Последняя Детства Весна. Глава 14

Женя Соломина откровенно нервничала. Ей никогда прежде не доводилось бывать в таких роскошных местах. И хотя ресторан был довольно известным, от чистеньких интерьеров и невообразимых блюд было немного не по себе.

Однако Юлия, которая представилась девушке родной матерью Стальцева, на робкие протесты Жени только мягко улыбнулась и покачала головой:

-Не заморачивайся и бери покушать, что захочется. Я за всё заплачу.

Растерянная от калейдоскопа событий Соломина даже не задумалась в тот момент над очевидным. Одежда Юлии, машина, этот ресторан – всё выдавало в ней женщину небедную, принадлежавшую к классу если и не хозяев страны, то уже хозяев жизни точно. Несмотря на подозрения, коих в голове девчонки было предостаточно, Юлия вела себя адекватно и спокойно. Говорила она тихим и каким-то мурлыкающим голосом, словно с дочкой общалась, а не с отшитой девчонкой брошенного на много лет сына. В её манере сидеть за столиком, есть, пить кофе, читалась определённая школа. Но не капитанов, что водку пьют из стаканов, а школа хороших манер и стиля.

Ничего этого Соломина не замечала. Она была смущена, а ещё очень хотела узнать тайну Миши Стальцева, и почему он живёт с тёткой при живой матери. Поэтому Женя и поспешила заказать лёгкий салат и стакан колы. Официант, принявший заказ, кивнул и бесшумно исчез. Пора…

-Я вижу, что у тебя, Женя, ко мне много вопросов? – Юлия вновь опередила девчонку, переходя к главному. Соломина лишь кивнула в ответ:

-Да, мне бы хотелось разобраться в Мише, точнее, в его судьбе…

-Судьба у него, что и говорить, печальная… Спасибо отцу, всё сделал, как ему одному хотелось, мент упёртый…

-Он был полицейским?

-Милиционером, детка, - искренне рассмеялась мать Миши. – Как быстро, всё-таки, летит время! Уже выросло поколение, которое не помнит милицию, летят годы со свистом… Да, он был капитаном милиции, убойщиком – раскрывал тяжкие преступления. Уж не знаю, каков он был на службе, но как семьянин – ни о чём…

-Он Вас не любил?

-Ну почему же? Любил, в начале-то конечно любил, и я его любила. Миша вон каким вырос красавцем, а красивые дети только по большой любви рождаются. Только надо было знать Петю… Очень строгий, принципиальный, взятки – не его история. Когда молодыми были – страшно этот образ меня манил, с ума просто сходила от чувств к нему! А как поженились и Мишка родился… В общем, ушло всё куда-то. Не сразу, не за один день, но ушло. А свято место пусто не бывает, слышала, наверное, такую поговорку? Так и я – встретила человека, искра какая-то бешеная проскочила, ну и всё… Пропала, короче говоря. Но долго скрывать свой роман от законного мужа совесть не позволила. Я ему всё честно рассказала и предложила вполне мирные пути решения этой ситуации. Да, я хотела разойтись, но мирно, без скандалов и судов. А Пётр решил пойти на принцип. Но самое ужасное, что он забрал у меня сына…

Вернувшийся из ниоткуда официант поставил салат и колу перед Женькой, но она лишь чуть отхлебнула «чернил для пятого класса», продолжая слушать рассказ Юлии, как завороженная…

-С опекой Пётр вопрос решил быстро, хотя я просила, умоляла его не лишать меня сына. Слышала бы ты, как он орал! «Шкура, продалась морде кооператорской! Ну и проваливай к нему, а сына даже не пытайся забрать – не получишь ни за что! Сам воспитаю мужиком!». Вот так… Для меня это всё до сих пор большим кошмаром в памяти всплывает, Жень…

-Но ведь Мишин отец не вчера умер… Почему Вы не попытались наладить с ним связь? – задав этот логичный вопрос, Соломина успела заметить, как слегка дёрнулась скула на лице Юлии. Но продолжалось это какую-то долю секунды, после чего всё тот же грустно-спокойный голос женщины произнёс:

-А ты думаешь, что Наташка, его тётя, сильно отличается от покойного брата? Она меня так же ненавидит, и однажды, когда я поджидала Мишу у дома, где мы с тобой сегодня и познакомились – натолкнулась на неё. Выслушала столько грязи и угроз, что хватило бы на три жизни! И ничего в тот раз не получилось…

-А теперь что изменилось? – пожала плечами Евгения. – Я Вам точно ничем не смогу помочь, Миша меня ненавидит, я, честно говоря, очень плохо с ним обошлась…

-Да брось, первая любовь – это не развод и делёжка ребёнка. Простит… А вот помочь мне ты всё равно можешь. Расскажи мне о Мише. Я хочу знать, каким стал мой мальчик.

-Я не очень много знаю… Но чем смогу – поделюсь…

-Вот и прекрасно! Надеюсь, что хотя бы так пока что смогу его понять и узнать. Он уже сам может принимать решения, в том числе – с кем из родственников ему общаться или не общаться…

Разговор пошёл в более спокойном формате. Женя Соломина рассказывала то, что знала про Стальцева, даже как-то увлеклась, будто и не было февральского разрыва. Она говорила, говорила…И не представляла даже, что разговаривает с зеркалом. С собственным отражением, пусть и в облике ухоженной зрелой женщины. Но этого ей пока что и не следовало знать. Всякому овощу – свой срок. То ли русская народная поговорка, то ли цитата прокурора, не поймёшь…

Но смысл вполне однозначный.

А самое главное, что Соломина даже и не могла представить, что Юлия сегодня впервые увидела своего первенца за почти шестнадцать лет. Потому что наконец поняла, кого ей напомнило лицо парня, спасшего её поздним вечером от таксиста-насильника на Белоозёрской.

Бывшего мужа, от которого она ушла добровольно. И так же добровольно бросила сына.

 ***

Между тем, сам Михаил ни о каких действиях биологической матери не догадывался. Осадив Соломину, он вернулся домой, где валялся на кровати часа три, вставая лишь затем, чтобы подогреть чаю да в туалет. Но и валялся Миша не бесцельно. Он продолжал напряжённо размышлять о сокровищах.

Они уже крайне долго топчутся на одном месте. Спору нет, каждый их парней внёс свой значимый вклад в поиски бриллиантов: Каратунский нашёл карту и плёнку, Порох – отыскал могилу Костерковой. Ну а он, Стальцев, и совершил открытие, что Костеркова – учительница и Костеркова-актриса являются одним человеком. Все молодцы, все постарались…

Но что дальше?

Во всей этой истории внимание Миши заострялось на одном странном факте – зацикленности Прасковьи Ниловны на кленовой тематике. Всё буквально кричало о том, что это постоянное присутствие клёна – подсказка, куда править дальше. Клён, клён… Дерево? Тайник под деревом? Или в дупле? Нет, всё это не является надёжным схроном. Значит, клён – это ориентир. И тайник рядом. Костеркова явно не пыталась замести следы клада, поэтому клён, который должен найтись среди сосновых и берёзовых громадин, уже тогда был солидным и выделявшимся из общего массива. Смысл закапывать бриллианты рядом с тонким кустиком, который любой нетрезвый мужичок с РПКБ сломает, когда припрётся на Пасху убраться на могиле родни? Глупо. Костеркова никогда не была дурой, никогда! Михаил осознавал это как никто другой, хотя и не смог бы точно объяснить, откуда такая уверенность. Он не имел даже шанса пересечься с этой женщиной при жизни – между её смертью и его рождением минуло больше двадцати лет. Но очень хотелось верить, что именно его, обычного одиннадцатиклассника, загадочная подруга Есенина выбрала в наследники целого состояния…

В какой-то момент напряжённой работы мысли Стальцев осознал, что у него натурально закипает башка – не хуже чайника на плите. Стоило расслабиться. И тут, словно по мановению волшебной палочки, зазвонил телефон. Экран высветил дорогую большеглазую мордочку…

-Да, Катюшка!

-Мишенька, привет! Сегодня приедешь?

-Да, конечно, через два часа на платформе, хорошо? – только произнеся эти слова, Мишка вспомнил о своём ранении. Лишь бы Катерина не заметила ничего…

-Хорошо, зай, я буду ждать. До встречи!

Нажав «отбой», парень снова лёг на кровать и прикрыл глаза. Риск того, что бешеный шакал из такси уже покинул стены РУВД был минимальным, поэтому Стальцев и решил встретиться всё там же, у платформы. Главное не говорить маме Наташе, где он вчера поиграл в Терминатора. Ах, да, и куртке теперь потец… Ну ничего, джинсовка и тонкий свитер тоже неплохо сочетаются.

Обдумав таким образом детали, молодой человек наконец поднялся со своего исторического ложа и направился в душ. Раненую руку главное не намочить, самому ему перебинтовываться слишком геморройно. Мама вечером поможет, ну или Каратунский…

Артемий, кстати, озаботился безопасностью друга и одарил его электрошокером. Хороший аргумент в мире цинизма, фастфуда и злых таксистов. Ну и бродячих дворняг пугнуть можно, если что…

Сегодня Мише не терпелось поделиться своими мыслями с Рухановой, потому как именно у Кати он надеялся испросить подсказку. После того удивительного фокуса с выбранной наугад книгой Стальцев не без основания видел в своей девушке настоящий талисман...

…Когда Миша выскользнул из подъезда, его никто не преследовал. Соломина уже была дома, а Юлия…

Юлия тоже ехала домой.

Трёхчасовая беседа с Евгенией в ресторане дала женщине немало интересной пищи – для размышлений, разумеется. Она действительно вышла на разговор с девчонкой, чтобы та нарисовала ей психологический портрет собственного сына. Для того, чтобы исчезло недоверие со стороны Жени, Юля даже пооткровенничала и рассказала довольно личные детали своей биографии.

Но она не рассказала правды. Что ж, сделаем это за неё…

В Раменское Юля переехала совсем юной девушкой из тихой и провинциальной Коломны. В середине 90-х понятие «тихая провинция», разумеется, стало весьма и весьма условным – стреляли тогда везде, и вовсе не сигареты. Но патронов было гораздо больше, чем бритых недоумков, и потому стрельба к началу нулевых потихонечку стала идти на спад. Устраивать разборки люди, закатанные под красивые гранитные стелы, вдоль которых и будет потом гулять Миша Стальцев, не могли чисто физически, и жизнь стал приобретать всё более чёткие очертания. Тогда-то и перебрались Юля с матерью поближе к столице, продав оставшуюся от бабушки двушку в хрущёвке.

На новом месте было интересно и комфортно. Коломна хоть и подмосковная столица трамваев на берегу Оки, но Раменское было относительно чистеньким, зелёным и спокойным городком, где было куда сходить – футбольный стадион, кинотеатр, даже ночной клуб. Большой парк с живностью, где любили гулять местные жители, ипподром, где зимой устраивали настоящие ралли на отечественных и импортных машинах. Было даже своё телевидение! Простенькое, неказистое, особенно с позиции современных широкоформатных технологий, но это ведь заря нулевых!

В Раменском Юлия, хорошо понимавшая, что институт она точно не потянет финансово и морально, поступила в училище, на швею. Удивительно, но талант и творческое мышление у девушки были, хотя специально это никто в ней не развивал. Девушка уже планировала устроиться в Дом Быта, где было неплохое ателье, её ценили, хвалили её работу… Единственное, что огорчало Юлю – отсутствие подруг и друзей. С новыми знакомствами ей катастрофически не везло. Наверное, поэтому она и привыкла по выходным долго бродить по парку, кормить тамошних белок и птиц, в тёплое время гола – прихватывать томик детективной муры типа Донцовой и читать её на скамейке. Именно там, в парке, она и познакомилась с Петром.

Красивый молодой человек с волевым лицом и серьёзными, даже печальными глазами, тоже кормил белок орехами. Рыжие проказницы без страха хватали лапками с его ладони угощение и тут же неслись на третьей космической закапывать свой клад в прошлогоднюю листву. При этом одной рукой молодой человек, одетый в потёртую кожаную куртку, постоянно тёр плечо и что-то поправлял в кармане. Юле всё это показалось забавным – уж очень суровый образ парня не вязался с этими неуклюжими движениями.

Мимо Юли, которая сидела на скамейке с книжкой, прошли мужчина с мальчиком. Мужик был в линялых джинсах и сером пиджаке, а пацан – в школьной форме, которую начали возвращать совсем недавно. Ребёнок уплетал большую шоколадку, а дядька пил пиво из бутылки, правда бутылка была в целлофановом пакете, всё прилично и корректно. Наверняка папа забрал сына со школы и ведёт домой…

Когда эта пара поравнялась с кормившим белок неуклюже-мужественным парнем в кожанке, он абсолютно невозмутимо, но крайне резко выхватил из-под куртки пистолет и ударил мужика с пивом но затылку. Юлия часто потом вспоминала, как по башке упавшего на землю струилась кровь из разбитого затылка, заливая большие лобные залысины и чёрные усы. Светлый пиджак его тоже весь был испачкан кровью.

Но парня в кожанке это не смутило. Не стесняясь напуганных Юли и мальчика-школьника, он профессионально заломил опрокинутому любителю пива руки за спину. Спустя мгновение с мелодичным лязгом защёлкнулись наручники.

-Ну что, дядя, пивко любишь? Пивко и потроха дитячьи?

Арестованный пытался что-то промычать, но опер злобно шваркнул его ладонью по затылку:

-Заткнись, Кульков! Это в Заводском районе в отделе глазами хлопают, а я твою рожу жёлудиную на любом фотороботе узнаю. Жаль, вышку отменили, лично бы пулю тебе в голову пустил, тварь!

Спустя полчаса всё было окончено. Оперативная группа, прибывшая на старом УАЗике, усадила в клетку преступника, успокоила и опросила напуганного школьника (Пётр успел перехватить мальчишку и не дать ему смыться). После этого машина с ребёнком, милиционерами и преступником отправилась в отдел, а рядом с Петром осталась только Юля.

Она смотрела на молодого оперативника с любопытством и интересом. Заметив это, парень слегка усмехнулся и произнёс:

-Не привыкли в нашем уездном городе к таким сценам?

-Я…Я хотела спросить просто, за что вы этого, с залысинами…Ну ударили…

-За дело, разумеется. Этот тип – убийца. И не просто так он мальчику шоколадку купил.

-Он что, вёл его убивать?!?!

-А что Вас так удивляет? – Пётр убрал пистолет в кобуру и устало опустился на скамейку. – Они повсюду, эти ублюдки. Убийцы, насильники, налётчики, наркоманы, которые у Ваших, девушка, сверстниц уши рвут ради дешёвых серёжек… А я немного от них чищу землю. Олег Кульков – преступник. Он так уже двух мальчиков увёл после уроков. И всё.

-Как всё? Их не нашли?

-Нашли. За Раменским мясокомбинатом, там пустырь большой между кладбищем старопоселенческим и мусорным полигоном. Нашли…Искромсал их, сука, как зверь дикий, еле опознали... Оба из неблагополучных семей, но разве от этого легче? – он вскинул на девушку свои зелёные глаза, и Юлии даже не по себе стало о того, какая боль пульсировала в них. Боль за глупых детей, которых урод с залысинами приманил шоколадкой и зверски убил. Они больше никогда не вернутся домой, а болит от осознания этого лишь сердце молодого опера…

Парень опустил глаза и продолжил:

-А Вы знаете, что буквально вчера этого урода задержали на рынке? Наряд его принял, когда он пытался фальшивой купюрой расплатиться. И вот вообразите, стоит этот негодяй в отделении милиции, а со стены на него смотрит пустыми глазами его же фоторобот! И эти придурки даже не заметили сходства, хотя оно там абсолютное! Паспорта у него не было, назвался чужой фамилией и был отпущен. Хорошо его старлей, мой друг, для картотеки на «Полароид» щёлкнул. Я как утром увидел снимок – всё сразу понял. Ребята из классов, где погибшие учились, мне рассказали, что видели Кулькова – заборов-то нет вокруг школ, так он во время уроков прямо в окна заглядывал. Присматривался, тварь. Вот его и запомнили те, кто не особо внимательно на доску смотрит обычно… Понял я, что наглый мерзавец попался, значит можно попробовать на входе в парк его покараулить – тут из двух школ детворы много ходит…

К скамейке, на которой сидел милиционер, вновь подкрались белки. Заметив, что парень снова достаёт из кармана орехи, пушистые красавицы без стеснения забрались по джинсам и куртке на плечо к оперу и принялись уплетать лакомство. А он, наблюдая за белочками, вздохнул и произнёс:

-Я, если честно, и сам люблю сюда приходить, их вот угостить…Вот ведь живые существа, неглупые, красивые – постаралась природа их такими создать! И главное: они не способны на те зверства, что люди устраивают на Земле…Всё в крови, как жить-то дальше?

Юлия смотрела на сурового человека, который полчаса назад жёстко укладывал на землю детоубийцу, а теперь трепетно кормил белок. Смотрела и чувствовала невероятный прилив и жалости, и нежности, и… и ещё чего-то. Наверное, именно в тот момент будущая швея впервые по-настоящему, по – взрослому влюбилась…

Их роман протекал стремительно и мчался к свадьбе, презирая повороты и перекрёстки. Сразу после бракосочетания молодая жена переехала от матери к мужу, а вскоре поняла, что беременна. И вот тут началось странное – её пугало предстоящее важное событие. То, чего большинство женщин ожидают с трепетом и нежностью, Юлию отпугивало и очень смущало. Пётр, несмотря на свою оперскую занятость, превратился в сплошной сгусток заботы и чуткости. Он выполнял все Юлины капризы, утешал, не позволял заниматься тяжёлой работой, а она…

Она этим тяготилась.

С каждым днём в сознании женщины всё громче пульсировала мысль: она слишком рано выскочила замуж. Её начала тяготить бесперспективная нищета с мужем-милиционером и маленьким ребёнком, появления которого она вовсе не ждала. Вдобавок ко всему, после родов у Юлии крайне обострились отношения с сестрой мужа – Натальей. Та, прежде относившаяся к Юлии ровно и хорошо, теперь словно бы видела все мысли родственницы. Видела и презирала за такое отношение к брату и новорожденному племяннику. И хотя Наталья не жила с их семьёй в одной квартире, она часто приходила помочь с Мишей (так назвали мальчика) – своих детей у неё завести не получалось, отчего муж Натальи исчез в неизвестном направлении. Всю свою нерастраченную любовь она дарила малышу родного брата. Юля в такие минуты имела возможность отдохнуть и даже пойти куда-нибудь прогуляться. Любая мать должна иметь время прийти в себя и расслабиться.

Через год после рождения сына Юля потеряла мать – тромб сотворил ей смерть без мучений. Пётр взял организацию похорон на себя, пытался морально обогреть жену, а она… А она уже физически не переносила этого человека рядом, а плод их любви, то есть Мишку, считала хомутом на своей шее. Она, как птица в клетке, рвалась на волю… Вот только была при этом вовсе не чайкой, а обычной кукушкой…

В очередной приход Наташи к племяннику, Юлия решила отправиться в кафе. Там-то она и познакомилась с Альбертом – красивый, ухоженный мужчина прислал ей бутылку шампанского, а в конце вечера осмелился подойти и предложил довезти до дома. Юля согласилась.

Ей всё нравилось. Нравился этот респектабельный молодой человек, нравилась его уютная и тёплая иномарка с кожаными сидениями, нравился лёгкий джаз, который ненавязчиво лился по салону из крутой автоакустики. В тот момент наивная швея, влюбившаяся в честного и смелого опера, как будто сделала последний вдох – и скончалась. Бесповоротно. На её месте сидела теперь корыстная шкура, которая хотела одного.

Она хотела жить, и жить красиво и без заморочек. И поэтому на предложение Альберта заехать на чай к нему домой ответила согласием, прекрасно понимая, чем это чаепитие окончится.

Но она сделала это осознанно. Стало быть, это не ошибка, а акт купли-продажи. Душа взамен на баксы.

Разумеется, на другой день пришло время горького похмелья. Нет, Юля ни в чём не раскаивалась перед законным мужем, горечью она обозначила малоприятную необходимость объясняться с отцом Миши. Но Пётр был умным человеком, и уже по одному только её взгляду понял, что жену он потерял. Да и была ли она его хоть день? В тот момент Стальцев даже не думал на эту тему. Его поставили перед фактом, что семьи больше нет, что жена уходит в очередному прибандиченному насосу, а их общий сын ей не нужен. Было ли это ударом для Петра? Да. Но человек, который заботливо кормил белок в парке, был ещё и Опером. Поэтому на его лице не дрогнул ни единый мускул. Спокойным и ровным голосом отец Миши изложил уже практически бывшей жене свои мысли относительно развода, а ещё предложил официально отказаться от ребёнка.

-Юля, не нужно обманывать самих себя, - сидя на маленькой кухне и помешивая давно остывший чай-помои, говорил Пётр Стальцев. – Мишку ты бросаешь на меня, забирать в свою новую жизнь не хочешь, значит парень тебе не нужен. Пусть так. Я готов всё это забыть и простить тебе всё совершённое взамен на то, что ты откажешься от мальчика и не будешь к нему лезть. Ты только в начале жизненного пути, если приспичит – родишь себе желанного ребёнка от своего торгаша. Но Мишку не трогай, по-людски прошу. Мы его с Наташей сами воспитаем, и ничего не расскажем про тебя. Все будут спокойны и начнут жить по-новой.

То, что молодой парень говорит так логично и спокойно, вновь, как однажды при первой встрече, поразило Юлю. Тихим голосом она уточнила:

-Ты говоришь так, будто всё уже давно знал. Я неправа в этом плане?

-Права, я чувствовал, что тебе не нужен. И что ребёнок тебе обуза - чувствовал тоже. Наталья, разумеется, мне тоже говорила о тебе и твоих поступках и словах, но ничего сверхнового я от сестры не услышал. Поэтому ступай куда хочешь, а мы проживём. Надеюсь, что во второй раз тебе точно повезёт…

…Юлия, уверенная и породистая женщина за рулём недешёвой иномарки, вынырнула из своих воспоминаний. Да, тогда всё было именно так. Зачем же теперь она вспомнила про первенца, про брошенного за борт её хорошей жизни Мишу Стальцева? Ответ крылся в человеке, присутствие которого в доме ей буквально приходилось терпеть последние пару лет. Это был сын Альберта от первого брака, который долгое время жил где-то с матерью, но два года назад начал лезть к отцу, вовремя смекнув, что с предка можно натрясти себе на гору удовольствий. И был прав, поганец! Достигший зрелого возраста и не приросший в браке с Юлией новыми детьми, Альбертик захлебнулся слюнями отцовских чувств. При этом сынок у мужчины был абсолютной противоположностью отца: ленивый, циничный, с массой вредных привычек. Двух лет созерцания этого сопливого негодяя Юлии хватило с головой. И на волне разочарования отвратительную мать потянуло к своему брошенному ребёнку.

На что она надеялась? Чёрт его знает. Но спокойно тратила дни на то, чтоб проследить за ставшим взрослым парнем Михаилом

 Ведь лучше поздно, чем никогда, правда? «Скажи, Кукушка, ответь…».