Последняя Детства Весна. Глава 17

Соломина задумчиво брела по дорожке Раменского парка, изредка оборачиваясь назад – всё же минувшие приключения выработали некоторую осторожность. Но вечер был по-весеннему светлым и тёплым, никто за девушкой не следовал. Можно и расслабиться. Но не получалось.

Когда Женька увидела Мишу в компании Рухановой, она поняла, что мечтать о возвращении прошлого абсолютно бессмысленно. Это, впрочем, было ясно и раньше, что же тогда заставляло надеяться, спросите вы? Трудно сказать… Быть может, новость о Мишином сиротстве, а может быть, и знакомство с Юлией. Почему-то Стальцев, после общения с его матерью, казался девушке несчастным и обделённым любовью и нежностью парнем, и в глубине души она понимала, что один из самых болезненных ударов по чувствам Мишки нанесла именно она, Женя. Весь рассказ Юлии как бы говорил: Мише не всё равно, Миша не мог так просто отпустить ваши с ним пять месяцев отношений. Он всё равно тайно ждёт тебя, и обязательно простит. Просто нужно заслужить его прощение!

И вот итог… Одного взгляда на влюблённую парочку было ясно: плевать Стальцев хотел на всё, что было до этой смешливой, кучерявой и большеглазой девчонки среднего роста. Парень был выше спутницы и трогательно держал её за руку. Это заставило Евгению вспомнить, как её напрягали прикосновения, да и поцелуи Мишки – ведь тогда она горела мечтою о другом… Ну а теперь даже Михаилу не были нужны её руки, которые можно держать и аккуратно касаться их губами.

Миша остался в прошлом. Она его сознательно упустила.

Эта мысль была тяжёлой, но Соломина даже успела немного с ней свыкнуться. Женя приняла вполне адекватное решение – усиленно готовиться к ЕГЭ, чтобы на все горькие мысли не оставалось времени и сил. И начала, сидела над сборниками до усталости, прикидывала, на какие баллы можно рассчитывать… Мелькали у Соломиной в голове и мысли о переезде в другой город, подальше от всех своих юношеских драм, но это уже требовало обстоятельного подхода, решения денежного вопроса… Короче, сначала нужно было эти пресловутые экзамены сдать.

И вдруг этот случайно подслушанный разговор. И ведь знала, знала Женя, что не стоило подходить к туалету! Какого лешего там подслушивать, если ты уже поняла, что самолёты задом не летают, и твой рейс благополучно убыл? Но нет, потянуло, словно мотылька на огонь… И теперь, как бы это бредово ни звучало, она в курсе поисков сокровищ на центральном кладбище Мишей и его приятелем.

Соломина не знала, что ей делать с этой информацией. Прикидывала и так, и эдак – всё ерунда! Если всё это лишь глупые байки или какой-то розыгрыш, то репутация дуры, несмотря на скорое расставание со школой, ей будет обеспечена. Не хватит ли уже позориться?

Ну а если всё подслушанное – это правда? Тогда… Что тогда? Ничего! Они найдут, заберут и получат свою долю от государства. А ей ничего и не полагается…

Евгению штормило от противоречий. Это была та самая борьба двух сущностей – несчастной, брошенной на бабку с дедом девчонки со стервой-ксерокопией своей непутёвой мамаши. Ни одна из этих двух сущностей не могла одержать верх над другой окончательно и бесповоротно, и это доставляло Соломиной неимоверные муки. Помочь девушке наверняка бы смог хороший психотерапевт, но идти на приём означало предать огласке свои проблемы. Этого Евгения не хотела гораздо сильнее.

Так что там с сокровищами? А, забыть и не вспоминать! Нечего всюду совать свой нос, который уже заслуженно прищемила Судьба. Крест на себе Женька, разумеется, не ставила, но зато чётко понимала: второго такого парня, как Миша, придётся ждать на горизонте крайне долго. Это расстраивало, а осознание, что Стальцев в перспективе очень богатый человек, вообще добивало лежачую. Хотя богатство – это ещё вилами по воде писано...

Всё, наплевать!

Парк остался позади. Знакомая много лет улица вела Женю к подъезду, а там и дом, диванчик, на котором можно отдохнуть после утомительного дня, кофе…

К дверям подъезда девушка подошла без приключений. Приключения начались, едва она шагнула в тёмное и прохладное чрево старого кирпичного дома…

-Привет, Малая, - до омерзения знакомый голос был здесь очень внезапным сюрпризом. Неприятным, как рыбий жир на обед. Соломина не успела даже осознать, что Лёша специально ждёт её в подъезде, как хрупкая и тонкая рука девушки оказалась в сильной руке с грязными ногтями. И держал озорной гуляка свою бывшую любовницу вовсе не с юношеским трепетом…Чувствовалось, что потом на месте захвата будут синяки, хотя бы от его пружинистых и толстых пальцев…

-Вижу, ты не очень рада встрече…Неужели всё из-за моего нежелания на тебе жениться?

-С чего ты взял, что меня должно волновать твоё нежелание? Я тебе уже всё сказала в тот вечер, поэтому отпусти мою руку и проваливай!

-Ха, ты решила так просто от меня отделаться? Ну нет, бэйби, я так не играю…Пойдём-ка поговорим…

Одного рывка хватило, чтобы Соломина полетела вслед за парнем вниз, к подвальной двери. Дом был старым, послевоенным, и в нём на стадии проекта было заложено бомбоубежище. Со временем, когда стало ясно, что воевать все теперь будут скорее экономически, чем бомбами и пулями, дверь в подвал перестала запираться, а подземелье служило местом ночёвки бездомных или бесплатным отелем для парочек с гормональным взрывом. От тёплых труб в подвале всегда было тепло, и даже запах сырости и отходов не сильно отпугивал тех, кто не терпел пушкинского «мороз и солнце».

Сейчас дверь тоже была не заперта. Женька и ахнуть не успела, как оказалась на песчаном покрытии. Зажёгся свет – Лёха отыскал выключатель на стене и достал из кармана складной нож…

-Ну, и что мне сделать первым? Разрезать на тебе одежду и тряхнуть стариной? А может покарябать твоё личико, которое ты жертвуешь на поцелуи только избранным? А может и завалить кого, м?!

-Ты, придурок! За все свои фокусы ты просто сядешь в тюрьму!

-Да мне всё равно, кисуня, пусть сначала поймают. Или найдут жалобщиков… - лезвие ножа матово блеснуло под лампой накаливания…

-Что тебе нужно от меня, псих?

-Угадай. Хотя чего тянуть, да, малая? Мне нужны деньги!

Соломина чуть не задохнулась от возмущения:

-Деньги?! То есть ты, весь такой взрослый козёл, который даже свою дочку типа алиментами спокойно обеспечивает, угрозами выбиваешь деньги у школьницы, у которой в семье один отец работает, а в остальном только на пенсию бабушки и деда живут все? Лёша, ты хоть понимаешь, какое ты ничтожество?

Ответом стал мощный удар ногой в лицо. Не будь Евгения застигнута в подъезде врасплох, то наверняка бы заметила в поведении бывшего определённые странности: явно расширенные зрачки, облезлые, словно от простуды, ноздри, общий нездоровый вид… Если бы она это заметила, то догадалась бы о сильной наркотической зависимости Алексея и побоялась бы разговаривать с ним в таком вызывающем тоне… Но увы…

Именно ломкой стоило объяснять неадекватное поведение молодого человека. Деньги отца, который впал в сентиментальное расстройство и начал баловать своего выродка, открывали большие возможности, но, в сочетании с чахлым интеллектом Лёхи, быстро стали оттягивать карман. Клубы, безотказные девки без моральных ограничений – всем эти он наелся через три недели. Первый наркотик был лишь вопросом времени. Но, подсадив недоумка на зелье, хитрые торгаши быстренько взвинтили цену на удовольствие. Схема древняя, как навоз мамонта! И глупый мажор уверенно попался на крючок, а теперь трепыхался на нём жирной рыбой – ломало нещадно…

А всё эта тварь, Юлька! Вторая жена папаши быстро раскусила, куда идут денежки и рассказала Альберту, и тот перекрыл отпрыску финансирование. При этом не ругался, а, чуя какую-то вину, оставил Лёхе питание и жильё. Оставил он и алименты маленькой Лёхиной дочке, благо шли они непосредственно матери крохи, минуя карманы наркомана-папаши.

После этого Алексей ещё сильнее возненавидел мачеху и отправился на поиски денег по всем знакомым в Раменском. Все благополучно послали никчёмного урода, и вот очередь дошла до Жени…

…Она очнулась после удара от нового приступа боли – негодяй рывком за волосы приподнял окровавленную голову девушки и прошипел:

-Если ты мне сейчас же не дашь денег – я тебе прямо тут икру из брюха выпущу! А по городу слух пущу, что ты постоянно в подвале за деньги всем желающим, вот желающий тебя и прикончил! Ты слышишь, тварь?! Деньги! Живо!

-Погоди… Не бей только…Я…Я скажу, где много взять получится…

-Где?

Соломина безумно хотела жить. И выход был лишь один…

-Этот парень, с которым я встречалась… Миша… Он с приятелями ищет сокровища…

-Чё ты лепишь мне тут?! Какие, нахрен, сокровища???

-Я говорю правду. Они бриллианты ищут, на центральном кладбище. Я сама слышала, в школе, у мужского туалета стояла… Там тебе точно хватит на всё, что захочешь… У меня ничего нет, ты же знаешь, Лёша…

Видимо, какие-то высшие силы услышали внутреннюю мольбу девушки и пришли на помощь. Парень заметно повеселел и убрал нож.

-Ну вот, это другое дело! И думай впредь, с кем и как базаришь. Смотри, Женька, если разболтаешь кому о нашей беседе, или решила обмануть меня… На соломку размотаю…

Соломина не помнила, как чудовище покинуло бомбоубежище. С трудом она добралась до квартиры, где упала на руки вусмерть перепуганной бабушке и потеряла сознание. Ни суеты домашних, ни сирен скорой. Только долгожданный и безмятежный сон – лучшее убежище от всех проблем и людей в мире…

 

***

Миша уже добрых сорок минут сидел в мягком кресле в квартире Пороха, не меняя позы и не произнося ни слова. Он думал. Размышления парня не были спокойным и размеренным течением реки на закате – в них постоянно вклинивалось чувство тревоги. И причин тому было несколько…

Во-первых, Людмила Николаевна. Её состояние не было нормальным, сейчас парень даже не сомневался в этом. Чутьё подсказывало, что лучше всего как можно скорее вызвать врача, чтобы не упустить момент… Надо поговорить с Катиной мамой и самой Рухановой…Бедой веет, бедой…

Во-вторых, клад. Прошло три недели, и Стальцев вновь подошёл к загадке сокровищ Прасковьи Костерковой очень близко. Так близко, что аж заболела голова от непонимания, как этот сейф взламывать. Заколдованное место, как у Гоголя! Не вытанцовывается, мать его!

В-третьих…Порох! Хозяин квартиры так же тихо, как и Михаил в кресле, лежал на диване, изучая трещины на потолке. Нетипичное, надо сказать, состояние, даже для такого задумчивого молодого человека, коим являлся Мишин друг.

-Кирилл, может расскажешь, в какой Вселенной ты сейчас находишься?- с раздражением больше на себя, чем на Пороха, поинтересовался Мишка. В ответ послышался тяжкий вздох:

-Это трудно объяснить, потому что это сбрасывает меня на дно ущелья…

-Мы не в Кармадоне. Давай, рассказывай, что тебя так размягчило. Ты как груша на солнце – хоть кашу готовь…

-Вера…

-Это девушка?

-Нет, мужик тридцати семи лет. Конечно, девушка, что за вопросы, право слово…

-Так, и что далее? У тебя проснулись чувства, а к ним безразличны?

-Нет, друг мой, всё интереснее… Я вчера волею судьбы повстречал её рано утром, в аптеке. Не спрашивай, что я там делал, долго объяснять. В общем, моя научная деятельность, заслуживающая тотального осуждения со стороны Трофима Лысенко (ура!), вновь скособочила мне чердачок, и я устремился за таблетками. И в аптеке, на кассе, была ОНА…

-Впечатляюще. А дальше?

-Как ты понимаешь, я не настолько бесцеремонная свинья, чтобы при первой встрече нашёптывать девушке о великих чувствах, «половой истекая истомою». Да и она приличного вида девушка, а не сырная палочка на оставленной тарелке в кафе, что на Казанском вокзале…

-Я говорил тебе, не ешь.

-В тот раз жадность и голод были сильнее, ну да не суть. В общем, я даже не рискнул спросить у неё что-то, кроме цены моей покупки. И казалось бы, после приёма лекарства мигрень пошла на спад. Но я заболел, Миша! Заболел этой рыжей аптекаршей, которая чуть старше меня, но на вид…Это же просто молодая берёзка в поле… Она тоненькая, хрупкая, а потом и выяснилось, что беззащитная…

Кирилл снова улетел в воспоминания о вчерашнем вечере…

В кафе, куда Порох отвёл Веру, было очень уютно. Играла ненавязчивая музыка в стиле джаз, было много свободных столиков, а справлялся со всем незаметный официант средних лет, который выдал меню и тут же растворился.

Девушка с неподдельной робостью в голосе произнесла:

-Я даже не знаю, что брать… Мне неудобно очень…

-Возьми что хочешь. Овощи ты любишь?

-Да…

-Вот и заказывай ассорти овощное. Там даже репу шинкуют!

Вера очень смущалась, поэтому Кириллу пришлось ещё несколько раз подтолкнуть её к выбору тех или иных блюд. Наконец заказ был сделан, и можно было спокойно сидеть и разговаривать.

-Я, конечно, понимаю, - начал Порох, осторожно поглядывая на девушку, - что ты ничего не обязана рассказывать мне, малознакомому клиенту аптеки…

-Почему же? – девушка пожала плечами, словно её ничего не смущало. Вот только взгляд был преисполнен горечью и невесёлой иронией…

-Потому что это разборки с родными людьми…

-Родными…Знаешь, Кирилл, я часто сомневаюсь в том, что я, как ты сказал, родная для этой женщины. Её отношения нельзя ни понять, ни оправдать.

-За что она тебя?

-Посмела возразить по какому-то пустяку. Честное слово, если бы мне в пять лет сказали, что дело кончится пощёчинами и грязными ругательствами в мой адрес… Ну не знаю, я бы просто заблаговременно в окошко шагнула.

-Это большая глупость.

-Считаешь? Я так скажу: вся моя жизнь – большая глупость. Вот мать, - она произнесла это слово с невероятным, звенящим презрением в голосе, - чмырит меня, старшую дочь, первенца, начиная с первого класса. Что бы я ни делала – всё плохо. Фартук, который я шила весь пятый класс на трудах – выброшен. Вязаные игрушки, которые я делала ей на день рождения, благополучно сгнили на бетонном полу гаража. Когда меня унижали в школе одноклассники – виновата по мнению мамаши была исключительно я. «Дала повод». Сейчас я, разумеется, понимаю, что те, кто меня оскорблял, сами были дико закомплексованными ничтожествами, и отыгрывались на тех, кто ни сдачи дать не мог, ни слова сказать грубого в ответ. Твари… И даже учителя меня, чёрт возьми, не защищали! Им было проще мимо пройти, опустив ресницы и глаза… Только историк наш человеком оказался! Наливал всегда чаю горячего, и слушал молча, как я жаловалась, рыдала, бумажные полотенца изводила километрами. А однажды просто дал мне книгу «А зори здесь тихие…» и сказал, чтобы чаще перечитывала, как этим девочкам было тяжело. Один человек на всю школу! Вот поэтому я ещё тут с тобой сижу, а не опарышам на ужин подана где-нибудь на городском кладбище…

При упоминании городского Порох слегка дёрнулся – мысли кололи бриллианты мадам Костерковой. Мда, с теми деньгами, что за них можно выручить у государства, он бы всех Вериных мучителей стёр, как промокашка кляксу из тетради… Искать и найти, второго варианта не дано…

-А на фарм ты пошла… чтобы матери что-то доказать?

-Доказать? Нет, - девушка впервые мягко улыбнулась. В этот момент официант принёс яркое овощное ассорти, и Вера, которая толком и не обедала, принялась грызть жёлтую репу, одновременно рассуждая:

-Отец у меня врач-стоматолог, дипломированный специалист с большим стажем работы. Я со школы любила тусоваться у него на работе, следить за тем, как аккуратно и чётко он ставит людям пломбы, чистит каналы, снимает камень. Он и мне советовал на стомат поступить, но там стоит всё, как чугунный мост! А вот фарм мне показался интересным решением, тем более, что лекарства многие я по справочникам изучала лет с четырнадцати. Вот дура, правда? Пока одноклассники вещества под губу запихивали, рыжий биохим изучал, как людей не гробить, а исцелять.

-Я правильно понимаю, что мать с отцом не вместе?

-Разумеется, ну кто её вытерпит? Беда в том, что я от неё недавно съехала к отцу, а младшая сестра, студентка колледжа, осталась с матерью. Она балбеска знатная, хоть и добрая очень, а мамаша ей и не занимается. Сама себе хозяйка. Ну ничего, ей тоже надоест, переедет к нам с батей. Он и не против, сам предлагал. Тем более это гарантирует, что алименты пойдут по назначению, и мы начнём нормально одеваться. Обычно деньги летели на покрытие множества кредитов. Слава Богу, не наших с сестрой…

-Тогда почему ты вынуждена общаться и терпеть это…существо? – Кирилл с трудом, но смог подобрать благозвучное определение. Вера лишь тяжело вздохнула:

-Потому что администратор аптеки, в которой мы познакомились – её подруженька. Протекцию мне сотворила, чтобы на втором курсе уже практиковалась. Тётя Геля, конечно, лучше мамаши в разы, она меня потому и допустила к работе, что уверена: я про лекарства много знаю, плюс, умея терпеть мать, утренних бабок с их хамством я вообще не восприму как беду.

И тут девушка впервые искренне рассмеялась. И бедолагу Пороха унесло… С этим лёгким серебристым смехом в его сознание пришло что-то очень важное и новое. То, что он не мог, да и не хотел уже прогонять…

…-Так и чего ты приуныл? – нарушил неторопливый рассказ друга Стальцев. Кирилл снова вздохнул и грустно сообщил:

-Пятнадцать лет из восемнадцати, то есть не считая три года с момента рождения, когда я агукал и читал труды Энгельса… Пятнадцать лет я потратил на конструирование, собирание на свалках дельных запчастей, выступления на конференциях от РПКБ, поедание сырных палок… А всё по-настоящему важное ожидало штурмана Билли у аптечного прилавка!

-Если Вы о Вере, сэр – то она ещё не поняла, какой интересный молодой человек ей попался.

-Ты не иронизируешь? А то Артём частенько этим грешит.

-Нет, я серьёзно. И то, что она старше на два года, тебя волновать не должно. Вам же интересно было общаться?

-Крайне интересно.

-Ну и вот! Это только начало, всё ещё впереди, дружище!

Порох мечтательно вздохнул, а Миша вдруг впал в состояние беспокойной задумчивости. Какая-то мысль зацепилась за мозг, блеснув, словно дальняя ночная гроза летом…

«Это только начало… Всё ещё впереди…»

«Впереди…»

ВПЕРЕДИ….

Есть! Прояснилось!

-Кирилл, я, кажется, понял! Подъём, нам срочно нужно пройтись!

-Куда это?

-В любимую школу. Ты что, не любишь учиться?

-Смотря чему…

-Побеждать, друг мой. Разумеется, побеждать!

Спустя несколько минут Стальцев и Прохин вышли из подъезда и направились в сторону школы. Кирилл мало что соображал, поскольку его выдернули из священного состояние меланхолии и дрёмы. А Миша буквально летел над тротуаром, ибо считал, что нашёл то самое недостающее звено. Лишь бы…

В школьном коридоре было тихо и душно. Охранник на своём посту смотрел новости через смартфон. Услышав шаги, он поднял глаза, увидел знакомых ребят из 11 класса, которые нередко помогали и были вежливы, кивнул в знак приветствия и снова погрузился в политические дебаты.

Друзья быстро преодолели расстояние до кабинета и осторожно вошли внутрь. Альпакинской сумки не было – учительница ушла домой. Что ж,это очень кстати…

-Дай стул, - высокий Стальцев без особых проблем дотянулся до вентиляционной решётки – той самой, что пробила шваброй Соломина и в которой Каратунским были обнаружены плёнка и карта. С тех пор, судя по комкам пыли на шкафу, сюда никто не лазил.

-Ну что, надеюсь, крысы не откусят мне руку, - криво усмехнулся Михаил и, не без волнения в пульсирующих висках, полез в чрево вентиляции.

Порох затаил дыхание, боясь издать хоть один лишний звук.

Да или нет?

ДА ИЛИ НЕТ!

-Есть, - торжествующий Мишка потянул руку назад, и мгновение спустя вытащил на свет… кусок листа! Он был коротким и неровно оборванным с одной стороны. Зато другой край был идеально ровным.

-Там кусок цемента внутри упал, порвал листок, - пояснил Стальцев и показал листок Пороху. - Вот и смотри. Картинка сложилась.

На обрывке листа были символы и стрелки. И эти нарисованные стрелки сносили барьеры в поисках сокровищ решительнее любой ракетной установки «Орешник».