Рейвер XIV

Могучим танцем Александр заходил в хату после очередного допроса. Несмотря на прозвище – «пророк тангеро», Платонов завоевал уважение сокамерников. Особенно после его тюремно-нагорной проповеди, которая останется навеки в сердцах осужденных. В тюремном клубе собралось около восьмидесяти человек.
– Мы свой срок отсидим и пронесем свой тяжкий крест через года! А сейчас нас ждут таежные лагеря, братья мои! Здесь, между шконками, русский Бог нас не оставит. И мы заберем нашу внутреннюю свободу в морозную Тундру и далекую Сибирь! Мы русские – наш Бог Сварог! Я с вами, братва! Вези, хозяин, солнечный Магадан ждет нас!
Раздались авиации. Осужденные встали и подошли к сцене, и тут сбылась давняя мечта Александра. Он прыгнул в толпу, и она его подхватила. Платонову дали пятнадцать суток ШИЗО после этой речи. Администрация предложила Александру вступить на путь исправления и начать обучение по специальности – кочегар. Платонов согласился при условии, что его отряду дадут посмотреть фильм – «Койяанискаци».
– Эта картина поможет всем нам начать новый путь в жизни, – утверждал Платонов, конечно, он лукавил.
Больше всего в этой тягучей тюремной жизни его угнетало отсутствие музыки. Во время просмотра фильма Александр выдохнул, слушая непрерывно симфонический оркестр полтора часа. Сокамерники не поняли ничего из фильма, но интерес к пророку тангеро был оглушителен.
– Заочница фалует свиданку в апреле. А я кубаторю провести коридором, она не профура, изебровая бикса. Мандражирую свалехаться. Обморокуй, пророк тангеро.
– Не бойся ничего, кентуха, – подбадривал Платонов сокамерника. – Батя обо всем позаботится!
На изумленное лицо осужденного Александр поднял взгляд вверх, намекая на небесного батю.
Пока Платонов был в ШИЗО, много в нем изменилось. Он долго думал о своей судьбе и жизненном предназначении. «Возможно, я должен рассказать о русском Боге в зоне или все же побег?» – он не мог определиться.
После ШИЗО Соня выпросила свиданку у администрации. Она пришла в платочке, будто жена декабриста. Платонов не был настроен на диалог, так как в хате стоял начальник и слушал их.
– Саша, все будет хорошо. Я тебя жду. Все наладится, только не отчаивайся.
– Пойми, Софья, тут другая жизнь, другие принципы. Сегодня нас выводили на прогулку, я видел небо. Там, на воле, оно кажется больше, чем здесь.
Соню удивили эти перемены, которые за месяц произошли с Александром. Он показался ей злым, до этого она не замечала в нем этого. Они еще с час разговаривали, Платонов расспрашивал, как дела у Языкова и что происходит в церкви.
– Извини, Соня, я пойду, меня ждет братва, – грустно сказал Платонов. – Вы говорите, что здесь только воронье, но здесь тоже люди.
Эта фраза растрогала начальника, и он сопереживающе повел Александра на выход. Платонов решил устроить побег уже из лагеря, когда донесет свои идеи до всех страждущих. А пока он договорился с местным кольщиком насчет татуировки.
– Выбирай мастюху с умом, пророк тангеро, на всю жестянку останется.
– Я волю мусоров отрицаю, – сказал Платонов, грустно посмотрев на арматуру за стеклом решетки. – Небо в клетку – родословная моя. Значит, буду лямку тянуть вдармовую. Завари, братец, чефира покрепче.