Листопадофобия

Листопадофобия – это боязнь падения, чтобы однажды научиться летать
Автор

I. Осень, как начало конца

Он не любил осень, это происходило не из-за холода, не из-за серости. Он боялся движения вниз.

Каждый год, когда небо начинало темнеть раньше, а деревья – терять цвет, он чувствовал, как внутри него что-то сжимается. Сначала еле уловимо, потом – как приступ не боли, нет, от осознания, что всё, что когда-то держалось, теперь отпускает.

Он работал редактором в старом культурном журнале, который уже никто не читал, но его упрямо выпускали. Его стол был завален корректурами, черновиками, письмами читателей, написанными от руки. Он правил запятые, как будто они могли что-то спасти, как будто точность могла остановить падение.

Но однажды утром, когда он шёл на работу, он увидел первый лист. Он ещё не упал, он только оторвался: тонкий, жёлто-коричневый, с высохшими прожилками медленно отделился от ветки, как будто сам решил: хватит и начал падать. Не спеша. Не хаотично. По дуге. Как будто знал, куда идти.

Редактор остановился. Затаил дыхание. Он не мог оторвать глаз. Это было не движение, это было объявление, объявление о том, что всё, что держится, – временно, что каждый момент – уже уход, что каждый лист – это последний раз.

Он вдруг понял: он боится не листьев, он боится момента, когда что-то перестаёт быть тем, чем было.

II. Симптомы

Он начал замечать, что боится: песочных часов, он не мог смотреть, как песок высыпается, каждая крупинка – как лист, падающий в вечность; писем, которые заканчиваются на «с любовью» или «до свидания», ведь эти слова звучали как приговор; фильмов, где герой уезжает, особенно если он не обещает вернуться; своего отражения в окне метро, потому что за ним – убегающий пейзаж, потому что он – в движении, а мир – в падении.

Он стал избегать парков, перестал смотреть вверх, начал носить капюшон, даже когда не было дождя, как будто это могло защитить его от неба, от воздуха, от свободы падения.

Он начал записывать свои мысли в блокнот, не как писатель и редактор, как человек, который боится забыть, что он был. «Я боюсь не смерти. Я боюсь того, что между «был» и «нет» есть мгновение – падение. И в этом мгновении я осознаю, что уже не принадлежу ни тому, что было, ни тому, что будет. Я – в воздухе. Я – лист».

III. Разговор с биологом

Однажды он пошёл в библиотеку, нашёл книгу о растениях, потом спросил у биолога, почему листья отмирают.

– Это не отмирание, – сказал тот. – Это освобождение. Дерево готовится к зиме. Оно отдаёт листья, чтобы сохранить соки. Это не конец. Это подготовка к новому.

– Но они падают, – сказал редактор. – Они не возвращаются.

– Нет, – улыбнулся биолог. – Они становятся частью почвы. Из них вырастает что-то другое. Иногда – новое дерево. Иногда – просто тепло под корой. Лист не исчезает. Он меняется.

Редактор молчал. Потом спросил:

– А если я – лист?

– Тогда ты уже не на ветке, – тихо сказал биолог. – Ты в воздухе. И это – не трагедия. Это полёт.

IV. Ночь под клёном

Он пришёл к старому клёну в парке, тому самому, под которым стоял впервые, когда понял, что боится. Было 3 часа ночи. Осень. Лёгкий ветер. Листья падали не спеша, как будто сами выбирали, когда уйти.

Он сел на скамейку. Закрыл глаза. Слушал шуршание, падение, тишину.

Он вдруг понял: он не боится падения, он боится жизни после падения, боится, что, упав, он перестанет быть кем-то, что его работа, его имя, его прошлое – всё это было лишь веткой, а он – лист, прицепившийся к ней.

Но что, если упасть – это начать существовать по-настоящему? Что, если быть на земле – это не конец, а первое прикосновение к реальности?

Он открыл глаза, перед ним лежал лист. Он поднял его. Провёл пальцем по прожилкам, как по карте, как по письму, написанному природой.

И вдруг почувствовал: он не один. Он – часть чего-то, не дерева, не журнала, не города, а процесса, процесса отпускания и процесса превращения.

Он встал. Снял пиджак. Потом галстук. Бросил их на скамейку. Как будто сбрасывал прошлое.

V. Последняя рукопись

На следующее утро он пришёл в редакцию, положил на стол последнюю рукопись. На обложке – его подпись. Внутри – статья о «современном гуманизме».

Он взял ручку. Перечеркнул своё имя. Написал сверху: «Это не моё. Я уже не тот, кто это написал».

Потом вынул из ящика все свои награды, дипломы, письма благодарности, сложил в коробку, оставил на столе директора с запиской: «Храните. Но не называйте это мной».


VI. Поезд без обратного билета

Он купил билет в один конец, место назначения – маленький город на берегу озера, там, где осенью листья падают прямо в воду и уплывают, как лодки.

Он нашёл дом у старушки. Она сушила мяту, говорила мало, но смотрела прямо, как будто видела, что он упал и выжил.

Он купил старую печатную машинку, начал издавать книги, при этом, не для продажи, для передачи. Каждая книга – как лист. Каждая строка – как падение, которое становится началом.

Он больше не боялся завершения, потому что понял: конец – это не обрыв, это точка, в которой что-то переходит в другое измерение.

Он начал писать: «Листопадофобия – это не страх падения. Это страх жить, пока ты ещё держишься. Пока ты ещё цепляешься за ветку, боясь, что внизу – пустота. Но пустоты нет. Внизу – земля. Внизу – влага. Внизу – возможность стать чем-то, что не может упасть, потому что уже стало частью всего».

VII. Послесловие

Через год его рассказ нашли, опубликовали, но никто не знал, кто его написал. В конце стояла только подпись: Лист.

Люди читали, кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то, как и он, вставал в три часа ночи, шёл в парк и смотрел, как падают листья и впервые не боялся, потому что понимал: падать – это не значит исчезнуть, падать – это значит начать существовать.