Как влюбиться и не быть съеденным. 16

Глава 16: Останусь светом на твоих губах

— Ты уверена, что хочешь провести выходные в городе, где даже тополя шепчутся как старые поэты? — спросил Джаркин, когда они вышли из машины и вдохнули тёплый, пряный воздух столицы Кыргызстана.
— Уверена. Лето в Бишкеке пахнет абрикосами, горячим асфальтом и чем-то непредсказуемым.

Джаркин влюблённо посмотрел на Светлану и тут же споткнулся о бордюр. Она рассмеялась:
— Ты всегда так эффектно начинаешь прогулки?
— Да, это мой способ выразить уважение к городской архитектуре. Низкий поклон.

Они двинулись вдоль улицы Ибраимова, где старые чинаровые кроны наклонялись друг к другу, образуя прохладный зелёный коридор. Мимо проехал троллейбус с открытыми окнами, в проёмах мелькали лица: дремавшие, читающие, мечтательно глядевшие на улицу. На остановке у киоска юноша в светлой рубашке осторожно нёс на большом плетёном блюде горку румяных самс.
— Чувствуешь? — спросил он. — Воздух знает, как флиртовать.
— Это не воздух, а пекарня на углу. И, да, он умеет.

На перекрёстке их обогнала компания подростков на велосипедах, кто-то свистнул, кто-то крикнул шутку на кыргызском. Рядом уличный художник быстро, уверенно выводил на холсте силуэт гор, где снег ещё держался на хребтах, хотя внизу было под тридцать.
— Смотри, он пишет Тянь-Шань по памяти, — сказала Светлана.
— Как мы с тобой, — ответил Джаркин. — Всё потом будет греть воспоминаниями.

Светлана улыбнулась и замедлила шаг, позволив их рукам встретиться в движении. Они шли дальше, сквозь шум, запахи и разноязыкие голоса города, который уже начинал вплетать их в свой неспешный, но упрямый ритм. В парке Панфилова было прохладно и тенисто. Дети гоняли на велосипедах, пенсионеры играли в шахматы, а воздух наполнялся ароматами липы, можжевельника и лёгкой ностальгии.
— Парк один из старейших в Бишкеке, его история насчитывает более 140 лет, — сказал Джаркин.
— Здесь время замедляется, — отметила Светлана, — аллеи дают время подумать.
— Или поцеловать, — добавил Джаркин и тут же притворился, что изучает карту на стенде, чтобы не выглядеть слишком прилипчивым.

После они свернули в один из тихих уголков парка, где скамейки приглашали присесть и остаться.
— Знаешь, — сказал Джаркин, — парк носит имя генерала Ивана Васильевича Панфилова. Он командовал 316-й стрелковой дивизией, сформированной здесь при Союзе. История на каждом шагу.
— А рядом мини-террариум. Там живут крокодил, змеи и ящерицы.
— Идеальное место для романтики. Особенно, если хочется поцеловать кого-то под присмотром рептилий, — улыбнулся он.
— Ты хочешь, чтобы крокодил одобрил поцелуй?
— Просто я очень люблю природу… и тебя.

Светлана рассмеялась, однако ничего не ответила. Вместо этого она остановилась у скамейки, присела и посмотрела на него с выражением, в котором читались ожидания и вызов. Он сел рядом. Молчание между ними было наполнено листьями, солнцем и чем-то, что не нуждалось в словах. Их губы встретились. После долгого поцелуя, который оказался одновременно земным и вселенским, Джаркин и Светлана ещё немного посидели на скамейке. Ветерок шевелил листья, а где-то вдалеке крикнула птица, одобряя происходящее.
— Ну что, пойдём дальше? — спросила Светлана, поправляя волосы.
— Конечно… мы ведь только начали нашу прогулку. Слышал, что в музеях тоже романтично.

Они вышли из парка, миновав террариум, и направились к Национальному историческому музею Кыргызской Республики. Здание музея возвышалось над площадью Ала-Тоо, как страж времени. Его характерный купол и стрельчатые окна придавали архитектуре кочевой колорит, словно юрта, выросшая до размеров дворца.
— Впечатляет, правда? — отметил Джаркин, глядя вверх. — Купол похож на шлем древнего воина, а окна на глаза, которые видели многое.
— Точно. Кстати, это крупнейший музей в Центральной Азии, — добавила Светлана. — Здесь хранятся около 90 тысяч предметов. Археология, этнография, искусство, оружие, одежда, украшения… всё, что когда-то было частью жизни.
— То есть, если я потеряю носки, их тоже могут выставить через пару веков?
— Ну… если они будут вышиты вручную… с инициалами.

Они вошли внутрь. В витринах бронзовые украшения, старинные сабли, национальные костюмы, керамика, картины, и даже музыкальные инструменты, которые, казалось, могли зазвучать, если к ним подойти с правильным настроем.
— Видишь пояс, — заметила Светлана, — его носили женщины в XIX веке. Он символизировал статус и семейные традиции.
— Ну а меч, судя по всему, принадлежал кому-то, кто не любил спорить словами, — добавил Джаркин.

Они прошли в зал, посвящённый древним цивилизациям, процветавшим на этой земле. Карты, артефакты, реконструкции жилищ — всё говорило о том, что Бишкек вырос на месте, где жизнь кипела более 1500 лет.
— Представь, — прошептал Джаркин, — сколько шагов сделано по этим улицам до нас. Сколько взглядов. Сколько историй!
— А теперь мы добавляем свою, — тихо отозвалась Светлана.

На площади Ала-Тоо Бишкек был наполнен торжественностью и свободой. Сердце города, где проходят государственные праздники, концерты, митинги и встречи под открытым небом. В центре возвышался 45-метровый флагшток, на котором развевался флаг Кыргызстана.
— Ала-Тоо переводится как «пёстрые горы», — сообщил Джаркин, глядя на горизонт.
— И правда, посмотри, каждый склон как отдельная разноцветная картина.

Они прошли мимо памятника Манасу Великодушному. Бронзовый герой сидел на коне, наблюдая за тем, как меняется мир. Под площадью, скрытый от глаз, находился советский бункер, своеобразное напоминание о временах, когда даже под землёй строили надёжность и надежду.
— Представляешь, — сказал Джаркин, — под нами целый подземный мир. А над нами флаг и прекрасные горы.
— Контраст впечатляет.

Большие танцующие фонтаны переливались под музыку разными цветами. То по окружности вверх взлетали струи воды, то в центре взрывалась бурлящая феерия, то тонкие брызги превращались в туман, окатывая прохладой всех вокруг. В жару фонтаны ощущались глотком воздуха. Казалось, даже дышать становилось легче.
— Хочу сделать селфи с фонтаном, — заявил Джаркин, доставая телефон.
— Только не прыгай в него!
— Я не обещаю, ведь искусство требует жертв.

Он подошёл к краю, сделал драматический жест, будто собирался нырнуть, и в тот момент фонтан усилил напор, окатив его брызгами.
— Похоже, фонтан против, — засмеялась девушка.
— Я считаю это личным вызовом. Фонтан ревнует, и я принимаю бой.
— К кому? К твоему селфи? — Светлана улыбнулась, кончиками пальцев стирая с его щеки каплю.
— К тебе… он чувствует, что я слишком увлечён тобой, — Джаркин поймал её взгляд.
— Тогда пусть ревнует, ведь я уже выбрала тебя, — прошептала Светлана, шагнула ближе и коснулась его плеча.

Они присели на тёплый каменный выступ у фонтана. Вода шептала в своём ритме, а брызги играли солнечными бликами на их руках, касающихся друг друга. Они молчали и любовались городом. Флаг дрожал на ветру, горы стояли безмолвными тенями, площадь гудела людьми. Казалось, время присело рядом и тоже смотрит. Постепенно шум площади стал приглушённым фоном, солнце клонилось к закату, а в воздухе появилась первая вечерняя прохлада. Джаркин и Светлана обменялись взглядом, без слов поняли, что пора продолжить этот день в более тихом месте. После прогулки по городу, поцелуев, фонтанов и вида на горы, Джаркин и Светлана решили завершить день в одном из уютных кафе, спрятавшемся в переулке недалеко от площади Ала-Тоо. Кафе оказалось небольшим, с деревянными столиками, уютным светом и аппетитным ароматом. На стенах картины с видами Тянь-Шаня, на полках книги, а в углу сцена, где уже настраивали гитару.
— Пахнет уютом, жареным мясом и обещанием вкусного вечера, — заметил Джаркин, вдыхая аппетитный аромат. — О, это куурдак! Традиционное блюдо кыргызов. Название от слова кууруу — жарить.
— То есть, жареная любовь?
— Почти… только с луком и картошкой.

Они заказали куурдак, свежий салат с зеленью и томатами, а ещё чай с облепихой, который принесли в стеклянном чайнике. Чай был янтарным, терпким, согревающим. Они ели неспеша, наслаждаясь каждым кусочком, глотком и взглядом друг на друга. За окном вечер опускался на город, а внутри кафе заиграла живая музыка. На сцену вышла миниатюрная девушка, азиатка с короткой стрижкой и гитарой в руках. Она выглядела скромно, однако когда запела, голос её оказался сильным, уверенным и с томной хрипотцой.
— О, я люблю эту песню, — прошептала Светлана. — «Останусь» группы «Город 312».
— Иронично, — заметил Джаркин. — Международный код Кыргызстана +996, а код Бишкека в телефонной нумерации 312.
— Ну, да… именно здесь группа и родилась. Несмотря на то, что её считают российской, их корни из Бишкека. Здесь они начали свой творческий путь.

Певица пела: «Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах…»
— Похоже, она поёт про нас, — сказал Джаркин, глядя на Светлану.
А песня продолжалась: «Я для тебя останусь светом…»
— Да… — коротко произнесла Светлана.
— Я останусь с тобой, — произнёс он, погладив её по руке.

Певица завершила песню. Тишина накрыла зал, впитывая последние ноты. Дыхание влюблённых сливалось, его ладонь хранила тепло её ладони. За распахнутой дверью клубился ночной воздух. Там, за пределами кафе, ждали приключения, незнакомые лица и дороги, где им предстояло испытать себя и друг друга. А пока пауза… как вдох перед началом новой сцены.