Последняя Детства Весна. Глава 12

Каратунский встретил Мишу и Катю у моста на станции «Раменское». Приятный солнечный вечер так крепко обнял городок, что буквально выдавил сотни людей из электричек третьего диаметра. Все спешили домой со своих работ и учёбы, а трое выпускников никуда не спешили. Они наслаждались юностью.

-Привет, - Стальцев крепко пожал Тёмину руку и обернулся к девушке. – Вот, познакомься, это Катя, моя подруга и очень хороший человек. Катюш, это Артём, мой товарищ.

-Очень приятно, - Руханова протянул тонкую ладонь Каратунскому, и тот аккуратно её пожал, улыбаясь своим пухлыми губами.

-Мне тоже очень приятно, Катя, рад, что вы с Мишей встретились. Ему без внимания хорошего человека в последнее время жилось несладко…

-Ой, ладно! – пренебрежительно махнул рукой Михаил. Вспоминать о «несладких» временах ему совершенно не хотелось, особенно теперь, когда рядом были Любимая и Друг. – Твоя дама скоро подъедет?

-Да, вот сейчас как раз должна, на Голутвинской…А вот и она!

Загорелова летела по мосту, не в силах сдерживать восторг. К счастью, она никого не сбила и даже благополучно спустилась к торговому центру, но уж там-то, рядом с ребятами, дала волю эмоциям:

-Артём, ты не представляешь даже,что произошло! Меня приняли! Приняли в Люберцы! Всё, прощай, Коломна, прощайте подъёмы до рассвета! Как же я счастлива!

Миша и Катя с улыбкой смотрели на радостную девушку. Вот если бы их ровесники так ценили возможность учиться с комфортом… Но им всё равно, причём на всё. Даже непонятно, как можно жить в такой апатии ко всему повседневному… Наверное, это сродни заболеванию психики.

-Ну я же говорил, что всё получится! – Тёма подмигнул ребятам, и они мгновенно поняли, что к переводу Даши в Люберецкий филиал колледжа приложил руку именно Каратунский. Миша – так тот вообще не сомневался в этом ни секунды, а Руханова как-то интуитивно подошла к этой мысли. И не ошиблась ведь!

-Кстати, раз уж ты немного пришла в себя, познакомься с моими друзьями: Миша, мой одноклассник, Катя, его подруга. Надеюсь, они станут и твоими друзьями.

-Я буду очень этому рада, - абсолютно серьёзно произнесла Загорелова.

-Ну что, друзья, куда пойдём? – задал вопрос Стальцев.

-В парк, разумеется! – мгновенно отозвался Тёма. – Там после благоустройства очень даже уютно стало. Девочки, вы не против?

-Мы только «за», правда, Даш? – Катя миролюбиво улыбнулась и посмотрела на девчонку, а та ответила не менее чистой и приятной улыбкой:

-Конечно! Я с детства люблю там время проводить.

Следующие полчаса, пока ребята шли до парка и бродили по его дорожкам, купив по варёной кукурузе с солью, они успели поболтать, кажется, на сотню различных тем. Скромница Загорелова в тесной дружеской компании очень быстро расцвела, вышла из своей зоны комфорта, больше напоминавшей кокон или скорлупу. Ей очень понравились новые знакомые: Катя Руханова оказалась простой и не заносчивой девчонкой, без стервозности и презрения к людям, которыми Дашу в своё время досыта накормили «любимые» одногруппники. Ну а Миша вообще в понимании Загореловой был крайне умным, серьёзным, но при этом очень лёгким по характеру человеком. Она сразу отметила про себя, как нежно Стальцев относится к Екатерине, как смотрит на девушку, как блестят при этом его чуть красноватые от недосыпа глаза. От понимания, что ребята влюблены друг в друга и самой Даше сделалось радостно на сердце. А потом и немного тревожно. Потому что она увидела, как смотрит на неё Каратунский. Совсем не безразлично… От этого по щекам Дарьи пошли красные пятна. Что поделать, она совершенно не умела держать себя в руках в такие вот моменты…

Но как же ей хотелось, чтобы таких моментов было бесконечно много!

Тогда ещё никто не знал, какую роль сыграет Даша Загорелова во всей этой истории. Роль финальную, но ведь и важно лишь то, каким будет решающий шаг этой героини. Главный шаг…

Но это потом. Пока что ребята гуляли в парке и наслаждались весенним закатом. Одним из множества крайних закатов Детства.

***

Самой страшной частью организма Пороха был его головной мозг. Эта характеристика опирается не на цвет, форму или, чего доброго, вкус – это касается тех комбинаций и проектов, которые головной мозг Кирюши рождал без всякого кесарева или слесарева сечения.

Непонятно почему, но из всей троицы только Пороху пришёл на ум вопрос: а где могила самой мадам Костерковой? С этой целью он направил стопы в местный офис конторы с вывеской ГУП «Ритуал».

Неприветливая тётка за монитором не очень-то радостно поинтересовалась, кем ему приходится Костеркова Прасковья Ниловна. Кирилл живо ответствовал, что это сестра его прабабушки, а он, как восстанавливающий семейное древо правнук, желает заполнить оное максимально возможным образом. Уловка и учёный вид Кирилла сработали – он получил бумажку. В квитке, заполненном от руки, значилось: Костеркова Прасковья Ниловна ушла из жизни в 1985 году и была похоронена на Центральном Раменском кладбище, могила номер 2745. Впору было возликовать, но Порох не торопился: он подсознательно чувствовал наличие какого-то подвоха. Сдержанно поблагодарив тётку, Кирилл вышел на улицу и тут же вскочил в подъехавшую маршрутку. Ещё семь минут спустя парень вышел на грязной остановке и зашагал к воротам кладбища.

Пройдя несколько рядов могил по сквозной дорожке, Порох определил, что здесь таблички с номерами захоронений были металлическими. Это было и хорошо, и нехорошо одновременно, поскольку металлические вроде бы и не сгниют от дождей и снега, как современные фанерки на колышках, но при этом с них легче облупится краска, оставив голый металл без всяких опознавательных знаков.

Очень скоро Кирилл понял, что свербило у него в "Ритуале" не зря - нумерацию тут явно распределял идиот. Клинический идиот! Всё было перемешано так, будто по кладбищу прошёл смерч. Системой тут даже и не пахло, а это для Кирильих мозгов было самым паршивым делом - он почувствовал утомление и злость на себя. Нужно было сделать перекур и войти в гармонию с миром, чтобы суметь продолжить расследование и не расплакаться раньше, чем искомая могила будет найдена.

Присев на ветхую скамейку, Кирилл утомлённо потёр виски и уставился на дерево перед собой: могучая сосна, возрастом наверняка за триста лет, подпирала хвойной шевелюрой облака. Сосна... Всё центральное кладбище приткнулось среди бывшего леса, от которого до века нынешнего осталось совсем немного берёз,сосен, дубов и клёнов. Немного,но даже этого вполне хватит, чтобы поиски длились вечно...

Пороху не давала покоя мысль, озвученная Мишей: они ищут сложные ходы к сложной задаче, а на самом деле всё изуверски просто. Именно в этом заключён смысл Костерковской комбинации! Значит, и мыслить нужно примерно так же,как и Прасковья Ниловна.

Пожевав в задумчивости губы, Кирилл достал телефон и снова забил данные женщины, но на сей раз - конкретно в поисковой строке социальной сети. Удивительно, но выпал результат, оформленный по материалам музейной страницы. Музей был маленьким, краеведческим и всеми благополучно забытым. Но в статье о Костерковой, которую практически никто не просматривал, Порох наткнулся на ту важную деталь, которая и была ключевой: «Умерла П.Н. Костеркова в 1985 году. Похоронена на Центральном городском кладбище в г. Раменское в Соснах».

Юный конструктор напряг память и вспомнил то, что читал в работах Аверьяновой (влияние Стальцева принесло хорошие плоды). В этих исследованиях говорилось и о старом кладбище, в частности и о Соснах – это был сектор, в котором росли именно такие хвойные деревья. Самым важным в данной информации был следующий факт: сосновый сектор имел не слишком большую длину, что существенно упрощало поиски. Итак…

Прохин встал с нагретой скамейки и осмотрелся. Так и есть, рядом захоронения 1999 – 2001 годов, значит, несмотря на эту тупую нумерацию, нужно идти ещё глубже. Кирилл начал двигаться между высоких ржавых оград, стараясь не упускать из поля зрения даты на памятниках и одновременно следя за хищно торчащими прутьями, об которые недавно так смачно разодрал куртку Артём. Вот показалось число 1990, затем промелькнул восемьдесят восьмой год… и вот показался белый памятник с подкрашенной золотом датой смерти: 1985. Теперь можно начинать двигаться по рядам. Сосен оставалось метров пять в длину, поэтому были все шансы на успех…

Высокие сосны зашумели на появившемся непонятно откуда ветру – казалось, что нечто потустороннее стремится прорваться в солнечный весенний день. Но Порох, при всей его любви к загадочному и мистическому, оставался реалистом, а реальность подсказывала – самый верным способом в данных условиях будет сфокусировать внимание на крестах без опознавательных знаков, поскольку нередко во время покраски родня замалёвывала серебрянкой и буквы на табличке с расчётом «потом допишу». А потом уже было некогда, лень и появлялся принцип «да главное я знаю, а чужим нечего ходить. Или ещё вариант – бедная родня подписала чёрным маркером, а он стёрся от дождей, да и к тому моменту сама родня дремала костылями на восток…

Ох, недаром голова Пороха была всенародно избранной наистрашнейшей частью его организма! Это видно хотя бы из конкретно вышеуказанных мыслишек, а таковых было ещё больше. Но самое интересное, что мысли эти не были сверхбестолковыми – безымянных крестов в ряду оказалось порядка шести. Который из? Обыск на предмет табличек с номером могилы сократил количество вариантов до трёх – на остальных трёх оградах номерок не соответствовал указанному в «Ритуале».

Итак, всего три варианта… Парень задумался, пытаясь определиться с тем, на что ему понадеяться: то ли на высшие силы, то ли на математический расчёт. Внезапно у могилы под условным номером два громко затрещала сорока. Кирилл понял – это некий знак! Он быстро подошёл к могиле, открыл калитку ограды и присел на корточки, оказавшись лицом прямо напротив невысокого металлического креста. Типовой вариант, это было понятно без всяких справочный уточнений. Табличка была покрашена серебрянкой. Мда…

Юный искатель приключений коснулся таблички кончиками пальцев и медленно повёл рукой по поверхности. Внезапно пальцы задели кусочек отслаивающейся краски, и под рукой Пороха возник маленький островок зелёного цвета – исходное покрытие креста. Достав из кармана ключи от дома, Киря попытался расширить «окно в прошлое», и ему это удалось. Наплевав на ставший реальностью акт вандализма, Порох всё продолжал и продолжал отколупывать серебрянку, которая, как выяснилось, была нанесена ещё на один слой какой-то краски.

Старательность парня была награждена по полной: перед ним виднелись написанные по трафарету строки: Костеркова Прасковья Ниловна.

-Вот оно… - произнёс Порох и, пытаясь удержаться на затекших от долгого сидения ногах, опёрся рукою на цветник. Он тут же понял, что внутри небольшого цветника есть что-то жёсткое, похожее на камень... Эта каменная плоскость была укрыта несколькими слоями опавшей листвы вперемешку с землёй. Чёрт, как некстати, и никакой лопатки под рукой нет! Ну да ладно, сейчас решим вопрос… «Ах, наши руки, руки трудовые, руками золотыми назовут!».

Порох быстро отыскал сосновую ветку и соорудил из неё черенок, которым начал осторожно поддевать слои павших листьев. Вскоре показалась плита из белого мрамора – грязная, как МКАД в ноябре. Но на ней вполне отчётливо проступали высеченные и подкрашенные золотом фамилия, имя и отчество Костерковой. В нижней части плиты были высечены кленовые листья. Опять клён… Поразительное постоянство в любви к Есенину, что и говорить…

Кирилл зафиксировал всё обнаруженное на камеру смартфона, после чего медленно побрёл на выход. От умственного переутомления обострился голод, и Порох спешил задобрить свой отнюдь не добрый желудок ужином в домашних условиях. По дороге к дому он пытался определиться: что принесло ему открытие местонахождения могилы Прасковьи Ниловны? Пока что было неясно. Но определённые намёки на их заветную цель явно присутствовали, и разбираться в их смысле предстоит втроём.

В одиночку этот клубок распутать не получится никому.

***

Уже начало темнеть, когда ребята попрощались на станции «Раменское», и Миша с Катей сели в пригородную голутвинскую электричку, взявшую курс на Белоозёрский. Руханова очень не хотела, чтобы Мишка таскался на ночь глядя в такую даль, но парню было всё равно: прохладный вечер и близость любимой девушки пьянили и манили к подвигам. Ну, или к безвредному чудачеству. Да и Катя резко поменяла своё мнение, едва только они сели в пустой вагон, и девушка положила голову на плечо дорогого ей человека…

-Как удивительно, всё - таки, - негромко произнесла Руханова, глядя на проносящиеся за окном дачи и поля. - Вот жили мы с тобой вроде бы и рядышком, а в масштабах Жизни - ужасно далеко. И могли бы никогда не встретиться, представляешь?

-Я такое и представлять не хочу, - Миша аккуратно прижал её к себе, чувствуя, как взволнованно бьётся маленькое девичье сердце. - Всё случилось так, как и должно было случиться. Разве можно жалеть о том, что мы сейчас рядом?

Вместо ответа Катя потянулась губами к губам Стальцева, и мгновение спустя они слились в долгом поцелуе.

При этом молодые люди совершенно не заметили, как с дальних сидений на них пялится Кобылкина. Великая любительница всяческих сплетен не могла поверить своему счастью - эта своенравная девчонка ещё та развратница! Что ж, юношеские поцелуи влюблённых казались учителке великим грехопадением, что здесь такого сверхъестественного? Однако ситуация была насквозь пронизана цинизмом. Потому что юность самой Кобылкиной была отнюдь не пуританской, а приличный вид ей пришлось обрести именно по необходимости – в школе учителю можно было прийти в джинсах, а не в брюках, но джинсы не должны были иметь дыр, волосы – диких расцветок, а губы, носы и языки лишались любых форм пирсинга. Ведь Учитель всегда является образцом для своих учеников. Вот и пришлось девушке с лошадиной фамилией покраситься модно, но однотонно, забыть про посиделки в ночных дворах (в Белоозёрском ночных клубов не было) и стать образцом добродетели.

Кобылкина усердно изображала святошу. А своих учеников любила выставлять гулящими и пьющими. Что ж, самоутверждение ещё никто не отменял, тем более для ничтожеств.

Но Кате и Мише не было дела ни до кого. Они согревались друг другом, говорили и говорили чуть приглушёнными голосами, смеялись и снова целовались. К обоим пришло великое и настоящее чувство, которое в жизни ожидает каждый человек. Особенно когда он молод, а впереди – целая жизнь…

Проводив Катю до дверей квартиры, Миша, с невероятно глупой, но счастливой улыбкой на лице, побрёл по тихой лестнице вниз. Краем глаза парень взглянул на часы: половина десятого.Если он не ошибается, то через пятнадцать минут будет электричка на Москву… Осталось всего-то дождаться оную на платформе.

Но, как известно, существует мудрая поговорка: «Хочешь насмешить Судьбу? Расскажи ей о своих планах». Вот и сейчас планы на мирное ожидание электропоезда были нарушены истошными женскими криками о помощи. Твою ж мать…

На ходу оценив свою везучесть, Стальцев бросился к стоянке такси – именно оттуда летели крики.

Когда Миша добежал до места, ему открылась удивительная картина. На заднем сидении машины такси шла ожесточённая борьба водителя вполне конкретной национальности с женщиной средних лет. Намерения шофёра не оставляли простора для сомнений, а потому Стальцев рванул на себя заднюю дверь и дёрнул насильника за приспущенные спортивные штаны. От неожиданности тот вылетел из собственной тачки, но уже мгновение спустя вскочил на ноги и, ощерившись бешенным волком, выхватил нож. Мишу этот жест не испугал, а наоборот – мобилизовал весь организм. Схватив с земли кирпич, он поднял его над головой и заорал:

-Перо на землю! Слышишь, урод?! Башку проломлю, я сын мента, ни хрена не боюсь! Пррррроломлюю!

Дикарь от этих слов рассвирепел и бросился на Стальцева. Миша увернулся, но не слишком удачно, и кончик ножа, распоров куртку, слегка полоснул по коже предплечья. Боль обожгла руку, но не заставила расслабиться. Мгновение спустя тяжёлый кирпич выбил перо из руки бандита, попутно сломав её в районе кисти. Таксист не выдержал боли и упал на землю, воя, словно подстреленная дворняга, но продолжалось это недолго… Мощным тычком ладони в определённый участок тела (всё по милицейской науке) Стальцев «выключил» нападавшего. После чего, пошатываясь, направился к машине.

Женщина продолжала сидеть на заднем диване иномарки, не с силах пошевелиться от шока. Она была красива, ухожена и напугана. Стальцев, мельком осмотревший дамочку, прохрипел:

-Вызывайте милицию, мадам, мы с товарищем всё. Извините, но интим отменяется…

-Да ты!...-пострадавшая чуть не захлебнулась от праведного гнева, но вдруг споткнулась на полуслове. Ей показалось, что эта манера ёрнически шутить в паршивых ситуациях, была очень и очень знакомой. Но откуда? Непонятно.

-Женщина, ау! Вы ментов вызвали?

-А? Что? – только тут она поняла, что слишком глубоко закопалась в свои закрома Памяти. – Полицию, сейчас вызову…

-Да хоть Дукалиса с Казановой, только побыстрее! Вдруг этот чёрт очухается раньше их прибытия…

-У тебя…У Вас кровь..На рукаве…

-Что? Ах,это… Ну вот такой я неуклюжий, группа крови на рукаве, - на этих словах незнакомого парня женщину вновь пробило стойкое ощущение дежавю. Но вспомнить, что и откуда, она не могла.

Минуту спустя полиция была вызвана. Стальцев, продолжая морщиться от боли, связал пребывающему в отключке гражданину руки и ноги его же ремнями безопасности, которые отрезал его же ножом, надев на руку одну из его же перчаток. Сам себя упаковал, ну какая прелесть, право слово!

-Ну что ж, мадам, вы целы, ваш обидчик нет, поэтому мне пора. Прощайте.

-Подождите! Я… - она запнулась и тихо произнесла, - я даже не знаю, кто Вы и как вас зовут! Скажите, прошу!

-Ну Михаил, всего-то… Всё, извините, через две минуты моя электричка до Раменского, так что счастливо оставаться.

Миша скрылся в темноте, а минуту спустя темноту прорезали маяки полицейских машин. Но неудавшейся жертве изнасилования не было до них никакого дела. Она готова была поклясться, что когда-то уже встречала это странного парня. Но где?

Вопрос засел в голове женщины, словно гвоздь в бревне, и вытащить его, то есть найти ответ, не представлялось возможным.

А Миша тем временем ехал в электричке в сторону дома и размышлял, что ему делать. Полученная рана неприятно саднила, к тому же не было никаких гарантий, что лезвие не занесло никакой заразы. Ничего умнее, кроме как позвонить Каратунскому, он не придумал. К счастью, это спонтанное решение оказалось самым правильным. Тёма, пожевав губу на том конце провода, произнёс:

-У меня же дядька в московской больнице терапевтом работает, давай я ему позвоню, попрошу разрешения подъехать домой.

-А это удобно? – засомневался Стальцев.

-Удобно, он всё равно сегодня с суток только, уже отоспался. Да и живёт один, ни жены, ни детей. Думаю, не откажет.

Всё получилось, как и говорил Артём – его дядя, тоже, кстати говоря, Михаил, без лишних вопросов согласился обработать рану. Каратунский встретил друга с электрички, убедился, что тот может идти самостоятельно, после чего оба на такси помчали к дяде Мише.

Осмотр занял совсем немного времени. Тёмин дядька, мужчина под сорок, с умным и каким-то интеллигентным лицом, спокойно задал парню вопрос:

-Как тебя угораздило?

-Увернуться или вообще влезть в драку?

-Второе.

-Там спонтанно всё получилось, - хмуро ответил Стальцев и кратко изложил дяде и племяннику историю с женщиной в машине.

-Ну просто кино какое-то, - слегка улыбнулся терапевт. - В общем, Рэмбо, вот что я тебе скажу: рану я обработал, заражения быть не должно. Сейчас наложу повязку, по-хорошему, лучше её менять раза два в день. Артём, ты ему поможешь?

-Да без вопросов.

-Вот и хорошо. Если рана будет тревожить, то звони. Всё, удачи и осторожнее!

Оказавшись на улице, друзья смогли, наконец, перевести дух.

-Тёте Наташе говорить не будем? – поинтересовался Каратунский. Миша кивнул в ответ:

-Это лишнее, она и так волнуется за меня вечно, а тут вон что…

-Не кисни, Миха, заживёт! Поехали домой лучше. Кате тоже ни слова?

-Это само собой!

-Ну и хорошо.

Миша думал, что его приключение на этом завершилось. Но он ошибался, причём – как никогда раньше.