Собака бывает кусачей

В последнее время, как ни подойдешь к телевизору, по всем каналам – сериалы. Разве что рекламе позволяют прерывать слезоточивое действо с таким огромным охватом главных героев, что «Война и мир» отдыхает. Как домохозяйки успевают запоминать, где Хосе Игнасио подсыпал отраву Марио Филиппу, а где Саша Белый отправил к праотцам своего злейшего врага?!
Почему бы не написать подобный сериал нам? И не посвятить его верному другу человека – Собаке? Для начала нужен сюжет. Где у нас задействованы псы? В «Репке» Жучка играет эпизодическую роль, значит, эта сказка отпадает. Та-а-ак! В «Красной шапочке» охотники с собаками приходят расправляться с волком. Тоже, согласитесь, не тянет на экшен. Ага! Вот! Помните мультик про то, как Барбоса выгоняют из дома, он уходит в лес и там встречает волка, с которым потом подружился? Ну, там еще волк во время свадьбы под столом сидел и все время повторял: «Ща спою!»
Вроде бы подходит! Есть поле для фантазии сценариста. Есть интрига, да и коллизия присутствует. Попробуем развести слезу, замешав ее на обильно пролитой крови, предательствах, выстрелах в спину и романтических разборках.
Для начала подберем авторов. Нужны знаковые фигуры, иначе сериал не будет пользоваться спросом. Итак, как бы изложили заданный сюжет классики?

Эрих Мария Ремарк

Хозяин исподлобья взглянул на Барбоса и кивком головы пригласил к столу. Барбос понял: что-то случилось. В прошлый раз таким образом они обсуждали возможный переход Блохина из киевского "Динамо" в "Баварию" в далеком 1973-м. Тогда, как и сейчас, лил дождь, сбивая остатки пожухшей листвы на словно покрытую мрамором поверхность тротуаров. Что они пили в тот раз? Кажется ром? Или нет, виски с содовой. Да-да, именно виски. Оно имело противный вкус, потому что в бокалах отсутствовал лед. Странно, на календаре зима, а они не нашли возможности обзавестись льдом. Лишь после третьего глотка мерзкой жидкости, оставившей осадок на долгие годы, Барбос понял: в тот момент было не до льда.
 -Ты слышишь меня? - ровный голос хозяина вывел его из пребывания в прошлом.
 -Да, конечно, - с полувопросительной интонацией произнес Барбос.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом хозяин встал и достал из бара бутылку вермута. "Что-то точно не так", - мелькнуло в голове у Барбоса. Кому, как не ему, начальнику охраны, было знать, что вермут ассоциируется с самым скверным расположением духа. Водка или скотч - другое дело. А вот если бы хозяин остановил выбор на "Амаретто" или мускатной настойке, - это означало бы добрые вести.
 -Сколько тебе лет? - хозяин привычно прикурил "Мальборо" от "Крикета" и пустил струю дыма в потолок. Начало разговора не предвещало ничего хорошего. Барбос силился вспомнить, когда они в последний раз сидели вот так, глаза в глаза. Кажется, это было совсем недавно. Глава соседней мафии Волк затеял новый раздел территорий, и им требовалось выработать тактику действий, чтобы выйти победителями из очередной войны. Тогда все обошлось как нельзя лучше. Удалось перетащить на свою сторону многих из сильных мира сего, и Волку пришлось бежать, поджав хвост. Тогда они тоже сидели и торопливо отхлебывали из бокалов "Мартини", косясь на две новенькие "Беретты", приобретенные на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. "Беретты" и понадобились, и нет. В общем, их пришлось предъявить кое-кому, сунуть под нос, но дальше дело не пошло.
 -Мир меняется, - философски изрек хозяин, - мы меняемся вместе с ним. Деревья вырастают, становятся большими, потом постепенно сохнут и на их месте вырастают новые деревья…
Барбос внезапно покрылся потом: "Так вот о чем речь!" Он медленно встал, постоял на покачивающихся ногах, затем снова сел и пристально уставился хозяину в самые зрачки. Напрасно он пытался разглядеть в них отражение былого. Они глядели безжалостно, как зеркало, ставящее в тупик престарелую красотку. Барбос хотел было что-то сказать, но осекся. Молча допив свой вермут, он снова встал и направился к двери. Взявшись за резную ручку, обернулся. Улыбка озаряла его лицо. Сам не зная почему, Барбос подмигнул хозяину и уверенно шагнул за порог…

Франсуаза Саган

 -Не уходи! - она уткнулась ресницами в накрахмаленную рубашку, интуитивно продолжая гулять ветреными трепетными пальцами по его могучей спине. - Ты не можешь уйти вот так!
 -Как? - в его голосе проскользнули нотки проникновенности. Барбос обнимал ее худые плечи. Те самые, что вводили его в экстаз, когда они оставались наедине. Он мог целовать эти плечи от зари до зари, наполняясь мишурой сентиментального восприятия окружающего и теряя контроль над временем, пространством, чувствами.
 -Ты не можешь уйти! - раз за разом повторяла хозяйка, пытаясь унять клокочущее сердце, раненой птицей бившееся в грудной клетке. Этой птице не суждено было воспарить ни в годы романтической молодости, ни, тем более, сейчас, когда первые седые пряди ручейками заструились по темной глади волос, сводивших с ума самых отчаянных сердцеедов. Из всех лишь одному удалось найти ключи от тайников души, затаившейся, но ожидавшей чуда. Он единственный из людей привлекал и манил ее магнитом. Он единственный заставил зазвучать покрывшиеся инеем струны.
 -Ты не понимаешь, - как можно мягче произнес Барбос, - мне указали на дверь. На секунду он отпрянул от ее лица и их глаза соединили светлые лучи, протянувшиеся откуда-то из глубины, из потаенных уголков, заставленных барахлом быта, но от того не утратившие яркость и свежесть. Их уста порывисто слились, а тела, содрогавшиеся от предвкушения и горя, стали настолько близки, что превратились в единое целое.
 -Нет! Ты не можешь так поступить! Ты не можешь так поступить со мной! С нами!
 -Я должен… Прости…
Звук захлопнувшейся двери прозвучал как пощечина. Хозяйка мутным взором обвела простор комнаты и с тихим стоном рухнула на пол.

Дарья Донцова

Разрешите представиться, Иван Подушкин. Личный секретарь хозяйки, которая считает меня сторожевым псом. Даже прозвище придумала собачье - Барбос. С тех пор как у нее поехала крыша, и она стала корчить из себя детектива, мне то и дело приходится выполнять ее взбалмошные поручения. Недавно, например, она заставила меня следить за одним подозреваемым. Причем следовать за ним приходилось всюду, вплоть до, извините за вульгарность, туалета. Знаете, чем отличается мужской клозет от женского? Я тоже раньше не особенно задавался этим вопросом. Теперь могу рассуждать, как специалист. Женский больше похож на гримерку. Посещение санузла граничит с неким ритуалом, отправители оного, похоже, больше заботятся о демонстрации исподнего, дабы вызвать благоговейную зависть своих товарок. А уж когда посетительницы подиума вываливают содержимое сумочек на столик перед зеркалом, у непосвященной особы вполне может случиться припадок. От обилия кремов, губных помад и пудры рябит в глазах, а разного рода мелочи, каждая из которых потянет минимум на полторы тысячи зеленых, дополняют скромный интерьер, как бы говоря: "А у вас есть такое? А такое? Нет? В чем дело, милочка, вы совершенно не следите за собой! Не заболели ли часом?"
 Впрочем, насчет нижнего белья я, кажется, немного перегнул палку. Самые крутые представительницы высокого общества его вообще не носят. Ну как же! Если на вас обтягивающая юбка, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы ваш тыл выглядел неподобающим образом. То есть на нем не должно быть видно морщин, складок и тому подобных аксессуаров, выдающих ваше низкое происхождение и расположение на социальной лестнице.
Так вот, сидим мы с моим подшефным на свадьбе под столом. Я пытаюсь не сводить с него глаз, поскольку тип в данном случае попался явно не из первой десятки миллиардеров - такие могут отчебучить что угодно и под каким угодно соусом. В данном случае клиент пребывал не под соусом, а под маринадом, рецепт приготовления коего изложу как-нибудь в другой раз.
 -Вы не могли бы подать мне салфетку, - рьяно разжевывая миндальные орешки, запеченные в сметане с творогом, пролепетал Волк. Неплохое имя для человека, четыре раза отсидевшего, а потом вырвавшегося на необъятные просторы капиталистического можно все, что не запрещено, не правда ли?
 -Конечно, - тут же парировал я мяч, доставая из нагрудного кармана батистовый платок синего цвета. Знаете, отчего-то меня все время тянет на синее. Что-то есть притягательное в этом колоре. Поэтому, если позволяет костюм, предпочитаю носить именно синие носовые платки.
 -О! - поперхнулся от неожиданности Волк. - Я и не думал, что это случится так быстро. Он жирными пальцами уцепился за протянутый кусок материи и принялся смачно утирать рот, сопровождая движения причмокиваниями и чавканиями, способными отбить аппетит даже у голодающих Южной Родезии. Залихватски крякнув от удовольствия, он влил в себя остаток шампанского прямо из заботливо доставленной вниз бутылки и, шумно отрыгнув газ, выпалил:
 -Ща спою!
 -Что вы, - осторожно попробовал отговорить я его от этой идеи. - Неудобно как-то… Петь под столом… Может, лучше выйти на эстраду?
Волк не обращал на меня ни малейшего внимания. Закатив зенки, он продолжал талдычить: "Ща спою!" Конечно, я человек зависимый. Что прикажут хозяева, то и выполняю, но всему есть предел! Даже моему ангельскому терпению.
 -Это неприлично! - искренне возмутился я, вытягиваясь во весь свой двухметровый рост и больно тыкаясь в чьи-то шпильки. Удивительная особенность у наших женщин напяливать туфли на каблуках по любому удобному или неудобному случаю. В данном случае случай оказался самым неподходящим как раз для меня. Когда острие каблука угодило мне в ухо, я взвыл от боли. Восприняв этот вопль, как сигнал к действию, Волк завыл тоже. Да как! Возможно, я был бы в состоянии оценить вокальное мастерство моего подопечного и даже сравнить его с Лучиано Паваротти или Хосе Карерасом, если бы оставался в здравом уме и памяти. Увы, в этот момент силы покинули меня, и я потерял сознание.
 
Николай Некрасов

Три тяжкие доли имела судьба,
И первая доля - собакой родиться.
Вторая - быть сторожем дома раба,
И третья - под старость рабу покориться.
Он выгнал меня, я отправился в лес,
Готовя по ходу веревку и петлю,
На дерево мрачное мрачно залез,
Чтоб счеты все с жизнью свести и немедля.
И лес мой дремучий затих, приумолк,
Почувствовав смерти дыхание зыбкой,
Но вдруг из кустов появляется волк.
"Бог в помощь", - хрипит, обнажая улыбку.
"Судьба придавила?" Я скромно молчал,
Мечтая о вечном и хладном покое.
"А помнишь, как ты меня раньше гонял?
Теперь уж мы оба, дружище, изгои!"
Я понял, что в жизни бывают пути,
Которых иным не узнать, не изведать,
И нужно немало по жизни пройти
К единственной цели - сесть пообедать.