Азбука жизни Глава 6 Часть 382 Удивительно точна!

Глава 6.382. Удивительно точна!

«…на “Ягода Малина зря нас заманила” (Нина Радостная)

Ниночка, молодец! У каждой мамочки есть поступки, о которых мы жалеем, хотя и правильно поступаем. Но у деток свой максимализм. Хотя у меня всегда было наоборот. Мой детский максимализм был направлен на себя. Я боялась огорчить взрослых, поэтому он мне был только в помощь и в радость взрослым. В этом и видела гармонию в жизни. Заметила, что и ты своей мамочке хотела помочь. Но иногда проявляется детками эгоизм. Но не всегда родители в этом виноваты. Ниночка, ты уникум, поэтому на себя много не бери сегодня. Я тебя очень-очень хорошо понимаю! Радуйся своему близкому окружению, которые ценят тебя и жалеют. Рядом с тобой иначе нельзя! Удачи, родная!)

Тина Свифт   18.08.2025 12:07»

Удивительно точна в оценке эгоизма!

Бабуля радуется моим мыслям — иначе и быть не могло. Сколько раз я вспоминала, как она больше уделяла внимания студентам… но имела в виду лишь одно: насколько безгранично она была к ним внимательна. Поэтому и приглашала их так часто на Кутузовский — поддержать, накормить, согреть. Тем более её дружок детства, Ромашов Сергей Иванович, с удовольствием заполнял из своего успешного хозяйства наши холодильники — до отказу.

И если мы с Милой, Эдиком и внуком Сергея Ивановича, заглядывая в холодильники, обнаруживали их пустыми — мы только веселились. Радовались. Брали с них пример. Влад особенно гордился своим дедом, зная: тот мгновенно пополнит запасы Ксении Евгеньевны, как только узнает.

А потом, когда в Москве стали открываться интеллектуальные кафе, стало ещё проще. Работники кафе сами следили, чтобы на Кутузовском никто не остался голодным. И когда я с юмором описывала это в своих текстах — мне вдруг начинали сочувствовать. Это и удивляло больше всего.

Пытаясь показать щедрость Сергея Ивановича — разумную, человеческую, — некоторые читатели вдруг пытались уличить его… в том, что собственным детям и внукам он будто бы уделял меньше. Какая чушь! Студенты, жившие в общежитии, чьи родители порой не могли помочь, — они были для моей Ксюши не менее дороги, чем я, Эдик или Влад. Нас в эти моменты не разделяли. Мы с ребятами чаще испытывали восторг, видя пустые холодильники, — и шли в кафе, чтобы посмеяться над ситуацией. Гордились этим. Понимали, ради чего Сергей Иванович эти кафе открывал.

Всё было по обстоятельствам. Ребята там подрабатывали, учились, взрослели. А за детьми работников хозяйства Сергей Иванович следил строго — потому и живут его специалисты достойно. Это одна большая семья. Так же, как жил его отец на Южном Урале, где и познакомился с моим прадедом. Тот после войны помогал в уборочную, будучи директором предприятия, поддерживал своих работниц — многих овдовевших, с детьми. Так с третьего поколения и живём — одной дружной семьёй.

При таком раскладе эгоизм просто не проходит. Как не проходят и мешочники-купцы, думающие только о наживе. А для русофобов мои герои — вернее, их прототипы — становятся словно красной тряпкой. Орешниками, которых не разгрызть.

Поэтому и после теракта в «Крокусе» мне писали с каким-то вожделением, угрожали: «Вычислим и тебя на концертах, как ни шифруйся!»

Странные люди. Им не понять, что настоящую семью — ту, что строится не на крови, а на чести, щедрости и ответственности, — не запугать пустыми угрозами. Не вычислить. Её можно только предать. А мы — не из таких.