Глава 5. Монета-призрак

Разжав кулак и глянув на серебряный дирхем, Бакир сонно потёр глаза и, стараясь не вспоминать о вчерашнем ночном кошмаре, улыбнулся. Он проснулся минутами ранее и, ещё не умывшись, но уже одевшись, сразу ринулся к монете. И теперь, стоя с растрёпанными волосами у компьютерного стола, весело перекладывая дирхем из одной ладони в другую, подумал о том, что сегодня ему не нужно идти в школу, — первый понедельник летних каникул! — и что вместо этого отправится к отцу на работу.
Он сунул серебряный дирхем в карман и поспешил в ванную.
После завтрака Мансур повёл Бакира к себе на работу. Институт археологии им. А.Х. Маргулана располагался недалеко от их дома. Минут через пять неспешного шага они уже находились внутри здания и первым делом, поднявшись на второй этаж, направились к руководителю Мансура — заведующему отделом средневековой археологии, который по совместительству возглавлял лабораторию археологических исследований.
Мансур, велев сыну дожидаться его в коридоре, зашёл в кабинет завотделом.
— Ассалаумагалейкум, Басеке! — поздоровался он по-казахски с начальником, который был старше его лет на пятнадцать, а может и больше. Сев за стол-приставку, протянул ему серебряный дирхем.
— Мощненькая монетка! — по-свойски оценил дирхем завотделом и живо поинтересовался:
— А не монета-призрак ли она? Слыхал, наверное, что есть такая, скажем так, совершенно особая категория объектов нумизматического исследования?
Мансур промолчал, наверное, не желая перебивать начальника. И завотделом, метнув важным взглядом в подчинённого, продолжил:
— Наверняка слыхал, но я всё же поясню. Термин «монета-призрак» неофициальный, больше профессиональный жаргон, но прижился крепко. Им обычно называют такие экземпляры, что известны по редким находкам или старым описаниям. Речь идёт о монетах крайне редких, порой сохранившихся всего в одном-двух экземплярах. А иногда — и вовсе не сохранившихся: о них есть лишь некоторые записи в летописях или упоминания в нумизматических каталогах девятнадцатого – начала двадцатого века... и вот тут и начинается самое интересное: подлинность таких вещей нередко оспаривается. То ли ошибка в чтении легенды, то ли просто подделка. В итоге получается, что «монета-призрак» — это редчайший или сомнительный предмет, который вроде как существовал, но подтвердить это надёжно очень сложно.
— Согласен с вами, Басеке, — проговорил Мансур. — Я вот тоже так подумал, как только глянул на этот дирхем… поэтому хочу всё тщательно проверить, изучить…
— Молоток, поддерживаю! — похвалил его начальник и спросил:
— Но ты уверен, что это не банальная фальшивка?
— Нужно проверить, уважаемый Басеке, нужно проверить, — повторился Мансур и тут же произнёс:
— Но без вашего разрешения я не смогу этого сделать…
Согласившись с просьбой подчинённого, завотделом быстро связался по телефону с лабораторией и, поручив им оказать поддержку коллеге, вернул телефонную трубку на место и принялся раздавать чёткие указания Мансуру.
— В общем так! — выставил он над столом свои сильные, навсегда загорелые руки археолога, с которыми обошёл множество раскопок по всей стране, и начал ими жестикулировать в такт произносимым словам. — Сначала пусть как следует, но очень аккуратно, очистят монету от грязи и окиси. Лично проследи, чтобы не тёрли жёсткой щёткой, работали только в хлопчатобумажных перчатках и не применяли агрессивную химию. Монета требует крайней осторожности, чтобы избежать малейших повреждений. Понял? Лично проследи!
Мансур кивнул и произнёс учтиво:
— Хорошо, Басеке. Принято, всё сделаем как надо.
— Ладно, — успокоился завотделом. — Ты парень с головой, за что я тебя и ценю. Сам прекрасно знаешь, без моего, что там, да и как.
И пока Мансур был в кабинете начальника, к Бакиру в коридоре подошёл невысокий, слегка полноватый, светловолосый мужчина средних лет.
— Бакир! — произнёс он с заметным удивлением и тут же натянуто улыбнулся. — Бакир же, верно? Я Баубек, дядя Баубек. Слыхал про такого? Друг детства твоего папы…
Бакир смущённо кивнул, пытаясь вспомнить, где видел этого человека раньше. Баубек прищурился и вкрадчиво спросил:
— А ты что тут один стоишь? Папа у Басеке, что ли? Всё у вас в порядке? Может, помочь чем-то?
Бакир промолчал, немного волнуясь и не зная, что ответить. Баубек, хитро улыбнувшись, сказал: 
— Ладно, я пойду. Передавай привет папе.
Бакир проводил его взглядом и остался ждать.
Вскоре вышел Мансур. Он был радостным.
— Начальник дал добро! — весело проговорил он, обняв сына за плечо. — Айда исследовать твою находку!
Весёлое настроение отца быстро передалось Бакиру, и он уже забыл о странном друге детства. Они вместе спустились в цокольный этаж, где находилась лаборатория института.
Там Мансур и Бакир оставались до конца исследования монеты. Строгая на вид лаборантка сразу подошла к делу ответственно: провела инструктаж по технике безопасности, велела надеть халаты, защитные очки и маски, а затем разрешила наблюдать за процессом.
Она тщательно работала с дирхемом, фотографировала каждый шаг, вносила данные в журнал. Процесс занял около трёх часов: подготовка к очистке, чистка в ультразвуковой ванночке с дистиллированной и слегка подкисленной уксусом водой, механическая очистка с помощью ювелирных инструментов, а затем анализ под микроскопом, взвешивание, замеры и рентгенофлуоресцентный анализ состава металла.
Молчавшая до сих пор лаборантка, вдруг прищурилась, глядя на образовавшийся спектр на экране прибора, и, пожав плечами, произнесла сквозь глухое гудение оборудования:
— Странно… внешне всё как надо: арабская вязь, характерный ободок, патина вроде бы естественная. Но по составу… это почти чистое серебро, высокой пробы. Ни меди, ни свинца, ни даже следов золота… и содержание висмута ноль.
— И что это значит? — осторожно спросил её Мансур, хотя наверняка и сам догадывался о чём говорила лаборантка.
— Это значит, — ответила она. — Что такой металл в четырнадцатом веке просто не могли получить. Тут либо современная электролитическая очистка, либо вакуумная плавка… хотя навряд ли!.. чеканка с рисунками, как видите, так чётко сохранены… А, с другой стороны, монета, может, и выглядит как дирхем Тохтамыша, но, очевидно, что родилась она не раньше двадцать первого века…
Бакир и Мансур переглянулись, словно одновременно ощутили, как их ожидание раскрыть средневековую тайну сменилось холодком разочарования.
— Значит, это подделка? — хрипловато спросил Бакир, не отводя глаз от мерцающего экрана спектрометра.
Лаборантка развела руками:
— Я бы сказала — искусно сделанная реплика. Кто-то постарался не только скопировать чеканку, но и состарить поверхность, чтобы обмануть даже опытного коллекционера.
Бакир вздохнул, провёл пальцем по краю стола, словно стряхивая с него пыль надежды:
— Может кто-то всё же заинтересуется?
— Возможно, — тихо заметила лаборантка и, бережно поместив дирхем в пластиковую капсулу для защиты от влаги и кислорода, бросила взгляд на Мансура и добавила:
— Советую также проконсультироваться с грамотными нумизматами, показать им дирхем. Я пришлю вам их контакты вместе с результатами исследования… да, и держите монету подальше от солнца!..
Поблагодарив лаборантку, оставив ей коробку шоколадных конфет, Мансур с Бакиром отправились к нему в кабинет. Наступило время обеда, и они положили капсулу с дирхемом в выдвижной ящик стола, а сами ушли в кафе.
Вернувшись, они обнаружили, что монеты в ящике нет. Серебряный дирхем исчез. Словно призрак.