Рейвер XI

— В следующий раз незамедлительно звони мне! Сам ничего не делай! — ругал Платонова Владимир. — Я всё решу сам. А где эта Яна?
— Ей похорошело, она пошла танцевать, — сказал Языков.
— Нам нужны служащие нашей церкви. А вы занимаетесь непонятно чем. Я хожу по рейву, а у нас там полный бардак. Есть люди, бескорыстно помогающие нам, но их мало.
— А что ты предлагаешь? — спросил Платонов.
— Нам нужно построить иерархию в нашей идеологии. Должна быть некая пирамида, на вершине которой будешь ты. А «Русский рай» — это финальная ступень духовного совершенства.
— После выборов создадим партию «Русский рай», — предложил Языков.
— С партией подожди, — сказал Владимир. — Надо собрать людей сначала. На первой ступени будут служащие, выполняющие мелкие задачи: ходят на твои выступления, помогают таскать стулья, ставят свет. Назовем их…
— Платоновюгенд! — выкрикнул Языков.
В гримёрку зашла Соня.
— Классный рейв, только наркотиков здесь чересчур. Почему вы такие взволнованные?
— Обсуждаем, как будем называть наших послушников, которые будут служить на благо церкви, Соня. Низшее сословие будет называться…
— Еретик, — предложила Соня. — Ворожея и еретик — это низшее сословие в идеологии.
— Хорошо, — кивнул Владимир. — Ученики, которые стали ближе на ступень к «Русскому раю», и уже могут брать на себя обязанности и встать за диджейский микшер…
— Инкуб и суккуб, — сказала Соня. — Высшая ступень — малефик. Они могут проводить свои семинары и напутствовать служащих.
— Срок пребывания в церкви и личные качества — вот аргумент к восхождению по карьерной траектории к небу. Тогда от одного года — это будет ересь?
— Еретик, — поправила Соня.
— Откуда всё это, Софья?
— Это из «Молота ведьм», там тоже была пирамида демонов. У Крамера и Шпренгера были явные латентные наклонности к девушкам. Во всех смертных грехах виноваты были женщины, даже в изгнании из рая.
Платонов с Языковым переглянулись, Кирилл демонстративно почесал нос.
— Надо будет написать этический кодекс служащих церкви. Александр, пора на сцену, кульминация на носу. Кирилл, ты отвечаешь за финальный салют, будь осторожен, — сказал Владимир.
Платонов вышел на сцену обессиленный.
— «Кайф и чача для электората» объявляю открытым навсегда, дамы и господа! Рейв будет длиться до тех пор, пока не сменится действующая власть в России или сюда не приедет ОМОН. ОМОНа я не вижу. Кто ещё не оставил свою подпись в поддержку народного кандидата, по фестивалю ходят очаровательные девушки в костюмах Пикачу, подойдите, пожалуйста, к ним. Если хотите быть в «Русском рае», надо бескорыстно служить нашей коммуне. И помните: на небе Бог — на земле Россия, в горах Алтая — Шамбала, а «Русский рай» недалече.
Начался праздничный салют. Прямо со сцены в небо взлетали ракеты, взрываясь во мраке ночи. Вращаясь, подпрыгивая и растворяясь разноцветными красками, фейерверки околдовали глаза молодых рейверов. Всем казалось, что они находятся в высшей точке небесного духа, а сегодняшний рейв — это протест против скучной, тусклой, обывательской жизни.
Соня подошла к Александру.
— Когда я рядом с тобой, мне ничего больше не нужно.
Она обняла его, и они поцеловались. На сцене раздался глухой щелчок, потом послышался грохот падающей рампы. Навстречу Платонову бежал Языков, лицо его было измазано копотью.
— Факир не был пьян, он сделал лишнюю дорогу. Wir machen Schluss!
Сцена вспыхнула за минуту, а горела около часа. Народ не стал расходиться, и до утра продолжались веселье, танцы и рейв.