БД. Глава 3. Истина в вине

Дни тянулись пусто и безрадостно, а мир будто потерял краски. Саша всё чаще ловил себя на мысли, что не вижу смысла в происходящем. Но терапия у психиатра понемногу возвращала его к жизни. Антидепрессанты приглушали тяжесть, не давая мыслям сворачиваться в тугой узел. А на еженедельных встречах с Головиным он учился заново складывать слова, чтобы не рассыпаться.

— Давайте начнём с того дня, когда вы снова встретились с Олей, — спокойно предложил Головин на очередной сессии. — Опишите, что вы чувствовали в тот момент.
Он глубоко вздохнул и начал:

Рабочая запарка не оставляла ни минуты на разговоры. Поэтому, когда Оля написала, я коротко ответил: «Давай после работы, если есть время». Разумеется, время у неё было — она ведь специально приехала ради этой встречи. Катюша привыкла к моим задержкам и не удивилась, когда я сказал, что задержусь. С этого момента я начал лукавить: не говорил, где и с кем. Да, это звучало как оправдание, но тогда я искренне верил, что это просто встреча с подругой детства.
К счастью, дела удалось закончить не слишком поздно. Я шёл на встречу с лёгким трепетом: хотелось узнать, что стало с Олей за эти четырнадцать лет, как она меня нашла. В тот вечер я не думал об изменах. Для меня это была просто встреча двух людей, когда-то крепко связанных детскими обещаниями. Я любил жену, знал это твёрдо, и не допускал даже мысли о том, что с Олей может возникнуть что-то новое.
Мы встретились в кафе. Оля держалась немного скованно: то ли от обстановки, то ли от меня самого. Мы больше не были теми детьми, не играли в «мужа и жену», и вопрос, как теперь вести себя друг с другом, висел в воздухе.
Как только официант принял заказ, я попытался задать тон:
— Ну, как ты поживаешь?
Оля замялась, подбирая слова. В её глазах мелькнула тень сомнения.
— Да всё нормально… — ответила она, но фраза прозвучала как защита.
— Расскажи хоть немного: где живёшь, чем занимаешься?
Она выдохнула, будто решилась:
— Я живу в Екатеринбурге. После школы уехала туда — полная надежд и амбиций. Окончила менеджмент, специальность «Управление бизнесом и проектами». Работала в разных местах, собирала опыт. Сейчас снова думаю о переменах…
— Вау, круто! У меня тоже менеджмент. А что с работой? Почему хочется уйти?
— Дело в коллективе… — коротко бросила она.
— Понимаю. А как ты вообще оказалась в Москве?
— Сейчас в отпуске. Решила впервые съездить в столицу. Никогда раньше не была здесь.
Я наклонился чуть вперёд:
— Знаешь, я до сих пор в шоке, что ты меня нашла. Как?
— Когда чего-то сильно хочешь, оно сбывается, если верить.
Я усмехнулся:
— Ты прямо заставляешь меня поверить в чудеса. Но серьёзно, как?
— Это долгая история…
— А я никуда не тороплюсь.
— Уверен? — она чуть нахмурилась. — А как же жена?
В её голосе прозвучала ревность, почти детская, будто она не могла поверить, что я мог просто жить дальше.
— А что с женой? — я почувствовал, как неловкость накрывает нас, словно холодный сквозняк. — Я встретил подругу детства. О чём тут переживать?
— Просто… — Оля поджала губы. — Я скучала по тебе. Но сейчас это уже неважно. — Она виновато опустила голову, и в этом движении было столько обиды, что мне стало не по себе.
— Оля, всё, что было, осталось в прошлом, — тихо сказал я, стараясь звучать мягко. В глубине души я не понимал, почему она держится за воспоминания так крепко. Как будто, уехав в Ярославль, я дал обет безбрачия.
— Да, ты прав, — вздохнула она. Этот выдох будто унёс с собой частичку её надежды. — Если хочешь, расскажу, как я тебя нашла.
Я кивнул. Нам уже принесли еду, но я не спешил начинать. Мне нужно было услышать эту историю до конца.
— Полгода назад я была в Казани, — начала она.
— Господи… Только не говори, что увидела меня там!
— Не скажу, — улыбнулась она, но в улыбке не было веселья.
— Ладно, рассказывай.
— Я просто гуляла, наслаждалась городом. И вдруг заметила какое-то движение у гостиницы. Дальше всё было как в замедленной съёмке. Я увидела силуэт, и он мгновенно вернул меня в прошлое. В нём я узнала того самого мальчика Сашу, с которым мы пускали кораблики и клялись быть вместе. Сначала подумала, что показалось. Что такого просто не может быть: чтобы мы вот так случайно пересеклись в Казани. Но эта мысль не отпускала.
Она замолчала, будто снова стояла у той гостиницы, всматриваясь в тень.
— И я начала искать зацепки. Узнала, что там проходила конференция нескольких компаний. Стала гуглить каждую из них, углубляться в детали, искать любые упоминания. Но вычислить сотрудников было почти нереально. Ты тогда быстро исчез из виду, и я не смогла тебя найти. Мои поиски тогда не дали результатов, но я не могла оставить это просто так.
Я полгода штудировала компании и сотрудников. Если бы только знала твою фамилию — всё было бы гораздо проще. В итоге я вышла на три подходящие компании, все московские. Когда подошёл отпуск, я сразу поехала в Москву, захватив с собой письмо — на случай, если я тебя найду, а ты меня не вспомнишь, оно напомнит. Я ходила от здания к зданию, спрашивала охранников, показывала описание внешности. Наверное, казалась им дурочкой со своими мольбами. Но вселенная меня услышала.
Осталась последняя компания. Я стояла у входа, как шпионка, всматриваясь в каждое лицо. Когда надежда стала уходить и я уже думала, что всё это бессмысленно, я медленно отошла от здания — но всё равно оборачивалась. И вот… увидела тот самый силуэт. Узнала мгновенно. Да, это точно ты — торопливо поднимающийся по ступеням. В тот момент я поняла: надо действовать, иначе я зря приехала.
Соврав про собеседование, я прошла внутрь и нашла офис вашей компании. Мне навстречу вышла девушка. Я спросила, работает ли здесь Александр, сказала, что он назначил мне встречу. Она уточнила, кого именно я имею в виду, я описала твою внешность — и она проводила меня в твой кабинет. Ну а дальше ты знаешь…
Оля подняла стакан и сделала глоток — к концу рассказа голос дрожал всё сильнее, а в глазах стояло волнение от пережитых воспоминаний. Я же сидел в шоке. Вспомнил командировку в Казань полгода назад: действительно был там, но настолько погрузся в дела, что не замечал ничего вокруг. И сегодня, когда Оля появилась в офисе, я не обращал внимания на людей на улице. А сейчас она сидела напротив, скрестив пальцы в замок, с опущенным взглядом, поникшая и боящаяся притронуться к еде.
— Если голодная, ешь, не стесняйся, — попытался я приободрить её и сам взял приборы, чтобы показать пример. Оля робко последовала за мной, осторожно клюя содержимое тарелки, словно птичка. Да, в этом она осталась такой же, как в детстве.
Потом я предложил тост — подняли стаканы с лимонадом за встречу. Скромно чокнулись и нежно улыбнулись друг другу.
Пока мы ели, мысли пытались сложиться во что-то цельное. Я ощущал вину перед Олей, хотя вроде бы не обязан был. Поэтому решил не откладывать и прояснить всё прямо здесь. Но сначала рассказал о себе: учёба, работа, переезд в Ярославль, жизнь в Москве. Старался не упоминать Катюшу — учитывая, как Оля отреагировала на само слово «жена». Тем не менее уходить от темы не хотел. Нужно было расставить границы.
Оля слушала внимательно, уточняла детали и, казалось, немного повеселела. Разговор плавно подошёл к Катюше, и я рассказал, как Булгаков нас «познакомил» и как любовь к чтению нас объединила.
— А помнишь, как я читала тебе «Мастера и Маргариту»? — вполне закономерно спросила Оля.
— Конечно, помню. Вот видишь, какое судьбоносное произведение, — ответил я с лёгкой улыбкой.
— Это уж точно, — в её голосе снова проскользнула обида, и я решил действовать, расставив всё по местам.
— Оля, слушай. Я понимаю, что ты что-то чувствуешь, но столько времени прошло… Я тоже скучал, но не мог же ждать всю жизнь. Ты осталась глубоко в моём сердце, и я очень трепетно отношусь к нашей дружбе. Но прошу — не грусти. Мне кажется, ты слишком близко приняла то, что я женат. Я тронут, что ты нашла меня. Это правда чудо. Не зря говорят, что девушки ищут лучше ФСБ. Но я не понимаю одного: как можно хранить чувства столько лет? Неужели не встречалась ни с кем? Не влюблялась?
Оля потускнела на глазах. Я сразу понял, что вопросы задели. Неужели за все эти годы она ни с кем не построила отношения?
— Ты прав… — тяжело вздохнула она. — Глупо было надеяться, что человек из прошлого свободен. Это я построила себе иллюзии… Прости.
— Не переживай. Всё нормально. Я рад, что встретил тебя. Спасибо, что нашла.
— Да не за что… — Она помолчала. — Скажи, можем мы сохранить связь?
— Конечно. Буду только рад.
В тот момент мне это казалось возрождением старой дружбы, и я не придал особого значения. Воодушевился, что в Москве появился кто-то из детства. Я не воспринимал Олю как девушку и не испытывал к ней чувств — относился как к другу. Тем более после нашего разговора она держалась на расстоянии, не переходила границ, не флиртовала. Я искренне верил, что дружба между мужчиной и женщиной возможна. Как оказалось, для нас это было чуждым понятием.
Мы провели в кафе около трёх часов. Заказали алкоголь, немного расслабились, и я заметил, что Оля стала вести себя спокойнее — уже не косилась на обручальное кольцо. Когда принесли счёт, она предложила разделить пополам, но я был против: она уже сделала достаточно, чтобы этот ужин вообще состоялся, и оплатить его полностью мне было не в тягость.
Я хотел, чтобы вечер не заканчивался. К счастью, неподалёку было место, которое я мечтал ей показать. Я спросил, не устала ли она, хотя и так понимал, что не она отпахала десять часов в офисе. Оля ответила, что планов нет, и я предложил прогуляться. Она не догадывалась, куда мы идём: я заранее спросил, где она уже успела побывать в Москве. Оказалось, в этом районе она впервые.
Я отписался Катюше: «Вернусь поздно». Не стал объяснять, почему задерживаюсь. В тот момент мне казалось, что в этом нет ничего предосудительного — просто встреча двух давних друзей. И я не хотел врать, просто не хотел лишних вопросов.
Мы шли по Малой Бронной, болтали о разном, но меня не отпускал один вопрос — о её личной жизни. В кафе она ушла от ответа, и теперь, когда разговор ненадолго стих, я решился.
— А у тебя в целом как… — начал я и тут же поймал себя на том, что голос звучит неуверенно.
— Как что? — уточнила она.
— Ну… в личной жизни. Встречалась с кем-нибудь?
Оля опустила взгляд, будто ей было неловко.
— Да, встречалась, — сказала она с нервной улыбкой, в которой сквозила какая-то старая боль.
— Долго?
— Не особо…
Я тут же почувствовал себя навязчивым.
— Извини, если лезу не туда.
— Нет, всё нормально.
Пауза повисла снова, но я всё-таки спросил:
— Сейчас с кем-то общаешься?
И сразу понял, насколько глупый это вопрос, учитывая, что она искала меня по всей Москве. На секунду я снова стал тем мальчишкой на качелях, который задаёт самые неловкие вопросы на свете.
— Нет, — ответила Оля. Улыбка осталась, но в ней теперь было волнение.
— Наверное, всё время на учёбу и работу? — попытался я перевести тему, но напряжение не спадало.
— В школе мне было не до мальчиков. Да и им, скорее, не до меня. В универе один парень ухаживал. Мы встречались пару месяцев, потом расстались. У меня к нему не было чувств… Я просто хотела… — она запнулась, будто боялась произнести это вслух.
— Чего хотела? — тихо спросил я.
— Отношений, — выдохнула она. — Просто почувствовать, что я кому-то нужна.
— Может, любви?
— От него — нет. Он просто помог мне в тот момент. Ничего серьёзного.
— Помог в каком смысле? — я не понимал. То ли от алкоголя мысли путались, то ли она говорила слишком обрывками.
— У меня не было опыта… — призналась она. — Ни с кем.
Я замер на секунду. Оля — умная, красивая, обаятельная. Как так вышло?
— Слушай, надеюсь, это не из-за меня… — вырвалось у меня.
— Нет! — она тут же вскинула голову. — Ты тут ни при чём. Я скучала по тебе, но старалась двигаться дальше. Просто это плохо получалось. Ты остался приятным воспоминанием, вот и всё. А ещё я боялась. Когда тот парень начал флиртовать, я просто потеряла голову. Думала, что наконец-то всё как у людей, а оказалось… нет.
— Давно это было?
— Два года назад. С тех пор я особо ни с кем не сближалась. А потом… занялась поисками тебя. Хотя и не надеялась, что ты меня вспомнишь. — Она криво улыбнулась. — Ладно, забудь. Глупости.
За этой улыбкой пряталась боль, и я вдруг остро почувствовал, что ей просто не хватало самого простого — чтобы кто-то её заметил, выслушал, не торопил. Но я не знал, что с этим делать.
Снова повисла тишина, и на этот раз её прервала Оля:
— Можно присядем? Немного устала.
— Давай. Тут недалеко есть одно место, — сказал я, уже чувствуя лёгкое волнение.
Мы прошли ещё метров восемьсот и свернули в уютный уголок, который Оля тут же назвала «мини-парком». Но это был не просто парк: аллеи, мягкий свет фонарей, тихий шёпот воды у небольшого пруда. Уже стемнело, но фонари подсвечивали самое главное, и от этого место казалось почти волшебным.
Мы сели на скамейку у воды. Я не мог не смотреть на неё — в этом свете она выглядела совсем другой: спокойной, уязвимой и какой-то очень настоящей.
— Ты чего? — спросила она, вздёрнув брови, чтобы скрыть смущение.
— Ничего. Посмотри, как тут, — я махнул рукой на водную гладь, где дрожали отражения фонарей.
Оля огляделась, и в её глазах мелькнуло узнавание.
— Погоди… Это же Патриаршие пруды?!
— Ага.
Она вгляделась в темноту, будто проверяя, не снится ли ей это.
— Обалдеть… Я не поняла сразу. — Её голос дрожал от восторга. — Это то самое место, да? Где в сериале…
— То самое.
— Я столько про него читала, а не узнала… — Она продолжала смотреть вдаль, и глаза у неё светились. — Спасибо, что привёл меня сюда.
Внутри у меня потеплело. Я знал, что для неё это не просто локация — это точка, где её детское ожидание наконец-то совпало с реальностью.
— Честно, думал, ты первым делом сюда пойдёшь.
— Первым был офис на Люблинском…
— Тебя даже туда занесло?
— Ага… — Она тихо рассмеялась. — До сих пор не верю, что нашла тебя.
— До какого числа в Москве? — спросил я, вдруг почувствовав, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.
— Послезавтра уезжаю, — вздохнула она. В этом вздохе было столько грусти, что у меня внутри всё сжалось.
— Уже?..
— Да. Отпуск кончается. — Она опустила взгляд.
И тогда я сказал то, что думал:
— Слушай, а ты не думала о переезде в Москву?
— Я? — она посмотрела на меня так, будто я предложил ей полететь на Луну. — Да ты что… Москва дорогая, я столько не зарабатываю.
— Понимаю. Но вдруг амбиции…
— Москва для меня — что-то недосягаемое.
— Если хочешь, я помогу. У нас штат расширяется, могу посодействовать с работой. Вопрос с квартирой, конечно, сразу не решу, но с остальным помогу.
— Зачем тебе это? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение.
— Затем, что свой человек в городе — это важно. Тем более такой хороший.
— Спасибо, но я не потяну.
— Просто подумай. Обещаю, помогу, с чем смогу.
— Мне как-то неудобно…
— Неудобно спать стоя, а это нормальная ситуация, — я постарался улыбнуться уверенно, чтобы она почувствовала: я говорю всерьёз.
В тот вечер я загорелся идеей, что Оля может переехать в Москву. Для меня не существовало преград: я видел, что сама мысль ей нравится, но риск был не в её характере. Ей нужен был толчок и максимальная поддержка, чтобы решиться, а я действительно мог помочь. Мы обсуждали переезд, и это звучало как мечта. Я перечислял плюсы Москвы: возможности, новые люди, проекты, в которых она могла бы раскрыться. Оля слушала, кивала, а потом тяжело вздохнула — так, будто пыталась одновременно поверить и не обманываться.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Но это всё равно кажется неосуществимым.
Я не сдавался. Я был настроен решительно и готов сделать всё возможное, чтобы эта мечта стала реальностью.
Мы просидели на Патриарших прудах почти сорок минут. Потом Оля сказала, что нужно успеть на метро до отеля. Я предложил вызвать такси. Она отнекивалась, пыталась даже предложить деньги, но я вежливо отказался. В итоге мы обменялись номерами, я посадил её в машину, заказал себе такси и поехал домой. В телефоне у меня появился новый контакт: «Екб». Оля написала, что добралась, как я и просил, а я ехал и заново прокручивал в голове каждую деталь нашей встречи.
Дома Катюша не спала. От женщин ничего не скроешь: она сразу заметила, что я выпил. К счастью, она не была ревнивой. Просто спросила, какой был повод. И тут я встал перед выбором: рассказать всё как есть или соврать. Сказать про Олю казалось плохой идеей. Поэтому я выбрал второй вариант.
— После долгого дня решил немного расслабиться с коллегами, — спокойно ответил я, назвав Кирилла и Олега.
Катюша с облегчением кивнула и пошла спать. Я последовал за ней.
Следующий день оказался менее загруженным. Я немного опоздал (мог себе это позволить) и занимался обычными делами, но при этом то и дело писал Оле, спрашивал, какие у неё планы. День пролетел в переписке, а потом она снова пришла ко мне в офис, и мы просто пошли гулять.
— Ну что? Думаешь о переезде? — спросил я с надеждой, сам не понимая, почему это стало для меня так важно.
— Не знаю… Всё сложно… — она смотрела куда-то в сторону, будто искала в витринах и прохожих правильный ответ.
Тогда я перестал давить. Вместо этого стал расспрашивать её о впечатлениях от города: что понравилось, что удивило, где хотелось бы побывать. На этот раз мы не гуляли допоздна. Договорились, что завтра я провожу её на поезд. Оля немного сомневалась, но было видно, что ей этого хочется. Для меня же в этом не было ничего особенного.
На следующий день я пришёл на Казанский вокзал. Мы обменялись любезностями и пообещали друг другу, как и четырнадцать лет назад, не теряться. Конечно, с телефонами это звучало почти смешно. Я посадил её на поезд и заглянул в глаза, полные тоски и грусти. Перед расставанием мы обнялись — робко, но как будто очень давно этого ждали. Я вспомнил, как обнимал маленькую девочку, уезжающую в другой город. И она тоже это вспомнила.
Поезд тронулся. Мы помахали друг другу — опять всё как в прошлом. Тогда я думал, что мы обязательно встретимся. А сейчас? Увидимся ли мы снова?
Я смотрел вслед уезжающему поезду, а потом поспешил на работу, где меня ждала привычная рутина. В следующие дни я старался проявлять к жене повышенное внимание, будто искупая вину за эти три дня встреч с другой девушкой.
С Олей мы периодически переписывались, спрашивали, как дела. Но за рамки дружбы общение не выходило. Жизнь шла своим чередом, пока в компании не объявили о расширении штата. Я снова спросил Олю, что она думает насчёт переезда, и у нас завязался долгий диалог. Я уверял, что помогу со всем: с работой, поиском квартиры, деньгами. В конце концов, предложил дать ей в долг, чтобы ей было психологически комфортнее. Обсуждение деталей заняло почти месяц.
Близился сентябрь. Олю готовились принять в компанию — она понравилась нашему главному начальнику. Во многом этому поспособствовал я. Таня, которая видела Олю, спросила меня о ней, но я не мог просто сказать: «Это моя давняя подруга». Не хотел сплетен.
— На конференции познакомились, — коротко ответил я.
Оставалось главное — переезд. Я встретил её на вокзале и, словно увидел в первый раз, снова испытал тот самый трепет, но быстро подавил его: вокзальная суета не позволяла остановить мгновение. Как и обещал, я помог найти квартиру, одолжил пару сотен тысяч на первое время и подсказывал, как обустроиться. Говорил, что вернёт, когда сможет, — мне было важно, чтобы это не ощущалось как милостыня.
Её первый рабочий день был напряжённым. И, кажется, в первую очередь для меня. Мы заранее договорились не афишировать нашу близость: вести себя на работе отстранённо, общаться в основном через сообщения. Первые недели давались Оле тяжело, но я старался её подбадривать.
При этом она быстро проявила себя как ответственный сотрудник. Я переживал, что наши отношения могут повлиять на её работу, но ошибался. Оля стала блестящим сотрудником и безупречной коллегой — это отмечали все. Однако наладить связь с остальными ей было трудно. Да и, похоже, она сама не стремилась к этому.
На работе мы ограничивались парой фраз. Такой формат нас устраивал. Я не был её начальником, а она — моей подчинённой, поэтому небольшие вольности в общении были допустимы, но лучше, чтобы никто не замечал.
Близился мой двадцать шестой день рождения. Жена готовила сюрприз, и день я провёл в компании близких и друзей. Оли среди них не было: я не мог позволить себе афишировать наши тёплые отношения. Зато она тайно поздравила меня на следующий день — прямо перед началом рабочего дня.
Когда я вдруг осознал, что у неё нет никого, с кем можно отметить собственный день рождения, мне пришла идея устроить ей сюрприз на работе. Хотелось просто поднять ей настроение.
Подарок я оставил в её ящике стола ещё до начала смены. Она нашла его и подняла на меня глаза:
— Ты помнишь, когда у меня день рождения?
— Конечно, — ответил я.
— Спасибо… — На её лице появилась та самая милая улыбка, от которой становилось тепло и неловко одновременно. Было видно, что она не ждала от меня подарка.
Я так и не решился рассказать Катюше про Олю — про подругу детства, ставшую коллегой. Мало ли, вдруг проснётся ревность. С другой стороны, я и не давал повода для сомнений. Оля сама держалась отстранённо, и наше общение сводилось к нейтральным темам. Никаких двусмысленностей, никаких намёков. Я держал чувства под контролем и искренне восхищался её профессионализмом.
Со временем всё на работе стало привычно стабильным. Порой казалось, будто мы с Олей трудимся вместе с самого основания компании, а всё, что было в детстве, относилось к жизни другого человека. Или к другой девочке.
Так было до традиционного новогоднего корпоратива.
В последний рабочий день года офис устраивал праздник: заказывали кучу еды и алкоголя, и в этот день можно было легально напиться на рабочем месте. Катюша знала про корпоратив, поэтому не теребила меня звонками. Она понимала: вернусь поздно и не совсем трезвым.
Офис веселился, ел и пил — ничего необычного. Но ближе к вечеру атмосфера изменилась. В полумраке, подальше от основного веселья, я заметил Олю: она стояла у окна, одна, и смотрела куда-то в пустоту.
— Ты чего тут? Всё веселье там, — я махнул в сторону зала, но сразу понял, что с ней что-то не так. — Всё в порядке?
Она молча кивнула. На языке девушек это обычно значит ровно противоположное. Глаза не лгут, даже если губы говорят «да».
— Пойдём ко мне в кабинет, — предложил я. — Там тише. Расскажешь, если хочется.
Она снова кивнула, не проронив ни слова.
Мы зашли в мой кабинет. Я спросил, не хочет ли она немного выпить, и она опять молча согласилась. Тогда я быстро метнулся за вином, двумя бокалами и парой ломтиков сыра, вернулся — а она всё так же стояла, будто прислушиваясь к тишине.
— Давай выпьем за уходящий год. За то, что он подарил нам встречу, — сказал я.
Мы чокнулись и выпили почти залпом. Потом Оля опустилась в кресло и наконец заговорила. Я слушал, изредка кивая, хотя не всё понимал: её слова шли как будто из глубины, где накопилось слишком много.
Её накрывало эмоциями, и я почему-то решил, что ещё один бокал её успокоит. Сейчас это казалось глупостью, но тогда логика была именно такой. Я налил вино в два бокала, мы выпили снова — уже без тоста.
Оля говорила о страхе одиночества, о том, как тяжело дался переезд, как ей кажется, что она ни с чем не справляется. Я пытался её переубедить, но слова звучали слишком общими, почти дежурными.
Так мы незаметно добрались до третьего бокала, напрочь забыв про закуску. Надо признать, до этого вечера я уже выпил пару рюмок, поэтому вино теперь особенно сильно ударяло в голову, и разговор всё больше напоминал флешбэки: мы цеплялись за старые воспоминания, будто они могли удержать нас на плаву.
Я помню, как мы обсуждали работу, моих бывших и мою жену. После четвёртого бокала Оля рассказала про своего «условно» бывшего: как согласилась встречаться, боясь осуждения за то, что до сих пор одна, и как поддалась на секс только из стыда быть девственницей. Это был её первый опыт и последний. Прошло всё под давлением парня, а потом она долго плакала в ванной, считая себя «испорченной». Целоваться с ним не могла, обниматься — тоже, всячески избегала контакта. В итоге просто сбежала: перестала отвечать, исчезла.
После этих слов она заплакала, прижавшись ко мне. Ни один мужчина не устоит перед женскими слезами, и я начал её успокаивать. Последний, пятый бокал мы распивали уже сидя на полу.
— А помнишь, как мы целовались за трансформаторной будкой? — произнесла она, еле выговаривая слова.
— Конечно, — мой голос тоже уже заплетался. — Ты же тогда не умела целоваться.
— Ой, а ты прям умел!? — мы рассмеялись, и потёк поток воспоминаний. Кажется, мы прокрутили всю нашу историю: от первого знакомства до моего отъезда в Ярославль, а потом — до встречи в Москве. Алкоголь бил в голову, языки заплетались, и мы уже не контролировали ни слов, ни действий.
— Кажется, мы прилично напились… — Оля с трудом попыталась встать. Ноги её не держали, и я поспешил помочь, забыв, что сам под градусом. Она облокотилась на стол. Потом потеряла равновесие, мы облокотились друг на друга, и дальше…
Вспышка. Раз. Мы целуемся.
Два. Сильнее прижимаемся друг к другу, ощущая тепло тел.
Три. Она уже сидит на столе, а я расстегиваю её блузку — ткань скользит между пальцами.
Четыре. Я тянусь к портфелю, в котором по счастливой случайности оказались презервативы. Странное совпадение: вчера я купил их как будто предчувствуя этот момент, в то время как мы с Катюшей готовились к рождению детей.
Пять. Всё как в тумане — толчок, ещё толчок, Оля прижимается сильнее, дыхание становится прерывистым. Я целую её шею, оставляя на нежной коже следы губ. Ещё толчок, ещё — и время сливается в одно мгновение. Оля старается быть тихой, но я упираюсь в неё сильнее, забыв обо всём, кроме нас. Всё происходит быстрее и быстрее…
Вспышка — осознание, что я изменяю жене.
Вспышка — всё кончилось. Разум затуманен, мы продолжаем целоваться.
Вспышка — я пришёл в себя. Я изменил жене. Молчание и тяжёлое дыхание.
Вспышка — мы поправляем одежду и молча выходим из кабинета.
Вокруг ещё шёл праздник. Кто-то расходился по домам, кто-то курил на улице, кто-то громко смеялся, обсуждая что-то. Все были погружены в веселье, а нам с Олей, казалось, не было места в этом шумном зале.
Я мгновенно протрезвел, будто холодный душ окатил с головы до ног. Что делать? Бросить Олю и уйти, как идиот, не знающий, как справиться с последствиями? Посадить её на такси, а самому остаться с этим грузом? Но что потом? Как объяснить себе, что произошло, и как с этим жить? Внутри бушевали страх, вина и непонимание. Хотелось раствориться в толпе, исчезнуть. Но это невозможно. Нужно принимать решение.
Оля едва стояла на ногах, и я всё-таки посадил её в такси, но что-то внутри подтолкнуло поехать вместе. Мы ехали молча. Я заметил, как её распирает от эмоций — будто это она совершила ужасный поступок. Когда подъехали к её дому, я проводил до квартиры. Оля отказывалась, снова пытаясь сохранить дистанцию. Но граница уже была нарушена, и этот факт она не могла принять.
— Господи… что же мы наделали… Ты же женат! Господи… — повторяла она.
— Тихо, перестань, — я пытался её успокоить.
— Какая же я дура!
— Перестань!
— Как ты не понимаешь… Я ведь люблю тебя. До сих пор. Не могу тебя забыть, выбросить из головы. Просто не могу! — Оля снова зарыдала. Голос дрожал, слёзы катились по щекам.
Я обомлел, будто меня ударило током. Слова Оли резонировали внутри, но вместо облегчения пришла ещё большая путаница. Я обнимал её, шептал утешения, а мысли не отпускали: а кто решит мою проблему? Оля-то ни от кого не зависела, никого не предавала.
— Оля, я… — слова застревали в горле. Каждое казалось неправильным, способным только ухудшить. — Всё будет нормально, не плачь, — выдавил я, хотя понимал: ничего не вернуть и как прежде уже не будет. Я совершил отвратительный поступок.
Оля продолжала рыдать, и я чувствовал полное бессилие. Хотел помочь, но не знал как. Мысль о том, что я разрушил что-то ценное, висела между нами непреодолимой преградой. Как так вышло? Зачем я позволил это? Почему не остановился? Вопросы оставались без ответов.
Время поджимало. С большим усилием мне удалось затащить Олю в квартиру и уложить спать. Когда я убедился, что она в безопасности и ничего с собой не сделает, поехал домой.
В спальне Катюша спала. Я быстро сходил в душ, осмотрел себя — нет ли следов измены, — и подошёл к кровати. Разбудил её. Она сонно спросила:
— Ты уже вернулся?..
— Да… Спи, дорогая… — прошептал я и поцеловал её в щеку. Теми самыми губами, которыми полтора часа назад целовал другую.
Лёг рядом и смотрел на её спину. Сон не приходил. Одна мысль крутилась в голове.
Я изменил жене.