с клубом обсуждал слабые места в представлениях, думали, что можно улучшить.
— Александр, вот заработанные деньги с выступлений, — Владимир передавал купюры. Платонов долго считал, потом сбился. Там было много.
Языков смотрел на всё это с восхищением:
— Мы должны устроить круглосуточный рейв в поддержку нашего кандидата!
Платонов одобрил это предложение. Долго думали над названием предвыборного карнавала. Языков долго предлагал устроить тематическую сходку — «Сталинградский рейв», где Платонов выйдет и споёт: «Hey hey, my my, Сталинград can never die».
Соня наотрез отвергала подобное:
— Мы должны помочь людям, а не глумиться над ними.
Единогласно сошлись на другом названии, и уже через неделю был устроен фестиваль — «Кайф и чача для электората!» в Химкинском лесу.