Как влюбиться и не быть съеденным. 22

Глава 22: Русалка против хейта или Аннушка уже разлила масло

Утро началось с запаха кофе, свежей шарлотки и… цифрового линчевания. Джаркин сидел за ноутбуком, уставившись в экран. Комментарии к его очередной статье «Тени мезозоя» множились, словно грибы после дождя. Только грибы были ядовитыми и росли прямо в комментариях.
— «Очередной писака с камерой и комплексом спасителя», — читал он вслух, щёлкая по комментариям, — «Фотошоп уровня 2007 года. Даже моя бабушка могла бы нарисовать динозавров в Paint лучше». «А текст, скорее всего, писал ИИ. Слишком гладко для человека, который ездит на такой допотопной машине. Хотя может, это и не машина, а доисторический ящер с колёсами». «Стиль автора напоминает школьное сочинение на тему: Как я провёл лето». «Автор, вы вообще сами читали то, что написали? Динозавры в XXI веке — это уже перебор».

Джаркин вздохнул, потёр виски и откинулся на спинку кресла.
— Ну что ж, — заметил он вслух, — я официально стал мемом. Осталось только, чтобы меня позвали на ток-шоу «Разоблачение недели», где-то между выпуском про женщину, которая вышла замуж за призрака, и парнем, утверждающим, что он реинкарнация Чингисхана.

Светлана появилась в дверях кухни, стряхивая с ладоней последние капли мыльной воды и вытирая их о фартук с провокационной надписью: «Аннушка уже разлила масло». На плите что-то тихо побулькивало.
— Опять залип на отзывы, да? — в её голосе смешались забота и ворчание.
— Пытался не читать… но они как комары. Чем больше игнорируешь, тем громче зудят.

Она прошла к столу. Поставила перед ним тарелку с ещё тёплой шарлоткой. Аромат яблок и корицы окутал комнату.
— Так не игнорируй их… а съешь, — она улыбнулась краешком губ. — Вот, например, шарлотку.

Джаркин, подцепив вилкой мягкий кусок пирога, вдруг глянул на надпись на её фартуке и сказал с лукавым прищуром:
— Вот Булгакова травили, а он ведь всё равно продолжал писать.
— Потому что знал, что комары рано или поздно дохнут. А если не дохнут, для этого существует тапок.

Сев напротив любимого, девушка обхватила ладонями пиалу чая. Он отломил кусочек пирога и задумчиво пожевал.
— Ты думаешь, шарлотка победит хейтеров? — произнёс грустно Джаркин.
— Конечно, она ведь настоящая… в отличие от их аргументов.
— Один написал, что я с бурной фантазией и романтическим бредом.
— Романтический бред всегда остаётся нашим любимым жанром, — подмигнула Светлана.
— А если они правы? Если всё это слишком?
— Слишком что? Слишком честно? Слишком красиво? Слишком страшно?
— Слишком… живо.
— Ну так пусть привыкают. Мир не обязан быть скучным, чтобы казаться им правдой.

Она пошла на кухню выключать суп. Судя по запаху, тот уже давно был готов и теперь просто терпеливо ждал, когда о нём вспомнят. Экран вспыхнул новой строкой язвительного текста. Джаркин склонился ближе, пытаясь разглядеть яд между пикселями. Губы дёрнулись в кривой усмешке.
— «Этот Джаркин, видимо, персонаж из дешёвого сериала. Ждём, когда он начнёт встречаться с русалкой и писать статьи о летающих медведях».
— Русалка? — Светлана вернулась из кухни, наклонила голову к экану, в её глазах сверкнула смешинка. — Ну, если они хотят русалку, то я могу надеть хвост. Только пусть потом не жалуются, что я пою очень эротично.

Светлана сбросила фартук на стул и начала плавно двигаться по комнате. Правда, на пути у неё оказался журнальный столик, который пришлось обогнуть с достоинством настоящей морской принцессы. Она продолжала грациозно скользить, словно волны ласкали её бёдра. Девушка запела красивым томным голосом, с нарочитой трагичностью:
«В мире морском, где теченье поёт,
Каждый прибой моё имя зовёт…»

Полотенце изображало хвост, но держалось на честном слове и периодически грозило превратить русалку в обычную женщину с мокрыми руками. Пританцовывая, Светлана приблизилась к Джаркину, продолжая раскачиваться и петь:
«Там, под волной, я храню твои сны,
Чтобы вернуть их в рассвет тишины».

И, рассмеявшись, закружилась, унося его мысли в сказочную пучину. Он, полуулыбаясь, следил за ней и гадал, не закончится ли чудесный танец внезапным ураганом из столовых приборов. Но шторм обошёл стороной. Джаркин посмотрел на неё так, что Светлана сразу перестала изображать русалку и стала просто любимой женщиной.
— Светик, ты мой антивирус от троллей и прочей сетевой флоры. Я тебя обожаю.
— Взаимно, — коротко ответила Светлана.

Отодвинув ноутбук, он задержал влюблённый взгляд на девушке, и сказал:
— Знаешь, я понимаю, что это часть работы. Если пишешь о динозаврах, любви и правде, тебя всё равно обвинят, что ты всё придумал.
— Ну да, ведь люди боятся чудес. Им проще поверить в скуку, чем в то, что где-то на берегу озера кто-то поцеловал девушку, спасаясь от зубастого монстра.
— А я ведь действительно поцеловал.
— Да, — ответ прозвучал нежно. — Так что мы хотя бы живём. А они пока спорят в комментариях, существует ли жизнь.

Джаркин поднялся, медленно подошёл, и его шаги уже сами говорили то, что язык бы запутал. Пальцы коснулись её талии, притянули ближе.
— Спасибо тебе… — голос немного дрогнул, — за шарлотку, танец и твой безрассудный юмор. За то, что не даёшь мне утонуть в вязком онлайн-болоте.
— Я вообще-то планировала утопить тебя в поцелуях, однако если ты предпочитаешь болото, могу пересмотреть стратегию.
— Ах ты… — он наклонился, дыхание коснулось её кожи. — Поцелуи звучат куда соблазнительнее.
— Тогда забудь про комментарии… и иди к своей русалочке, — ладони девушки обвили его шею, тело прижалось всем изгибом.

Она потянулась, встретив губы любимого. За окном шумело лето. Кружевная занавеска на окне колыхалась от тёплого ветерка. И время смиренно склонилось перед прекрасным мгновением. А на забытом на столе ноутбуке лента выпадов росла, но влюблённых это совершенно не интересовало.
«Если это правда, я съем свою шляпу. С кетчупом!»
«Журналисты раньше искали правду, а теперь ищут лайки».
«А я не верю ни в динозавров, ни в любовь».
«А динозавр точно не фотошоп? Просто спрашиваю».

И внезапно, среди всего цифрового сарказма, всплыл комментарий, тише всех, и всё же громче остальных: «Я смеялся над Вами. Думал, очередной романтик с камерой и бредом. А потом показал статью сыну. Он слышал, что на Иссык-Куле действительно что-то странное происходит. А Вы первый, кто осмелился сказать правду. Теперь он тоже хочет стать журналистом. Спасибо».

Джаркин не видел комментариев. Он был занят страстными поцелуями и тем, что важнее любых доказательств — любовью. Однако Наталья Александровна видела. Она сидела в редакции, с чашкой кофе и видом на абрикос, читая всё, даже то, что не стоило читать. Редактор сделала скриншот, переслала Джаркину и добавила: «Пусть хейтеры продолжают строчить. Им нужно куда-то выдавать свою творческую энергию по части злословия. Это их странный способ признаться, что текст задел. А ты продолжай вдохновлять. Ведь даже яд, если его не бояться, становится лекарством или удобрением. И эхо цифрового базара становится бесплатной рекламой. Жду завтра в редакции, начнётся новый день охоты за историями». Щелчок «отправить». Наталья Александровна сделала глоток уже остывшего кофе и открыла ежедневник.