Рейвер X

Соня вместе с подругами оделась в фланелевые пижамы Пикачу и собирала подписи. На сцене настраивали звук, народ потихоньку приходил на фестиваль. Платонов задумчиво писал текст новой лекции.
— Не отвлекаю, наше олицетворение русского рая? — спросила Соня.
— Не надо меня так называть, а то привяжется ещё.
Соня кивнула на листок бумаги:
— Получается что-нибудь?
— Я не знаю, что сказать людям, идеи кончились.
— Попробуй сказать самое важное для тебя. Что для тебя является истиной?
— Я уже не знаю, — протянул Платонов. — А что для тебя самое важное в жизни, Софья?
— Раньше мне казалось, что этот мир создан для меня. Всё вокруг — просто декорация моей жизни, и некая сила ведет меня к чему-то. А сегодня я чувствую, что нет никакой высшей силы, указывающей мне направление, но я хочу помогать людям. Жить для кого-то, не для себя. И я искренне хочу, чтобы ты был счастлив.
— Просто хочу, чтобы люди думали, что Бог говорит через меня.
К ним подбежал Языков и позвал Платонова примерить костюм перед выходом.
Кирилл ходил кругами по гримёрке, явно волнуясь перед началом фестиваля.
— Рейв — это и есть религия. Если писать роман про рейв, то легче будет разобраться в заумном эссе Софии о «Молоте ведьм» и охоте на всякую ересь. Существует целый океан направлений в электронной музыке: транс, хаус, эмбиент, нью-эйдж, психоделический транс, гоа-транс, евродэнс, эйсид-хаус, индастриал, спейс-рок, техно, нью-бит, суомисаунди, минимал-пситранс, прогрессив-пситранс, эйсид-хаус, габбер, фулл-он. У каждого направления есть свой стиль одежды и свои наркотики. Основная наша задача — устроить Tomorrowland в России!
— Что это такое?
— Tomorrowland — это секретное королевство мелодии, эликсир для жизни. Это самый крупный рейв в мире: полмиллиона человек танцуют в безудержном кайфе. Он проходит в разных частях света.
— Ты же про Вудсток в тот раз говорил.
— Это неважно. Мы пригласили клевого ди-джея — Radjan. Он разбавит вайб.
В гримерку зашёл Владимир:
— Практически тысяча человек собралось на наш рейв. Пора на выход.
Платонов надел костюм мессии: длинную подпоясываемую рубаху белого цвета с длинными рукавами и красный хитон вокруг головы. Он вышел на сцену.
— Я говорю искренне из глубины своего сердца. Боже, дай мне сил сейчас не врать — ни себе, ни людям. Всё, что здесь происходит, лишь для того, чтобы не было преступности, безумия и угнетения. Москву мы переименуем в Рейвград! А благословит наш сегодняшний рейв Radjan! Любите и размножайтесь, дети мои. С вами Бог!
Рейв шёл около трёх часов. Было всё: драки, любовь, музыка, алкоголь и не только. Платонов сам не оставался в стороне. Ближе к вечеру он немного перебрал и, уже шатаясь, шёл обратно в гримерку. Тенью на его дороге встал образ молодой нимфы.
— Александр, как здесь классно! Я была у вас на оздоровительном сеансе, вы помните меня? Яна.
— Ну как там с вожделением? — заплетающимся языком спросил Платонов.
— Вы открыли мне новый мир! Александр, а чем-нибудь побыстриться у вас есть?
Платонов оглядел её с ног до головы, поправил на ней кожаную куртку с шипами на плечах и рваные джинсовые шортики. Яна придерживала шатающегося Платонова. Сейчас уже не было страха, а о Соне он даже не вспомнил.
Они дошли до костюмерной. Платонов насыпал на зеркало три дороги. Яна взяла рядом лежащие ножницы, обрезала трубочку от коктейля и резко просушила её тремя выдохами. Первые две дороги зашли в правую ноздрю, третья — в левую. Она удивлённо посмотрела на Платонова, потрогала нос и упала.
Александр начал трезветь. Он плеснул Яне в лицо её же коктейль, начал слушать дыхание. Она не дышала. Потом у неё посинела и вздулась шея. Платонов забегал по гримерке, его осенило, и он позвонил Языкову:
— Ты где?!
— Тут, а ты где? — Языков кричал в трубку, из-за музыки ничего не было слышно.
— Беги в гримерку срочно!
— Это кто?
— Это я, Кирилл, беги в гримерку, немедленно!
— Ну немедленно, значит не как на фестивале Sunwaves, там был поставлен рекорд. Диджей провёл за пультом двадцать шесть часов тридцать минут непрерывно.
— Бегом сюда! — кричал Платонов.
Александр ждал вечность. Лицо Яны полностью посинело. Больше, чем объяснения полиции и разрыв с Соней, Платонова пугал крах карьеры. «Всё было так хорошо, я мог стать мессией для людей, а тут из-за слабости и глупости репутация испорчена навсегда». Он хотел уже заплакать, но пришёл Языков.
— Богородицу за ногу!
— Она занюхала три дороги и того. Что делать будем?
— Платонов, тебя оставить одного нельзя! Что она сожрала?
— Вот это, — Платонов взволновано отдал вес Языкову. Кирилл вдумчиво посмотрел на Платонова, на Яну, на вес и начал делать себе дорогу.
— Ты что, прикалываешься?
— Тебе тоже сделать? — спросил Языков. — А где?
Платонов на вопрос «А где?» понял, что надо найти трубочку, но её, как назло, нигде не было. Искали даже на полу. Потом решили свернуть купюру. Каждый снюхал по дороге.
— Я знаю, что ей поможет, — Языков налил холодной воды в полуторалитровую пластиковую бутылку и приложил её к шее Яны, послушал дыхание и сказал:
— Она умерла. Бери её за ноги! — Потащили её в биотуалет.
Платонов взял Яну за ноги, потом бросил их.
— Там же народу полно, как мы её потащим?!
— Тоже верно, — согласился Языков. — Тогда на кладбище. Понесли.
Языков поднял Яну за плечи, и её стошнило. Она откашлялась, полежала минуту на полу. Языков начал поить её водой.
— Она воскресла! — удивлённо воскликнул Языков.
— На рыжих мне везёт, — сказал Платонов и обессиленный упал в кресло.